Keynote speech

NATO MULTIMEDIA ACCOUNT

Download NATO’s broadcast-quality video content free of charge

Log in

No account?

Create an account

Forgot your password?

Reset password

NATO MULTIMEDIA ACCOUNT

Access NATO’s broadcast-quality video content free of charge

Create an account

First name*

Family name*

Email address*

Password*

Repeat password*

Occupation

Nationality

I accept the Privacy Policy and Terms of Service.

Благодарю вас, господин секретарь, господин президент Черногории, господа послы, Ваши Превосходительства, дамы и господа, доброе утро всем.

11 сентября этого года, как и каждый год, флаги перед штаб-квартирой НАТО в Брюсселе были приспущены. Мужчины и женщины, гражданские лица и военные, собрались у входа в штаб-квартиру НАТО вокруг искореженного куска стали со 107-го этажа Северной башни Всемирного торгового центра. Это постоянное напоминание о трагедии терроризма и свидетельство солидарности, которая лежит в основе Союза НАТО.

11 сентября 2001 года. Прошло уже 25 лет, но я, как и многие из нас, помню этот день, как будто это было вчера. Тогда моя жизнь была совсем другой. Я был на работе — не в НАТО, не в политике, а в своем офисе в компании «Юнилевер» в Нидерландах. Как и весь мир, я в шоке наблюдал за драмой, которая разворачивалась здесь, в Америке. Самолеты, врезавшиеся в башни-близнецы, еще один — в Пентагон, и, конечно, тот самолет, падения которого мы не видели, — разбившийся в поле в Пенсильвании. Я помню клубящийся дым, ужас, разрушения, невозможность поверить в происходящее, и, как и многие другие, я вместе со своими друзьями пытался осмыслить эти бессмысленные нападения. Кто это сделал? Почему? Как это возможно? Что дальше? Две недели спустя я поехал в командировку в Нью-Йорк, и то, что я там увидел, навсегда останется в моей памяти. Повсюду были американские флаги, машины и грузовики расчищали завалы. Меня глубоко тронули письма, фотографии и цветы, которые я увидел у небольшой церкви в Нохо, где-то между Чайна-тауном и Вашингтон-сквер, и люди, которые задавали друг другу простой, но такой важный вопрос: «Как ты?»

Надо сказать, жители Нью-Йорка не всегда славятся теплотой и дружелюбием. Это город, где привыкли действовать: ты либо занят делом, либо мешаешь тому, кто занят делом. Но тогда я увидел невероятное, беспрецедентное проявление заботы друг о друге. Я увидел все лучшее, что есть в людях. Это было чрезвычайно трогательно. Прошло 25 лет, но все пережитое тогда по-прежнему глубоко запечатлено в моей памяти. Клифф, для меня большая честь быть сегодня здесь, в Мемориальном музее. Здесь особенно остро ощущается сила памяти. Теракты 11 сентября навсегда изменили бесчисленное множество человеческих судеб и весь мир. Но есть вещи, которые не меняются, как бы тяжело по ним ни ударили: энергия этого города и его жителей, мужество американских героев, солидарность друзей Америки.

11 сентября Америка была не одна. Ваши союзники по НАТО стояли плечом к плечу с вами. Впервые — и пока единственный раз в истории НАТО — мы задействовали статью 5 нашего основополагающего договора — торжественное обещание защищать друг друга, ведь нападение на одного — это нападение на всех. Напали на Америку — а значит, напали на всех нас. И мы ответили вместе, ведь в этом наша суть. В последующие месяцы после 11 сентября самолеты НАТО помогали патрулировать воздушное пространство США, способствуя решению одной из самых неотложных задач — обеспечить безопасность в небе. Мы развернули силы в Средиземном море, чтобы не позволить террористам перемещать ресурсы, которые могли бы послужить для совершения нового нападения. А когда Соединенные Штаты начали операцию в Афганистане, вместе с вами туда отправились военнослужащие других стран — союзников и партнеров по НАТО. Они стояли плечом к плечу со своими американскими братьями и сестрами. Они вместе несли службу, вместе сражались, и многие заплатили за это высшую цену. Действительно, каждый третий герой, отдавший свою жизнь в Афганистане, был представителем одной из стран-союзников или партнеров по НАТО.

