Atlantic Council Front Page Conversation with NATO Secretary General Mark Rutte

NATO MULTIMEDIA ACCOUNT

Download NATO’s broadcast-quality video content free of charge

Log in

No account?

Create an account

Forgot your password?

Reset password

NATO MULTIMEDIA ACCOUNT

Access NATO’s broadcast-quality video content free of charge

Create an account

First name*

Family name*

Email address*

Password*

Repeat password*

Occupation

Nationality

I accept the Privacy Policy and Terms of Service.

Фред, большое тебе спасибо за эти вступительные слова.
Приветствую всех, кто находится в этом зале.
Мне очень приятно снова оказаться здесь, в Атлантическом совете в Вашингтоне.
И прежде всего позвольте мне отметить, что вот уже более шести десятилетий Атлантический совет остается незаменимым интеллектуальным партнером НАТО. Когда мы нуждаемся в тщательно проработанном и объективном обсуждении и анализе, Атлантический совет никогда нас не подводит.
Здесь не просто изучают нашу организацию. Атлантический совет укрепляет ее.
Так что, Фред, спасибо за вашу лидерскую роль.

Замечательно, что сегодня у нас есть возможность встретиться с таким количеством старых друзей и оценить текущее состояние НАТО менее чем за две недели до саммита в Анкаре.
В Анкаре мы собираемся продемонстрировать всему миру, что выполняем обязательства, взятые на себя в Гааге в прошлом году.
Мы воплотим в жизнь концепцию «НАТО 3.0»: более сильная Европа в рамках более сильного Союза НАТО.
Мы собираемся продемонстрировать, насколько мощной является эта организация,
и насколько мы готовы и полны решимости защищать всех наших граждан и каждую пядь нашей территории.

Но сегодня я расскажу вам, чего я жду от этого саммита.

Во-первых, я ожидаю кардинальных изменений в сфере инвестиций в оборону.

Как хорошо известно всем тем, кто собрался на встрече в Атлантическом совете, в прошлом году в Гааге мы договорились о том, что к 2035 году будем направлять на оборону 5% ВВП.
Это было историческим решением. Этого очень сложно добиться, хотя такое увеличение инвестиций абсолютно необходимо.

Направление движения понятно, и союзники активизируют свои действия.
Ряд стран, в том числе Эстония, Латвия, Литва и Польша, уже тратят значительно больше, чем предусмотрено согласованными целевыми показателями. Они действуют быстро, стараясь и дальше наращивать объемы инвестиций.
Именно это я называю убежденностью.
Другие союзники тоже добиваются впечатляющих успехов. Например, Германия планирует удвоить свои расходы на оборону к 2029 г. по сравнению с той ситуацией, которая была всего несколько лет назад.
Мы говорим здесь о сумме, превышающей 150 миллиардов евро в год.
Именно это я называю масштабом.
И эти страны подают пример.
Мы только в начале пути. В Анкаре союзники представят конкретные планы по увеличению инвестиций.

Те из вас, кто уже давно следит за деятельностью НАТО, понимают, насколько глубоким является это изменение.
После многих, многих лет недостаточного финансирования мы стали свидетелями кардинального изменения подхода к расходам на оборону.
За последнее десятилетие — с 2016 по 2026 год — европейские союзники и Канада дополнительно потратили на оборону 1,2 триллиона долларов США.
1,2 триллиона, я не оговорился.
Только в 2025 году они увеличили инвестиции в оборонную сферу почти на 20 %.
Это соответствует дополнительным капиталовложениям в размере 139 миллиардов долларов. Всего за один год.
Это кардинальное изменение.

Кто бы мог подумать десять лет назад, что мы зайдем так далеко? Мы не могли об этом даже говорить.
Но тем не менее, мы этого добились:
Союзники объединили силы, понимая необходимость инвестировать в нашу безопасность.
Необходимость справедливого распределения ответственности.
Быть сильными и становиться сильнее.

Угрозы, с которыми мы сталкиваемся, стали ключевым фактором для смены менталитета.
Но я также убежден, что без лидерства президента Трампа мы бы не смогли совершить столь поразительный скачок вперед.

Каждая администрация США, начиная с администрации президента Эйзенхауэра, призывала союзников Америки увеличивать свои вложения и серьезно относиться к вопросу распределения бремени.
И только один президент убедил их это сделать.
Я понимаю, что некоторым это замечание не по душе.
Однако на самом деле европейские союзники и Канада движутся по пути выравнивания своих расходов на оборону с расходами Соединенных Штатов.
И это еще не все.
Они берут на себя все больше руководящих функций в структуре командования и управления НАТО.
Они наращивают меры в области обороны с применением неядерных средств — в том числе усилия по укреплению наших средств сдерживания и обороны на восточном фланге, в Балтийском регионе и в Арктике.
При этом они лидируют в предоставлении поддержки Украине.
И вот это и есть НАТО 3.0.
Более сильная Европа в более сильном союзе НАТО.
Целеустремленность, масштабность инвестиций, подлинные преобразования.
И теперь нам нужно, чтобы предложение соответствовало спросу.
Таким образом мы подходим ко второму пункту моего выступления.

Я рассчитываю, что в Анкаре благодаря использованию промышленных мощностей и внедрению инноваций, у нас получится получить силы и средства, необходимые для обеспечения надежного сдерживания и успешной обороны.

Союзники инвестируют все больше. Бюджеты уже выделены.
Однако необходимые нам ресурсы — силы и средства для сдерживания и обороны — просто не могут быть получены в том объеме и с той оперативностью, которые требуются для обеспечения нашей безопасности.
Конечно, верно, что наши промышленные предприятия по обе стороны Атлантики уже запустили дополнительные производственные линии для ускорения поставок, и это важно. Но нам нужно гораздо больше.
И дело не только в перечне необходимого нам оборудования — речь идет и об инновациях.
Речь идет о достижении результатов. Нужно искать новые решения, позволяющие более эффективно и результативно противостоять угрозам безопасности, с которыми сталкиваемся все мы.
Нам нужна настоящая трансатлантическая революция в оборонной промышленности, и мы делаем все, чтобы она произошла.
Позвольте мне еще раз поблагодарить Атлантический совет за интеллектуальное лидерство в этой области. Экспертная группа «Переосмысление европейской обороны и инноваций» (REDI) помогает нам лучше понимать эти сложные вызовы.
Это важно, чтобы нарастить объемы производства, стимулировать инновации и опередить конкурентов.

Кто же нам противостоит?
Россия по-прежнему представляет собой как текущую, так и долгосрочную угрозу для нас. Она направляет 40% своего бюджета на оборону. Военная техника производится круглосуточно. И они быстро извлекают уроки из войны, которую они ведут с Украиной.
Китай продолжает модернизировать свои вооруженные силы и наращивает ядерный потенциал без какой-либо прозрачности, вкладывая огромные средства в военные технологии и инновации.
Северная Корея продолжает развивать свою ядерную программу. Кроме того, она приобретает ценный опыт, поддерживая войну России с Украиной.
Не будем забывать и про Иран. Уже более десяти лет все союзники полностью согласны с тем, что эта страна ни в коем случае не должна обладать ядерным оружием. Недавние действия США нанесли серьезный ущерб ядерной программе и программе по созданию баллистических ракет Ирана, однако мы не должны терять бдительность.

Каждая из этих угроз проблема сама по себе. Но эти страны сотрудничают друг с другом.
И несложно догадаться, что сотрудничают они совсем не в наших интересах.

Вот те, кто нам противостоит.

Но нет ни малейшего сомнения в том, что у всех нас вместе есть все необходимое для достижения успеха.
Однако нам необходимо сделать так, чтобы наша экономическая мощь превратилась в военный потенциал.
Это означает преодоление раздробленности национальных оборонных отраслей (в первую очередь я говорю о странах по ту сторону Атлантики), сокращение бюрократии прямо здесь, в Вашингтоне, и смещение внимания на инновации.

Я вижу, что все Союзники наконец начинают заниматься этими вопросами.
Например, в прошлом году я посетил новый завод по производству боеприпасов компании Rheinmetall в Германии. Чуть больше года потребовалось, чтобы построить с нуля полноценное предприятие.
Это то, что я называю скоростью.
В ближайшее время этот завод будет производить 350 000 артиллерийских снарядов в год.
Это то, что я называю мастерством.

Этой весной я пообщался с талантливыми молодыми инженерами компании ASELSAN — крупнейшего производителя оборонной электроники в Турции. Именно они являются движущей силой революции в оборонной промышленности, которая происходит в Турции, но принесет пользу каждому Союзнику.
А здесь, в Соединенных Штатах, под руководством президента Трампа такие известные компании, как Lockheed, RTX, Northrop Grumman, Boeing и General Dynamics, массово наращивают объемы производства, чтобы ответить на вызовы сегодняшнего дня.
Мы видим, как такие новые компании, как Anduril, Palantir и Divergent Technologies, целенаправленно и быстро внедряют инновации в области технологий и методов производства.

Это я называю революцией.

Коротко говоря — у нас много возможностей.
А в Анкаре мы создадим площадку, где продемонстрируем, как открывающиеся возможности помогают нам воплощать эту революцию в жизнь.
Мы объявим о заключении новых контрактов на десятки миллиардов долларов.
И когда наши промышленные предприятия — от Арлингтона до Анкары — объединяют свои усилия и наращивают объемы поставок, это приводит не только к укреплению безопасности.
Мы находимся на начальном этапе революции в оборонной промышленности, которая будет способствовать росту наших экономик и создаст сотни тысяч рабочих мест по обе стороны Атлантики.
И вот в чем заключаются дивиденды от обороны.

И третье, о чем я хочу рассказать — Украина.
Россия развязала эту войну пять лет назад. Сегодня Украина не только стойко держится, но и напоминает нам всем о силе принципов.
За свободу стоит бороться, несмотря ни на что.
Президент Зеленский присоединится к нам в Анкаре, и я надеюсь показать ему и всем украинцам, что наша поддержка остается неизменной.
А также напомнить президенту Путину, что мы никуда не уйдем.

В начале этого месяца я снова побывал в Киеве.
Я был там вместе со всеми участниками Североатлантического совета на первом в истории заседании Совета Украина-НАТО в Украине. Это яркое свидетельство прочных связей между НАТО и Украиной.
Мы прибыли в Киев сразу после очередной массированной атаки ракетами и беспилотниками со стороны России.
На этот раз россияне ударили по торговому центру. А совсем недавно они обстреляли старинный монастырь, входящий в список Всемирного наследия ЮНЕСКО.
Это жестокие действия ослабленной России.
Конечно, они причиняют боль. Но они не останавливают украинцев, которые неустанно сражаются за свою свободу.
И мы должны с такой же неустанной решимостью оказывать им поддержку.

И для этого все союзники должны внести свой вклад.
Союзники и партнеры США предоставили Украине необходимое оборудование на сумму в миллиарды долларов в рамках программы PURL, которую президент Трамп и я запустили в июле прошлого года.
Именно в рамках этой инициативы Украина получает почти 90% систем ПВО, включая ракеты-перехватчики «Пэтриот». Они необходимы для противодействия баллистическим ракетам, которые Россия использует для ударов по городам и объектам гражданской инфраструктуры Украины.
Эта поддержка по-прежнему поступает.
При этом PURL — это лишь один из способов, с помощью которых союзники оказывают поддержку Украине.
Существует чешская инициатива по боеприпасам.
Есть партнерства в оборонной промышленности.
Список можно продолжать.

И, продолжая оказывать поддержку Украине, мы также извлекаем важные уроки из ее боевого опыта, особенно в том, что касается применения беспилотников и технологий для борьбы с ними.
Это угроза, с которой сталкиваемся мы все. И ни у кого нет в этом вопросе большего опыта, чем у Украины.

Поэтому мы продолжим поддерживать Украину.
Мы зависим друг от друга в области безопасности.
Украина доказала, что российская агрессия не заставит ее отступить.
Мы будем и впредь доказывать, что мы, как НАТО — организация, стоящая на стороне Украины, — тоже не отступим.

Это все, о чем я хотел сказать.
Увеличение инвестиций в оборону.
Революция в оборонной промышленности.
Подтверждение нашей неизменной поддержки Украины.
Это все очень важно.
Конечно, реализация программы «НАТО 3.0», как и любое крупное изменение, сопряжена с неопределенностью, поскольку мы прокладываем новый путь.
Мы создаем Союз НАТО, который в меньшей степени зависит от Соединенных Штатов, но в котором США по-прежнему занимают прочное место.
Саммит в Анкаре станет признанием того, что мы привержены этому поистине революционному пути развития.
Для этого нужна смелость, нужна отвага.
Союзники ясно дали понять, что они сохраняют полную приверженность.
И как европеец я должен сказать, что особенно горд тем, что этот шаг ведет к укреплению Европы в рамках более сильного НАТО. НАТО 3.0.

Большое спасибо.

Фредерик Кемпе, председатель Атлантического совета (модератор)

Это была мощная и очень важная речь. Большое спасибо, что нашли возможность выступить сегодня в Атлантическом совете. Итак, сначала я задам несколько вопросов, а затем предоставлю слово аудитории. Вы можете просто поднять руку и задать вопрос из зала. Если же вы участвуете онлайн — или, находясь в зале, предпочитаете задать вопрос именно таким способом, — вы можете воспользоваться сайтом ac.org. Прежде всего, в своем вступительном слове я обратился к истории. Вы говорите — и весьма убедительно — об оборонно-промышленной революции, о «НАТО 3.0». При этом надо помнить, что «НАТО 1.0» — это эпоха генерала Дуайта Д. Эйзенхауэра. Поэтому я хотел бы начать с более широкой исторической панорамы. Атлантическому совету уже 65 лет, а в этом году Соединенные Штаты отмечают свое 250-летие. Насколько, по вашему мнению, важен нынешний момент и почему?

Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте

Он имеет исключительно важное значение, и мы действительно должны соответствовать требованиям этого момента. «НАТО 1.0» — это НАТО, в которой я родился и вырос в Нидерландах, прекрасно понимая, что без Соединенных Штатов освободить Нидерланды, вероятно, так и не удалось бы. Разумеется, огромную роль сыграли Канада, Польша и другие страны, британцы, но решающее значение имели именно США. НАТО существовала для того, чтобы Соединенные Штаты, Канада и европейцы совместно защищались от коммунистического Советского Союза. Затем наступила эпоха «НАТО 2.0». Это был период сокращения инвестиций и снижения расходов на оборону. В то же время НАТО после событий 11 сентября стремилась делать все необходимое, например в Афганистане. Однако в целом это был период меньших инвестиций в оборону. А затем, несколько лет назад, пришло новое осознание ситуации, и, конечно, мощным катализатором этого стала полномасштабная агрессия России против Украины. Но даже после этого мы не увидели в Европе существенного роста расходов на оборону — они увеличились лишь незначительно, чего было недостаточно. И здесь я хотел бы отметить роль президента Трампа, который вновь подтолкнул европейские страны и Канаду к тому, чтобы делать больше. Сегодня мы наблюдаем невероятные показатели инвестиций. «НАТО 3.0» — это увеличение расходов. Это более сильная Европа в составе более сильной НАТО. Не будем забывать: на европейской территории НАТО проживает 600 миллионов человек. Это богатые страны, которые защищаются от России, но при этом по-прежнему чрезмерно зависят от Соединенных Штатов, где живет 350 миллионов человек. Когда я в последний раз летел из Европы в США, перелет занял около восьми часов. Так почему же мы настолько чрезмерно зависимы?