За 25 лет, прошедших с того рокового утра, на территории США не произошло ни одного нападения сопоставимого масштаба. Этим мы прежде всего обязаны мужеству военнослужащих США и стран-союзников, сотрудников разведывательных служб и дипломатов, которые сообща защищали свободы, которыми мы дорожим. Это и есть солидарность. Сегодня страны-союзники по-прежнему поддерживают Соединенные Штаты. Тридцать один друг и союзник объединены общей целью и прилагают все усилия к тому, чтобы мы и впредь могли выполнять нашу главную задачу — обеспечивать безопасность одного миллиарда жителей стран нашего великого Союза. И хотя обстановка в сфере безопасности с 2001 года изменилась, угрозы, с которыми мы сталкиваемся, остаются вполне реальными — будь то террористические группировки или государства, стремящиеся сеять хаос, провоцировать нестабильность и подрывать наш образ жизни.

Мы каждый день видим это в Украине. Жестокие нападения России на ни в чем не повинных украинцев не прекращаются, а наши страны становятся мишенью кибератак, диверсий, поджогов, нарушений воздушного пространства и подобных действий. Мы также сталкиваемся с угрозами опасного Ирана, все более напористого Китая и обладающей ядерным оружием Северной Кореи. Перед лицом этих и других вызовов НАТО укрепляет свою оборону. Потому что для сохранения нашей свободы и безопасности мы должны быть в полной готовности. Мир через силу. Америка сильна. Она остается величайшей мировой державой. Но Америка не обязана действовать в одиночку. Союзники Америки по НАТО с вами: они наращивают усилия, становятся сильнее и берут на себя больше ответственности, чтобы бремя обеспечения нашей общей безопасности распределялось более справедливо.

Европа и Канада больше инвестируют в собственную оборону, расширяют свои вооруженные силы, наращивают оборонное производство, ускоряют внедрение инноваций и оказывают жизненно важную поддержку Украине, безопасность которой тесно связана с нашей собственной. И цель этих усилий — обеспечить нас всем необходимым для сдерживания агрессии и защиты того, что для нас важно. Мы знаем, что вместе мы справимся лучше. Никто не должен сомневаться в нашей решимости. Так было 25 лет назад. Так и сегодня. Мы по-прежнему едины в своей решимости отстаивать свободу, противостоять агрессии и сделать все, чтобы нападение, подобное терактам 11 сентября, никогда больше не повторилось. Спасибо.

Клиффорд Чанин, директор Мемориального музея 11 сентября

Спасибо, уважаемый Генеральный секретарь. Для нас большая честь приветствовать вас здесь. Доброе утро, дамы и господа. Меня зовут Клиффорд Чанин. Я директор этого музея. Для нас большая честь приветствовать вас здесь. Я хотел бы обратить ваше внимание на то, что, поднимаясь и спускаясь по лестнице, вы увидите над собой множество флагов — более 90 флагов стран и территорий, каждая из которых потеряла кого-то 11 сентября. Это была поистине международная трагедия, и реакция на нее тоже была международной. И мы благодарим вас за то, что сегодня вы здесь, господин Генеральный секретарь. Ваши слова о двадцатипятилетней годовщине особенно значимы с учётом нынешней ситуации в мире. Вы как никто другой знаете, что в последние годы Союз подвергался серьезным испытаниям. Ставилась под сомнение та решимость союзников действовать сообща в целях коллективной обороны, о которой вы говорили. Позвольте спросить вас, как вы оцениваете отношения между Соединенными Штатами и НАТО на данном этапе.

Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте

На данный момент эти отношения исключительно прочны. Через месяц после того, как я вступил в должность, президент Трамп был переизбран и стал 47-м президентом США. Мы очень хорошо знаем друг друга еще с тех времен, когда он был 45-м президентом США, а я — премьер-министром Нидерландов. И я знал, чего следует ожидать: это президент, который полностью привержен НАТО и в то же время крайне недоволен тем, что союзники по НАТО недостаточно тратят на оборону и что Европа и Канада пытаются обойтись малыми средствами. Ситуация уже менялась к лучшему благодаря ему и его предшественнику президенту Обаме. Мы уже взяли курс на увеличение расходов, однако этого было совершенно недостаточно. И мой предшественник Йенс Столтенберг запустил в НАТО процесс, в рамках которого мы, опираясь на факты и глубокий анализ, определили, что именно нам необходимо сделать сообща, чтобы быть способными защитить себя. И здесь эти два фактора сошлись. С одной стороны, переизбрание президента Трампа, а с другой — уже шедшая внутри НАТО работа по определению того, что потребуется нам для собственной обороны в случае задействования статьи 5. Из этого анализа, результаты которого год спустя были одобрены нашими министрами обороны, мы знаем, что должны тратить значительно больше прежних 2 процентов. На основные оборонные расходы должно приходиться порядка 3,4–3,6 процента — ориентировочно 3,5 процента, — плюс все, что необходимо для обеспечения готовности наших обществ и нашей общей готовности. В общей сложности — 5 процентов. Итак, эти два фактора сошлись: напор этого президента — а могу вас заверить, свою позицию он выражает предельно ясно — и тот внутренний процесс, который уже шел в НАТО и позволил нам глубоко осознать, что именно необходимо сделать. Речь идет о выравнивании уровня оборонных расходов между Европой, Канадой и Соединенными Штатами. Это делает всех нас сильнее, и эти действия необходимы, поскольку мы видим, как наши противники стремительно наращивают свои вооруженные силы.

Клиффорд Чанин, директор Мемориального музея 11 сентября

Вопрос о решимости Союза НАТО — это, вероятно, то, что пытаются проверить наши противники, и мне интересно, заметили ли вы, что на фоне этой напряженности они более активны на территории стран НАТО. Мы еще поговорим о действиях России и о ведущейся гибридной войне. Но приводит ли напряженность внутри НАТО к тому, что решимость НАТО все чаще проверяют на прочность?

Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте

Думаю, в России исходят из того, что НАТО сильна и победить ее невозможно. И что мы едины, если смотреть дальше обычных разговоров о том, кто, что и когда обсуждает. В России знают: мы будем защищать каждый сантиметр территории союзников. Посмотрите, что сейчас происходит в ходе боевых действий против Украины. В этой неспровоцированной агрессивной войне против Украины потери России прямо сейчас, в этом месяце, составляют более 40 тысяч — если быть точным, 43 тысячи убитыми и тяжелоранеными за месяц — в этой совершенно безумной войне против Украины. И этому способствует поддержка Украины со стороны союзников по НАТО — мы поддерживаем Украину не живой силой, а оружием и системами противовоздушной обороны, чтобы она могла защищать себя и отстаивать свои интересы. Да, верно и то, что Россия тем временем все активнее действует, в частности, в киберсфере. Но НАТО к этому готова. Мы продолжаем готовиться к подобным действиям. У нас есть варианты реагирования. Проблема лишь в том, что они не всегда носят публичный характер, поэтому мы не всегда можем о них говорить. И они не всегда симметричны. Они не всегда зеркальны, но могу вас заверить: в России о них прекрасно знают. Один из примеров — так называемый теневой флот: старые, зачастую негерметичные танкеры, которые все еще используются для экспорта части российской нефти. Их деятельность все больше затрудняется благодаря усилиям таких союзников, как Швеция, Великобритания, Франция, Бельгия и другие страны, и России это не нравится. Так что в нашем распоряжении есть все эти варианты реагирования. И когда речь идет о гибридных действиях, наша задача — оставаться сильными.