Но Соединенные Штаты и Европа должны оставаться вместе, поскольку речь идет и о защите самих США — о том, чтобы не допустить появления российских атомных подводных лодок у американских берегов. Европа служит для Соединенных Штатов стратегическим плацдармом обеспечения безопасности. Взгляните на операцию «Эпик фьюри»: в ее поддержку с европейских баз было выполнено от четырех до пяти тысяч самолето-вылетов в рамках военной операции против Ирана. Кроме того, Европа обеспечивает Соединенным Штатам глубину промышленной базы благодаря тому, что мы работаем сообща. Поэтому все мы заинтересованы в этом. В этом и состоит суть «НАТО 3.0»: более ведущая роль Европы, выравнивание уровня оборонных расходов, но при этом Соединенные Штаты по-прежнему остаются прочно укорененными в НАТО.

Фредерик Кемпе, председатель Атлантического совета (модератор)

Большое спасибо. Как вам известно, господин Генеральный секретарь, недавно делегация Атлантического совета посетила Брюссель. Благодарю вас за высокую оценку работы нашей целевой группы в рамках инициативы «Переосмысление европейской обороны». Руководит этой работой здесь, в Атлантическом совете, Торри Тауссиг в рамках нашей Инициативы по трансатлантической безопасности, которая организовала сегодняшнее мероприятие. Сопредседателями целевой группы являются генерал Кристофер Каволи и министр Ландсбергис, и мы действительно стремимся внести свой вклад. При этом в Брюсселе — а я довольно хорошо знаю Европу и прожил там 20–25 лет — я не ожидал ощутить тот уровень противоречий, который почувствовал, несмотря на то что саммит в Гааге стал важным позитивным моментом. Как вам известно, президент Трамп, несмотря на то что вы говорили о самолето-вылетах, весьма недоволен несколькими европейскими союзниками и тем, что они не предложили и не предоставили в связи с Ираном. Думаю, определенную роль здесь сыграла и риторика. Европейцы, в свою очередь, недовольны ситуацией вокруг Гренландии, тарифов и некоторого сокращения оборонного присутствия. При этом вы говорите о революционном видении, которое, возможно, позволит вывести Североатлантический союз на самый высокий уровень за всю его историю. Как этого добиться в такой атмосфере? И прав ли я, считая, что вы сталкиваетесь с довольно непростыми противоречиями и что порой вам приходится выступать в роли семейного медиатора?

Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте

Нет, нет, дело не в этом. Хотя я понимаю вашу логику. Послушайте, когда такая организация, как НАТО, наш коллективный трансатлантический союз, переживает столь масштабную трансформацию, вполне естественно, что возникают споры. Возникают дискуссии. Возникают противоречия. Это демократии, которые работают сообща, и было бы странно, если бы этого не происходило. И если президент Соединенных Штатов разочарован, как он это воспринимает, недостаточной поддержкой со стороны Европы в связи с операцией «Эпик фьюри», что ж, я сказал, что понимаю это. Но я также сказал вчера в Белом доме — вы слышали это во время моего публичного выступления, — что это единичные случаи. Если посмотреть на общую картину, все европейские страны выполняют свои двусторонние соглашения с Соединенными Штатами в отношении использования баз и оказания иной поддержки. От четырех до пяти тысяч американских самолетов вылетели с европейских баз в поддержку операции «Эпик фьюри». Это имело решающее значение и позволило Соединенным Штатам провести всю операцию. Именно поэтому существует наше трансатлантическое сотрудничество. Формально речь идет не о НАТО, но все это государства — члены НАТО. Тем не менее имя НАТО, конечно, связано и с этим, несмотря на то что речь идет об отдельных соглашениях. И, разумеется, когда странам приходится существенно увеличивать расходы на оборону, возникают дискуссии. Посмотрите на Соединенное Королевство, Италию, Нидерланды — да и вообще на все страны НАТО. Ведь, чтобы увеличить расходы на оборону, зачастую приходится изыскивать средства в других сферах или экономить на других расходах, чтобы направить больше средств на оборону. Но главная обязанность любого правительства — обеспечить безопасность своей страны. Поэтому в конечном счете это происходит. Все крупнейшие экономики уже достигли уровня расходов в 2% ВВП, включая Бельгию, Италию, Испанию и Канаду, которые прежде не выполняли этот показатель. Все они достигли отметки в 2% еще до саммита НАТО в Гааге. Именно эти целевые показатели были согласованы еще на саммите в Уэльсе, и еще в начале прошлого года многие из этих стран были весьма далеки от их выполнения.

Фредерик Кемпе, председатель Атлантического совета (модератор)

Что, по вашему мнению, сегодня наиболее важно для преодоления этих противоречий и достижения столь невероятно позитивного результата, которого, как мне кажется, мы все способны добиться? Если европейские союзники действительно доведут оборонные расходы до 3,5–5% ВВП, а Соединенные Штаты сохранят свою приверженность роли лидера НАТО, то Североатлантический союз станет сильнее, чем когда-либо прежде. Но существует и другой сценарий. Что должна сделать каждая из сторон, чтобы реализовался именно тот сценарий, на который вы рассчитываете?

Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте

Прежде всего, не нужно бояться некоторых дискуссий и даже определенных противоречий. Я никогда их не боюсь, потому что именно в ходе таких дискуссий и благодаря противоречиям рождаются хорошие решения. Поэтому не стоит слишком тревожиться, если порой мы немного спорим друг с другом. Это нормально. Мы — демократические государства.

Именно этим мы отличаемся от авторитарных режимов и диктатур: там создается впечатление, будто все со всем согласны. Но это не так — мы это знаем. Просто из-за полного контроля над средствами массовой информации в России или Северной Корее вы никогда этого не увидите. В этом и заключается сила НАТО. Мы — союз, разумеется, оборонительный союз, но одновременно и союз, основанный на общих ценностях. Это союз демократий, где существуют свободные средства массовой информации и парламентские дебаты. Иногда мы очень горячо спорим друг с другом, но в итоге всегда приходим к согласию. Так продолжается уже 77 лет. И сейчас мы вновь переживаем период трансформации. И я постоянно напоминаю моей американской семье, моим американским друзьям здесь, что НАТО существует не только для защиты Европы. НАТО также помогает защищать территорию самих Соединенных Штатов и обеспечивает Соединенным Штатам возможность выполнять их впечатляющую и важнейшую роль на мировой арене, проецируя американскую мощь, что имеет решающее значение для обеспечения безопасности во всем мире.

Фредерик Кемпе, председатель Атлантического совета (модератор)

Должен сказать, меня очень впечатлила вчерашняя встреча с президентом Трампом, статистика по самолето-вылетам в рамках операции «Эпик фьюри» и графики, показывающие рост инвестиций в Европе, которые, как мне кажется, в Соединенных Штатах пока не в полной мере осознают. Как вы считаете, существуют ли ошибочные представления, которые необходимо развеять не только среди американского общества, но, возможно, и внутри самой администрации относительно ценности Североатлантического союза для Соединенных Штатов?

Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте

Я думаю, что администрация это понимает. Но вчера я постарался обратиться непосредственно к американскому народу и сказать: послушайте, я знаю, что многие в Соединенных Штатах иногда считают несправедливым то, что столь богатые европейские страны не расходуют на оборону столько же, сколько Соединенные Штаты. Так вот, мы к этому идем. Мы уже движемся по этому пути и сейчас находимся на максимальном уровне возможного ежегодного увеличения расходов — почти на 20% в Европе и Канаде.

Это практически предел того, что можно освоить за один год, поскольку необходимо набирать мужчин и женщин на военную службу, обеспечивать возможности оборонной промышленности по увеличению производства. Поэтому существует объективный предел того, насколько можно увеличивать расходы из года в год. Но это также показывает, что мы обязательно достигнем поставленной цели. Кроме того, если говорить, например, о самом Союзе, то тот факт, что в течение следующих 12–18 месяцев европейские союзники примут на себя руководство объединенными командованиями — сухопутным, военно-воздушным и военно-морским, — является еще одним свидетельством того, что Европа активизирует свои усилия. Сегодня именно Европа оплачивает ключевые элементы промышленного производства и оборонной поддержки Украины, включая ракеты-перехватчики PAC-3. Соединенные Штаты продолжают их поставлять, а европейские союзники и Канада оплачивают эти поставки. Это еще один пример того, как Европа и Канада активизируют свои усилия. Именно в этом заключается мой главный посыл. Такое распределение обязанностей является справедливым. НАТО существует не только для защиты Европы, но и для защиты самих Соединенных Штатов, а также для того, чтобы Соединенные Штаты могли выполнять свою роль на мировой арене.

Фредерик Кемпе, председатель Атлантического совета (модератор)

«НАТО 3.0». Многие присутствующие в этом зале хорошо понимают значение этого термина, однако для значительной части нашей более широкой международной аудитории обозначения «НАТО 1.0», «НАТО 2.0» и «НАТО 3.0» могут быть не столь очевидны. Впервые этот термин использовал в своей речи высокопоставленный представитель Пентагона Элбридж Колби. Должен сказать, меня очень воодушевило то, что многие мои собеседники в Европе также очень высоко оценили это выступление. Теперь и вы используете эту терминологию — «НАТО 3.0». Если коротко, что это означает? И совпадает ли концепция, формирующаяся сегодня в Пентагоне и администрации Трампа, с тем пониманием, которое складывается в Европе и в НАТО? Или вы видите различия, которые еще предстоит согласовать?

Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте

Как я уже говорил, «НАТО 3.0» означает, что Европа действительно активизирует свои усилия и берет на себя большую ответственность за коллективную оборону, прежде всего за неядерную оборону Европы, при этом Соединенные Штаты сохраняют долгосрочное неядерное военное присутствие на европейском континенте и, конечно же, предоставляют ядерный зонтик как высшую гарантию нашей свободы. Это означает, что европейские союзники берут на себя больше ответственности в ключевых областях, а также действительно активизируют свои усилия в вопросах поддержки Украины по всем этим направлениям. В результате формируется НАТО, основанная на справедливом распределении обязанностей в рамках трансатлантического сообщества и семьи. Что касается администрации США, именно к этому и призывал президент Трамп — как в свой первый президентский срок, так и сейчас. Именно это я продемонстрировал вчера: при его руководстве дополнительный объем расходов Канады и европейских союзников превысил 1,2 триллиона долларов США. В 2018 году речь шла примерно о 40–50 миллиардах долларов, а сейчас эта сумма уже превышает 1,2 триллиона долларов. Это колоссальный объем дополнительных средств. Только за прошлый и текущий годы европейские союзники и Канада в совокупности увеличат свои расходы на оборону примерно на 250 миллиардов долларов США в текущих ценах. Это действительно впечатляет.

Фредерик Кемпе, председатель Атлантического совета (модератор)

Итак, насколько я понимаю — и, разумеется, вы знаете о концепции «НАТО 3.0» гораздо больше, чем я, — европейцы опасаются, что Соединенные Штаты прекратят предоставлять такие средства, как системы ПВО «Пэтриот», самолеты-заправщики и средства дальнего поражения, прежде чем Европа будет готова восполнить этот потенциал. Это называют принципом одновременности. Со своей стороны, американцы опасаются, что европейские союзники будут действовать слишком медленно, и поэтому им придется оказывать все большее давление, поскольку Европа не сможет достаточно быстро восполнить имеющиеся пробелы. Можно ли сказать, что именно в этом сегодня и заключается одна из основных причин существующих противоречий.

Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте

Думаю, это один из возможных способов описать ситуацию. Но я бы сказал, что если посмотреть на цифры, то становится очевидно: европейцы сейчас действительно активизируют свои усилия. С американской точки зрения это уже можно считать успехом. Именно этого добивались еще со времен Эйзенхауэра, и теперь это действительно происходит.

Масштабы нынешнего увеличения расходов таковы, что существует объективный предел того, насколько можно нарастить инвестиции в течение одного года. Именно поэтому мы говорим почти о 20-процентном увеличении расходов на оборону: ведь эти средства необходимо не только выделить, но и эффективно освоить. Нужно набрать кадры, обеспечить соответствующие производственные мощности оборонной промышленности и так далее.

При этом, конечно, никто не должен быть наивным, и мы всегда должны требовать друг от друга выполнения взятых обязательств. Но, глядя на нынешние показатели, я бы сказал: да, давление необходимо сохранять, хотя существуют объективные пределы. Сегодня уже можно утверждать, что европейские союзники реализуют «НАТО 3.0», создавая более сильную Европу в составе более сильной НАТО. Именно этого и добивалась нынешняя американская администрация. Я также убежден, что в долгосрочной перспективе — наряду с ядерным сдерживанием — сохранение неядерного военного присутствия в Европе имеет принципиальное значение. Но Соединенным Штатам приходится уделять внимание не только европейскому театру. Есть еще Индо-Тихоокеанский регион и другие интересы, которые США должны учитывать. Поэтому, чтобы американские ресурсы не оказались чрезмерно распыленными, европейцы должны взять на себя часть этой ответственности. При этом мы обязаны сделать это таким образом, чтобы не возникло никаких пробелов в потенциале, и чтобы сдерживание и оборона оставались сильными. Именно над таким структурированным процессом мы сейчас и работаем.

Фредерик Кемпе, председатель Атлантического совета (модератор)

Большое спасибо. Превосходный ответ. У меня осталось еще два коротких вопроса, после чего мы перейдем к вопросам аудитории. Украина. Вчерашние комментарии президента в адрес президента Зеленского и Украины резко отличаются от того, что мы слышали в феврале 2025 года, когда президент Зеленский находился в Овальном кабинете и «не имел на руках карт». Хотелось бы услышать вашу оценку. Очевидно, что Украина добивается определенных успехов, а президент Путин сталкивается с определенными трудностями. Насколько существенен сдвиг, который мы сейчас наблюдаем? И следует ли Соединенным Штатам, их североамериканскому союзнику — Канаде, а также европейским союзникам наращивать поддержку Украины еще активнее, чем сейчас, учитывая историческую значимость нынешнего момента?

Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте

Прежде всего, у меня нет никаких претензий к Соединенным Штатам, поскольку именно они продолжают поставлять жизненно важные средства противоракетной обороны, прежде всего ракеты PAC-3 для комплексов «Пэтриот», а также другие критически важные средства, которые способны предоставить только США. И я считаю совершенно справедливым, что Канада и европейские союзники оплачивают эти поставки, равно как и другую поддержку, которую Соединенные Штаты продолжают оказывать. И действительно, Украина демонстрирует хорошие результаты. Исключительно хорошие результаты. Украинцы по-прежнему опережают Россию в области инноваций, в частности в сфере беспилотных систем и средств борьбы с ними. Они все успешнее наносят удары по ключевым объектам энергетической инфраструктуры России, а также по объектам инфраструктуры, обеспечивающим функционирование российского оборонного комплекса. Мы видим, что общий объем переработки нефти на российских нефтеперерабатывающих заводах сократился примерно на треть, а это весьма существенно. Мы также знаем, что Россия сталкивается с серьезными экономическими трудностями. Ее фонд национального благосостояния постепенно исчерпывается. Сегодня Россия направляет на оборону более 40% своих государственных расходов, а фактически уже почти 50%. Это означает, что свыше 70% налоговых поступлений в стране расходуется на оборону. Такой уровень расходов невозможно поддерживать бесконечно. Думаю, что в Европе нам необходимо обеспечить более справедливое распределение бремени. Сейчас основная тяжесть поддержки фактически ложится лишь на несколько стран. За пределами Европы это Канада. В Европе же основную нагрузку несут Германия, Нидерланды, Швеция, Дания и Норвегия. Многие другие страны также оказывают помощь, но в значительно меньших объемах. Поэтому более справедливое распределение бремени внутри Европы имеет принципиально важное значение. Вместе с тем украинцы производят на меня огромное впечатление. И президент вчера во время открытой части встречи также отметил это, потому что он объективен. Он сказал: «Посмотрите, мой коллега, президент Украины Зеленский, хорошо справляется со своей задачей. Он проявляет мужество». И это действительно так. Думаю, это очень важно. Но главная задача сегодня заключается в том, чтобы не допустить новых ударов российских баллистических ракет по жизненно важной инфраструктуре и городам Украины, а также атак с применением беспилотников и других средств поражения. Именно поэтому мы должны предоставить Украине столько систем противовоздушной обороны, сколько сможем.

Фредерик Кемпе, председатель Атлантического совета (модератор)

Вы правы. Я считаю, что вчерашние высказывания президента были очень важными. Последний вопрос от меня, а потом дадим слово другим. Я всегда хотел у вас спросить о следующем. Формирование коалиций в Нидерландах — дело непростое. Но и политика коалиций в НАТО также представляет собой серьезный вызов. А к этому еще добавляется Китай, Россия, Северная Корея и Иран. Чем отличается ваша работа сейчас от вашей прошлой должности?

Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте

В мире всегда все держится на коалициях. Даже если в таких странах, как США или Соединенное Королевство, у власти находится одна партия, эти крупные партии сами по себе являются коалициями. Мы это знаем. То есть либо существуют коалиции из небольших партий, ориентированные на решение конкретных задач, либо есть очень большие партии, объединяющие широкий спектр сил, такие как Республиканская партия или Демократическая партия здесь, или Консервативная партия или Лейбористская партия в Соединенном Королевстве. Но такие партии сами по себе являются коалициями. За эти годы я понял, что самое главное в политике — стараться говорить не более 10% времени, а 90% времени — слушать. Потому что нужно понимать, что нужно другому человеку, в чем проблема, а затем нужно вести себя последовательно и не быть двуличным. Делать так не всегда легко, но, если попытаться, можно вместе прийти к общим выводам.

Фредерик Кемпе, председатель Атлантического совета (модератор)

Мне нравится соотношение 10% к 90%. Думаю, все из нас...

Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте

Здесь 90% времени говорю я. Извините за это, но...

Фредерик Кемпе, председатель Атлантического совета (модератор)

Надо сказать, что и соотношение 40 к 60 — неплохой результат. В любом случае позвольте мне поблагодарить вас за все. А теперь я бы хотел перейти к вопросам из зала. Пожалуйста. Слово вам. Только, пожалуйста, представьтесь и четко формулируйте вопрос.

Вопрос

Конечно. Уважаемый Генеральный секретарь, большое спасибо. Лиана Фикс, старший научный сотрудник Совета по международным отношениям, США. Вы упомянули о структурированном процессе перехода к «НАТО 3.0». Но, как вы знаете, многие европейские столицы обеспокоены тем, что это происходит не упорядочено, а хаотично. Их беспокоят стратегические пробелы. Как вы считаете, не пора ли разработать совместную дорожную карту для США и европейских союзников? Чтобы зафиксировать в ней, когда и что именно США выведут из региона, и как европейцы смогут восполнить эти пробелы? Не было бы ли это логичным шагом для НАТО? Это было бы не столько реакцией на какое-то разочарование, сколько стратегической инициативой.

Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте

Спасибо за этот важный вопрос. И я бы сказал, что мы подходим к этому структурно. Возьмем модель сил НАТО. Она, как вы знаете, по сути является инструментом планирования, т. е. фиксирует, на что можно рассчитывать в случае чрезвычайной ситуации. И это не значит, что, если что-то не было запланировано заранее, в случае кризиса этого может не оказаться. Но, например, Соединенными Штатам приходится учитывать ситуацию, когда может возникнуть необходимость одновременно действовать на двух театрах военных действий. Если что-то произойдет в Индо-Тихоокеанском регионе и в Европе, то вполне справедливо, что американцы скажут: «В связи с развитием ситуации мы можем выделить на европейский театр военных действий лишь определенные ресурсы, поскольку нам также нужно позаботиться о том, что происходит в Индо-Тихоокеанском регионе». И тогда европейцы должны взять на себя большую часть ответственности. И это происходит очень структурировано. По сути, это сводится к тому, что мы должны понять и договориться о том, что нам, европейцам, нужно сделать, чтобы нарастить свои усилия. Именно поэтому мы тратим больше. Это одна из причин, по которой мы, европейцы и канадцы, тратим больше: нужно иметь возможность взять на себя часть функций и возможностей по оказанию необходимой поддержки, которую сейчас оказывают США. Но, опять же, это всего лишь инструмент планирования, и это не значит, что именно так и будет в случае войны. Но, по крайней мере, это более справедливо. Именно поэтому Гринкевич, Верховный главнокомандующий союзных сил, заявил, что нас делает сильнее то, что США теперь так четко обозначили, что именно они смогут предоставить — особенно в условиях, когда ресурсы могут быть слишком сильно рассредоточены.

Фредерик Кемпе, председатель Атлантического совета (модератор)

Я буду давать слово разным присутствующим, речь идет о невероятно важных вещах, и очень важные люди со всего мира сегодня с нами. Вот сообщение от Кей Бейли Хатчисон. Я покажу его на экране, чтобы всем было видно. «Спасибо вам за ваше великолепное лидерство, уважаемый Генеральный секретарь», — пишет посол Кей Бейли Хатчисон, постоянный представитель при НАТО, бывшая сенатор и член правления Атлантического совета, — «саммит «Большой семерки» стал позитивным сигналом, свидетельствующим об ослаблении экономической напряженности со многими союзниками, в том числе европейскими, и это, безусловно, является хорошим предзнаменованием для смягчения напряженности между нами и союзниками по НАТО в Анкаре». Итак, по сути, встреча «Большой семерки» повлияла на саммит в Анкаре.

Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте

Ну, я считаю, что саммит «Большой семерки» прошел с большим успехом. Ведь было принято совместное заявление с четко сформулированной позицией по всем основным вопросам, включая Украину. Это очень важно. Но я думаю, что это также показывает и кое-что еще. А именно, в конечном счете, Соединенные Штаты — огромная и могущественная страна — остаются лидером, а это означает, что президент Соединенных Штатов является лидером свободного мира. Вот что вы видели на саммите «Большой семерки». И, я абсолютно в этом уверен, вы это увидите снова в Анкаре. В Анкаре соберутся представители 41—42 стран, включая Европейский союз. Большинство из них будут представлены на самом высоком уровне: 32 страны-члена НАТО, а также все гости, которые прибудут из Ближнего Востока и Индо-Тихоокеанского региона. Это будет масштабное мероприятие — если посмотреть на совокупный экономический потенциал всех стран, которые соберутся в Анкаре, то можно ли себе представить, насколько он велик? 70 триллионов. Семьдесят! Триллионов! Из них 30 триллионов — это США. Значит в одном зале соберутся представители стран, совокупный объем экономик которых в два с половиной раза превышает экономику США. И кто же будет самым влиятельным человеком в этом зале? Кто, в конечном счете, руководит всей этой командой? Это президент Соединенных Штатов. Вчера я ему сказал: «Вы — президент США, но для меня вы, прежде всего, лидер свободного мира».

Фредерик Кемпе, председатель Атлантического совета (модератор)

Спасибо за ответ. Так много выдающихся людей. Сначала один вопрос, а потом еще два — я их объединю, потому что они оба касаются обороны. Первый вопрос от Маривана Хама из «Голоса Америки»: (зачитывает вопрос) «Вы говорили о необходимости добиться реального прогресса. Вы также просите страны представить на саммите убедительные планы. Вот вопрос: если бы вам пришлось сегодня поставить оценки, сколько стран-членов НАТО действительно выполняют поставленную цель — не только с политической точки зрения, но и с точки зрения реальных возможностей и готовности?» Полагаю, что этот вопрос вам задают и ваши американские коллеги.

Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте

Да, когда я сейчас смотрю на ситуацию в целом — на Европу и Канаду, — то должен сказать, что дела идут хорошо. В целом, конечно, между странами всегда существуют определенные различия в том, что касается реалистичного пути по достижению 5%. Это один из вопросов, которые мы обсудим в Анкаре. Но если посмотреть на поступающие средства и общие расходы на оборону (и конечно же, мы в прошлом году на встрече министров обороны перед саммитом в Гааге договорились, что будем тратить их на достижение целевых показателей), — то нельзя говорить, что 5%, включая 3,5% на основные расходы, — это цифра, взятая с потолка. Нет, в Уэльсе в 2014 году действительно показатели были немного притянуты. Это тесно связано с измеримыми целевыми показателями по силам и средствам. Мой предшественник, Йенс Столтенберг, инициировал весь этот процесс, а это означает, что к делу мы подходим строго и скрупулезно: мы знаем, что для достижения целей необходимо выделять от 3,4 до 3,6–3,7%, ориентировочно 3,5 %. И все наши страны сейчас активно работают над тем, чтобы со временем достичь поставленных целей. Поэтому мы этим и занимаемся. Так что, я думаю, у нас все в порядке, и, если какую-то страну нужно будет немного подтолкнуть на этом пути, я непублично это сделаю. Это будет жестко, но непублично.

Фредерик Кемпе, председатель Атлантического совета (модератор)

Жестко и непублично. Том Гоффус, ваш хороший знакомый. Мне кажется важным...

Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте

Том, прекрасно, что вы нас слушаете.

Фредерик Кемпе, председатель Атлантического совета (модератор)

Итак, этот человек на протяжении многих лет занимал очень важную должность в НАТО, а сейчас входит в состав нашей экспертной группы, которую вы ранее высоко оценили. Я сразу перейду к его вопросу, потому что он как бы вытекает из того, что вы только что сказали, и он, по сути, говорит о том же, о чем говорите вы: о соотношении между объемом производства, возможностями и расходами, а также об опасении того, что мы просто можем столкнуться с подорожанием сил и средств. (зачитывает вопрос) «Не могли бы вы более подробно рассказать о том, что делает НАТО для увеличения производственных мощностей в оборонной сфере? Чем конкретно занимается НАТО и какие реальные успехи, достигнутые на сегодняшний день, можно было бы особо подчеркнуть в Анкаре?»

Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте

Что ж, перед нами стоят несколько задач. Прежде всего, нужно понимать, что, конечно, по-прежнему необходимы такие дорогостоящие виды вооружения, как истребители, танки и т. д., но при этом нужно учитывать и новейшие технологии, начиная с искусственного интеллекта и всего, что с ним связано. Это одна из тем, которой мы уделяем особое внимание в рамках НАТО. Далее, важно, чтобы каждая страна взяла на себя ответственность за реальное наращивание оборонного производства на базе собственной оборонной промышленности. Здесь ЕС играет важную роль, поскольку Европейский союз действительно следит за тем, чтобы 23 страны, входящие одновременно в НАТО и в ЕС, использовали возможности ЕС в качестве мощного инструмента для наращивания оборонного производства. Это две задачи. В-третьих, чрезвычайно важно, что это трансатлантический проект, и поэтому мы видим, как такие компании, как Thales и многие другие, вкладывают огромные средства здесь, в Соединенных Штатах, обеспечивая в этой стране более 80 000 рабочих мест. Но мы также должны осознавать, что...

Фредерик Кемпе, председатель Атлантического совета (модератор)

Европейские компании создали 80 000 рабочих мест, или речь только о «Талес»?

Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте

Нет, компания «Талес» — это лишь один из примеров. Европейские компании, инвестируют сюда, в Соединенные Штаты, создав более 80 000 рабочих мест. А еще более 110 000 рабочих мест напрямую поддерживаются благодаря всем инвестициям, которые Европа вкладывает в Соединенные Штаты. Только за прошлый год европейцы потратили в США 54 миллиарда долларов, закупая промышленную продукцию, а общий объем заказов в настоящее время составляет 300 миллиардов. Проблема заключается в том, что оборонная промышленность США работает слишком медленно. Вы видели, как президент встречался с крупными компаниями и говорил, что им нужно увеличить объемы в четыре раза. Я пообщался с одним из этих генеральных директоров — он даже спустя две недели все не мог успокоиться. Так что, по-моему, президенту удалось донести свою точку зрения. Мне это очень нравится, но и в Европе такая проблема тоже есть. Это наша общая проблема, поэтому вокруг нее нет споров внутри НАТО, но тем не менее проблема остается.

Вот наши задачи. И мы должны позаботиться о том, чтобы этот процесс был подлинно трансатлантическим, понять, что наша промышленная база простирается от Калифорнии до Турции включительно. В Турции насчитывается около 3000 предприятий оборонной промышленности, которые работают на всей территории НАТО. Итак, в первый день саммита состоится масштабный день оборонной промышленности. Вы станете свидетелями заключения огромного количества новых контрактов, подписания меморандумов о взаимопонимании, писем о намерениях, а также крупных контрактов, что станет четким сигналом для миллиарда граждан наших стран: мы действительно делаем то, что необходимо. Но это и сигнал россиянам: «Мы знаем, что делаете вы, и у нас получается делать это лучше».

Фредерик Кемпе, председатель Атлантического совета (модератор)

Вы очень популярный человек, господин Генеральный секретарь. Мне поступают десятки вопросов онлайн, но позвольте мне теперь дать слово вам, во втором ряду, а потом тем, кто сидит за вами. Пожалуйста.

Андреа Шалал, «Рейтер»

Спасибо. Андреа Шалал, агентство «Рейтер». Добрый день. У меня к вам два вопроса про оборудование. Во-первых, когда вы вчера встречались с президентом, речь зашла о самолетах F-35, которые, очевидно, являются болезненной темой для Турции. При этом отсутствие этой техники в этом регионе мира наносит ущерб и НАТО. Поэтому мне было бы интересно узнать, как, по вашему мнению, может развиваться ситуация в этом вопросе и как это повлияет на НАТО. А, во-вторых, велись разговоры о совместном производстве ракет «Пэтриот» на Украине, и, как вы знаете, изготовить эти ракеты — сложная задача. Как быстро это может произойти? У вас была возможность поговорить об этом с президентом? И, наконец, не могу не задать вам вопрос про ваше заявление о самолетах, взлетающих из Италии. Похоже, вы вызвали настоящий шквал эмоций в этой стране. Можете просто прокомментировать. Спасибо.

Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте

Да, что касается Италии, я имел в виду не то, что Италия делает больше, чем предусмотрено двусторонними соглашениями с США, а то, что она выполняет условия этих соглашений, и все. А если взглянуть на всю Европу в целом, то с европейских баз было совершено от 4000 до 5000 вылетов.

Что касается ваших вопросов, я немного не решаюсь вдаваться в подробности, поскольку это, в первую очередь, вопросы двустороннего характера. Соединенные Штаты решают, какие сделки они будут заключать, например, с Турцией, и вы слышали, как президент вчера прокомментировал это в Овальном кабинете. Так что, если я в этом участвую, то всегда делаю это непублично. Я не могу комментировать это открыто, но вы, очевидно, слышали, как вчера об этом высказывались президент и вице-президент.

Что касается производства ракет для «Пэтриот», то вы правы — это чрезвычайно сложная система. Но уже сейчас мы видим сотрудничество не только в Украине. Например, идет совместная работа в области ракет и противоракетной обороны, в частности на заводе, который строится на юге Баварии. На юге Германии, в Баварии будут производить огромные количества перехватчиков. Насколько я понимаю, компания «Raytheon» занимается там производством совместно с немецкой компанией. И сейчас мы видим множество подобных новых инициатив. Это действительно свидетельствует о том, что у нас общая трансатлантическая оборонно-промышленная база. И это одна из сильных сторон НАТО. Нам нужно производить больше, потому что сейчас некоторые страны, страны-союзники — Румыния, Польша и Эстония, например, закупают оружие в Корее, что вполне нормально. Это открытая информация. Я имею в виду, что Корея — страна-партнер, но я бы предпочел, чтобы эти доллары и евро тратились на территории НАТО. Но это невозможно, поскольку объемы производства в Европе и США недостаточны.

Александра Шарп, «Форин полиси»

Спасибо, Александра Шарп, журнал «Форин полиси». Я хотела бы немного коснуться позиции НАТО по вопросу войны с Ираном и, в частности, по поводу угрозы, которую представляет Иран. Насколько, по вашему мнению, текущие переговоры между США и Ираном и меморандум о взаимопонимании повлияют на предстоящий саммит в Анкаре, и примет ли НАТО наконец участие в операциях по обеспечению свободы судоходства в Ормузском проливе?

Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте

Спасибо за этот вопрос. Конечно, Иран не находится территориально в зоне действия НАТО, но, разумеется, этот вопрос мы обсуждаем в кругу союзников. НАТО придерживается давней позиции, согласно которой Иран ни в коем случае не должен получить ядерный потенциал. А то, что президент Соединенных Штатов и его команда способны существенно ослабить этот потенциал, — это фантастическая новость для всего мира — конечно, для региона, для Европы, но и для всего мира. Иран — экспортер хаоса и терроризма, и всегда существует риск, что однажды у него появится такой потенциал. Мы знаем, что они были близки к этому, а на примере Северной Кореи вы видели, что может наступить момент, когда станет слишком поздно. Итак, и здесь я действительно хочу выразить признательность Соединенным Штатам за то, что они обеспечивают безопасность всего мира, не давая Ирану обзавестись ядерным потенциалом.

Что же касается самого пролива, то вы видели, как европейские союзники провели предварительное развертывание минных тральщиков вблизи театра военных действий — в Джибути, а также в других портах и местах, расположенных рядом с театром военных действий. Как вы знаете, США превосходят всех почти во всем, за исключением ледоколов и минных тральщиков. В ледоколах на Ближнем Востоке нет необходимости, а вот тральщики нам нужны, и в этой сфере у Европы имеется избыточный потенциал, так что Европа может оказать помощь. Как именно это будет развиваться в ближайшие недели, я предсказать не могу. Если НАТО сможет каким-то образом помочь, мы будем готовы. Но, если это можно сделать и другими способами, то это тоже нормально — главное, чтобы мы восстановили свободу судоходства. Это очень важно, и именно над этим сейчас работают США.

Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте

Посол Венгрии.

Вопрос

Господин Генеральный секретарь, благодарю Вас за выступление, а также выражаю признательность Атлантическому совету за организацию этого мероприятия. Думаю, мы услышали очень четкий план действий в преддверии саммита в Анкаре. «НАТО 3.0» и сопутствующие амбиции, пути увеличения объемов производства оборонной промышленности, сотрудничество между странами по обе стороны Атлантики. Если вы можете облегчить положение президента США, то и мы, как государства-члены ЕС, можем сделать то же самое. Мы много говорим о новых технологиях, о том, какие уроки можно извлечь из войны в Украине, о технологиях беспилотников и так далее. Есть одна вещь, о которой, как мне кажется, мы говорим немного реже. Мы фокусируем внимание на новых технологиях и возможностях, а как же человеческий потенциал? Обсуждаем ли мы количество солдат? Есть ли какие-либо обязательства со стороны стран-членов НАТО? Об этом что-нибудь говорят? Есть ли какие-либо ожидания со стороны США и Генерального секретаря НАТО в отношении того, что союзники должны взять на себя обязательства по увеличению численности своих вооруженных сил, ведь кто-то же должен осваивать современные технологии?

Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте

Очевидно, что, когда речь заходит о силах и средствах, следует учитывать две стороны: с одной стороны — военнослужащие, а с другой — объем производства оборонной промышленности, необходимый для обеспечения их снаряжением, без которого они не смогут выполнять свою работу. При этом в обоих случаях существует определенный лимит, который можно потратить сверх согласованного уровня в течение одного года. Я бы назвал это «способностью освоить дополнительные ресурсы», и, на мой взгляд, увеличение расходов почти на 20% — это, вероятно, предельно возможное увеличение. Ведь вам все равно придется находить людей, готовых носить военную форму, проводить их отбор и брать на службу, а затем, конечно же, делать все, чтобы оборонно-промышленная база была способна выполнить поставленные задачи. По всей Европе мы наблюдаем масштабное расширение вооруженных сил. Сухопутные войска, военно-морские и военно-воздушные силы массово расширяются. Посмотрите на Германию: цифры там просто огромные. Но, кроме того, практически все союзники в Европе и Канада увеличивают численность личного состава, и значительная часть дополнительных расходов на оборону пойдет на заработную плату. И это вполне оправданно, ведь военнослужащие должны получать достойное вознаграждение, чтобы иметь возможность выполнять свои служебные обязанности.

Фредерик Кемпе, председатель Атлантического совета (модератор)

И последний вопрос: выберите следующее...

Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте

У нас есть время до 14:50.

Фредерик Кемпе, председатель Атлантического совета (модератор)

Хорошо, тогда продолжим. Но...

Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте

На экране показаны инструкции.

Фредерик Кемпе, председатель Атлантического совета (модератор)

Тогда до 2:50 утра. Нет… Северная Македония — люди ото всюду подключаются к трансляции Атлантического совета.

Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте

Потрясающе, Скопье.

Фредерик Кемпе, председатель Атлантического совета (модератор)

Это, возможно, бывший министр правительства: «по мере того как НАТО движется к тому, что вы назвали концепцией «НАТО 3.0», как вы собираетесь сделать так, чтобы роль небольших прифронтовых и стратегически уязвимых стран-членов, как Северная Македония, не сводилась лишь к выполнению контрольных показателей, но, чтобы эти страны были полноценно интегрированы в новую архитектуру НАТО в области обороны, промышленности и сдерживания?» Думаю, это хороший вопрос.

Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте

Конечно, заместитель Генерального секретаря Радмила родом из Северной Македонии. Она бывший министр обороны, и будет каждый день напоминать мне о важности этого. Система устроена именно так: у нас есть процесс оборонного планирования НАТО, который, если говорить кратко, сводится к тому, что произойдет в случае начала войны, кто что будет делать и в чем будет заключаться вклад каждой стороны. Дело не в том, что одна страна за другой увеличивает свои расходы на оборону и просто выполняет поставленные задачи. Нет, важно решать, во что вкладывать деньги. Так например, жители Нидерландов, моей страны, знают, во что следует вкладывать средства, чтобы мы внесли свой вклад в общие усилия НАТО, обеспечили выполнение задач, которые стоят перед Союзом в целом, чтобы генерал Гринкевич, Верховный главнокомандующий ОВС НАТО, смог успешно вести войну, если она начнется. И точно так же обстоят дела в Северной Македонии. Таким образом, все страны НАТО знают, что им необходимо сделать для достижения целевых показателей по силам и средствам, чтобы мы коллективно стали сильнее. То есть дело не просто в том, что одна страна за другой тратит все больше и больше — нет. Они знают, на что эти средства тратить, и это имеет решающее значение.

Фредерик Кемпе, председатель Атлантического совета (модератор)

Итак, у меня здесь несколько вопросов, касающихся в целом взаимоотношений между НАТО и Европейским союзом. Мне было очень интересно пообщаться с высокими должностными лицами в Пентагоне. Прежние руководители Пентагона не выражали особой радости в связи, в связи с тем, что Европа берет на себя большую роль в сфере обороны и увеличивает свои расходы на оборону. Но сейчас, похоже, Пентагон это полностью устраивает. Тем не менее люди обеспокоены «про-европейским уклоном» в распределении крупного бюджета, выделяемого ЕС. Как вы сами оцениваете динамику отношений с Урсулой фон дер Ляйен и ЕС, а также динамику трансатлантических отношений между Европейским союзом и НАТО в перспективе?

Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте

Урсула фон дер Ляйен — бывший министр обороны. Она мой близкий друг. Мы отлично работаем, тесно сотрудничаем и договорились о распределении обязанностей. Для НАТО очевидно: мы должны обеспечить наличие системы командования и управления, соответствующих сил, средств и стандартов, но при этом, конечно же, решающую роль играет ЕС, а также более широкие европейские усилия и сотрудничество с Канадой. Но для ЕС важно обеспечить необходимый объем производства оборонной промышленности, необходимую устойчивость общества и наличие необходимых финансовых средств. Евросоюз, разумеется, также призван следить за тем, чтобы все страны, в рамках своих совместных возможностей в рамках ЕС, обеспечивали достаточное финансирование и направляли средства на решение действительно важных задач в сфере обороны. Итак, у нас четкое распределение обязанностей. В этом нет ни малейшего сомнения. Мы очень тесно сотрудничаем. Мы не хотим, чтобы работа дублировалась. Это бессмысленно. И мы с ней договорились, что при возникновении любой проблемы будем звонить друг другу и не вешать трубку пока не решим ее, не отлучаясь даже в туалет. Такой необходимости пока не было, потому что разногласий у нас нет. Однако важно, чтобы этот процесс оставался широким, чтобы в него были включены Норвегия, Соединенное Королевство, Турция и другие страны, такие как Северная Македония, которые не входят в ЕС, — чтобы вся Европа работала как одно целое. При этом ЕС должен играть здесь ключевую роль, поскольку это чрезвычайно важный проект.

Фредерик Кемпе, председатель Атлантического совета (модератор)

А как к этому относится администрация Трампа и США в целом? К роли Европы?

Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте

Я настроен оптимистично, ведь вы сами видели, что у президента и Урсулы фон дер Ляйен сложились отличные отношения. Они очень хорошо работают вместе, между ними есть взаимное уважение, поэтому я думаю, что все это очень позитивно.

Фредерик Кемпе, председатель Атлантического совета (модератор)

Итак, давайте на этом и закончим. Приближается саммит в Анкаре. Некоторые из нас сравнивают саммиты друг с другом: какие из них имеют большее значение, а какие — меньшее, и почему. Какое место занимает этот саммит в общей картине саммитов НАТО? А когда вы оглянетесь назад через несколько дней после его завершения, что для вас будет означать успех, а что — нет?

Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте

Успех в данном случае означает, что мы выполним взятые на себя обязательства. Было чрезвычайно важно договориться в Гааге о выделении 5 процентов ВВП на оборону, о поддержке Украины и о наращивании оборонного производства. Этот саммит посвящен достижению результатов, убедительной траектории развития. Тот факт, что в прошлом году мы потратили почти на 20% больше, уже является доказательством того, что это лед тронулся, и теперь мы должны иметь убедительный план по выходу на 5%, и я абсолютно уверен, что он появится. А что касается оборонного производства, то важно его наращивать и поддерживать Украину. Но самое главное — чтобы в Москве поняли: «Мы можем дать вам отпор уже сегодня, и мы позаботимся о том, чтобы при любом вашем опрометчивом шаге против нас мы были готовы защитить себя», — и это главный результат. Держаться вместе, оставаться сильными. Я имею в виду, что многие говорят о единстве. Мне нравится единство, но мне также нравятся дискуссии, а порой и острые споры. Я их не боюсь, ведь в конце концов эта Организация всегда остается единой.

Фредерик Кемпе, председатель Атлантического совета (модератор)

Насколько важна Анкара в исторической перспективе?

Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте

Ну, я бы сказал, что она действительно важна, возможно, даже важнее, чем Гаага. Конечно, замечательно, что были приняты обязательства — саммит в Гааге стал большим успехом. Но гораздо важнее — выполнить эти обязательства, и именно это, как я вижу, и произойдет в Анкаре. Ведь, в конце концов, Путин не боится обязательств. Он боится того, что обязательства будут выполнены. Мы именно это и делаем, Владимир. Мы будем защищаться.

Фредерик Кемпе, председатель Атлантического совета (модератор)

Завершаем на прекрасной ноте! Саммит в Анкаре может оказаться даже важнее Гаагского саммита, ведь речь идет не о принятии обязательств, а об их выполнении. Итак, от имени зрителей, от имени всех, кто смотрит нас онлайн, и всех, кто находится здесь, в нашей штаб-квартире, благодарю вас, уважаемый Генеральный секретарь, за ваше лидерство и за то, что вы уделили нам столько времени.