Клиффорд Чанин, директор Мемориального музея 11 сентября

Позвольте спросить вас о соглашении, о котором только что было объявлено, хотя и без подробностей — об урегулировании вопроса с Гренландией. Что вы можете о нем рассказать, и как напряженность вокруг Гренландии в отношениях с Данией и другими странами повлияла на НАТО?

Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте

Я считаю, что это хорошее соглашение. По сути, с января произошли две вещи. Во-первых, внутри НАТО сложилось понимание того, что в отношении Крайнего Севера, Арктики существует проблема, и мы видим сотрудничество соответствующих стран — Соединенных Штатов и Канады, а также пяти европейских союзников, имеющих выход к Арктике — при полной поддержке и содействии остальных союзников. А с начала февраля у нас действует комплекс мероприятий — так называемый «Арктический часовой» — начатых Верховным главнокомандующим Объединенными вооруженными силами НАТО для защиты всего Крайнего Севера. Эти коллективные усилия также направлены на достижение цели, которую президент Трамп, на мой взгляд, совершенно обоснованно поставил: не допустить, чтобы Россия и Китай получили доступ к арктическому пространству, а такая опасность существует. Китай не граничит с Арктикой, в отличие от России, но при этом проявляет все большую активность в Арктическом регионе. Что же касается непосредственно Гренландии, необходимо было решить следующий вопрос: если когда-нибудь Гренландия станет независимой — мы не знаем, произойдет ли это, но она может сделать такой выбор, — как обеспечить соблюдения всех существующих договоренностей Соединенных Штатов с Данией и Гренландией в долгосрочной перспективе? Ведь Гренландия, разумеется, занимает огромную часть Арктики и имеет большое значение, в том числе для обороны материковой части США. И этот вопрос был решен. На этой неделе соглашение было подписано, и его приветствовали премьер-министры Дании и Гренландии, а также, разумеется, президент США. И я считаю, что это очень надежное соглашение. Таким образом, этот вопрос теперь урегулирован. И, повторю, у нас порой будут возникать непростые дискуссии, и президент Трамп будет предельно ясно и недвусмысленно излагать свою позицию. Но затем дело сдвигается с места — и здесь оно действительно сдвинулось в позитивном направлении, позволив урегулировать этот вопрос.

Клиффорд Чанин, директор Мемориального музея 11 сентября

Я хотел бы подробнее спросить вас об Украине. Вы привели шокирующие цифры российских потерь, однако, похоже, это не останавливает Россию в ее намерении продолжать эту войну. Как вы оцениваете нынешнюю ситуацию на поле боя с учетом всех используемых технологий — беспилотников, ударов, которые обе стороны наносят в глубине территории противника? На каком этапе этой войны мы находимся? Это тупиковая ситуация? Продвигается ли одна из сторон? Есть ли перспектива какого-либо урегулирования?

Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте

Прежде всего стоит отметить, что Путин услышал от высшего военного руководства, что со всем этим удастся покончить за две-три недели. Они даже запланировали торжество в Москве. Насколько я помню, оно должно было состояться через четыре-пять дней после начала полномасштабного вторжения, но так и не состоялось. Между тем потери достигают ошеломляющих масштабов — 43 000 человек. Соединенные Штаты трагически потеряли во Вьетнаме почти 60 000 человек за 14 лет. А здесь — 43 000 за один месяц. Советский Союз потерял в Афганистане 20 000 человек за десять лет. А сейчас речь идет о 43 000 в месяц. Поэтому, если сравнивать с другими крупными конфликтами, это ошеломляющие, поистине ошеломляющие цифры. Сейчас украинцы гораздо эффективнее наносят удары по важнейшим объектам инфраструктуры в глубине российской территории и удерживают линию фронта. И крайне важно, конечно, чтобы Краматорск, Славянск и другие укрепленные города Донецкой области оставались под контролем Украины. И сейчас считается, что России будет очень трудно захватить эти города, значительно труднее, чем предполагалось еще год или два назад. С другой стороны, разумеется, украинские города и инфраструктура подвергаются массированным ударам российских ракет и беспилотников. Поэтому я говорю своим европейским и канадским коллегам — а США помогают, поставляя Украине критически важные вооружения и оборудование, оплачиваемые Канадой и европейскими странами, — что поддержку Украины необходимо продолжать. И если нас беспокоит происходящее в гибридной сфере, повторюсь: мы продолжаем готовиться к таким действиям. Но если вы действительно хотите послать России сигнал в ответ на каждый гибридный инцидент, каждую гибридную атаку, любой выпад — окажите Украине еще больше поддержки. Как недавно сказал министр иностранных дел Польши Радек Сикорский: если произойдёт гибридная атака, мы выделим больше средств на PURL — инициативу, в рамках которой Соединенные Штаты предоставляют Украине ключевую военную помощь, оплачиваемую Канадой и европейскими странами, — в дополнение, разумеется, к двусторонней помощи, которую оказывают Канада и европейские государства. Это лучший ответ, потому что Украине необходима такая помощь, при этом Украина сейчас находится в значительно более выгодном положении, чем еще полгода или год назад.

Клиффорд Чанин, директор Мемориального музея 11 сентября

Чувствуете ли вы усталость в НАТО от того, как долго продолжается эта война, от связанных с ней затрат и желание просто как можно скорее положить ей конец?

Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте

Уже сейчас эта война длится дольше, чем участие Соединенных Штатов во Второй мировой войне. Она длится дольше, чем Россия участвовала во Второй мировой войне после того, как Гитлер вторгся в Советский Союз, стремясь его захватить. Так что война затянулась, и само по себе это тяжело. Но, с другой стороны, в Европе, Канаде и Соединенных Штатах я вижу совершенно четкое понимание того, что украинцы ведут героическую борьбу. Что крайне важно не допустить, чтобы России удалось захватить Украину. Что мы должны завершить эту войну достойным миром и что Украина должна находиться в максимально сильной позиции к тому моменту, когда Владимир Владимирович Путин будет готов к переговорам. И, повторю, именно Соединенные Штаты возглавляют эти усилия, и в настоящий момент только они способны это сделать — при поддержке европейцев. И то, что этим занимаются Джаред Кушнер, Стив Уиткофф и Марко Рубио, крайне важно, потому что в конечном счете именно к этим людям прислушиваются в России.

Клиффорд Чанин, директор Мемориального музея 11 сентября

Конечно, Украина в значительной степени зависит от поддержки НАТО. Но в развитии способов ведения войны с использованием новых технологий именно украинцы оказались впереди. Что НАТО перенимает из украинского опыта ведения этой войны? Ведь именно так, по крайней мере согласно нынешним оценкам, могла бы выглядеть любая будущая война в Европе, если бы она началась.

Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте

Разумеется, если бы НАТО оказалась в состоянии войны с Россией, в нашем распоряжении были бы и другие средства воздействия на Россию — более широкие, чем те, которыми сейчас располагает Украина, поэтому такая война выглядела бы иначе. Но вы совершенно правы: мы должны учитывать новые уроки ведения современной войны, в частности, опыт применения беспилотников и технологии противодействия им. Это касается и роли ИИ — искусственного интеллекта — в ведении войны, и мы учитываем этот опыт. В Польше действует совместная структура НАТО и Украины, которая обобщает уроки этой войны, чтобы мы могли понять, какие выводы необходимо из них сделать, и включить их в наши оборонные планы. Приведу лишь один пример: еще год-два назад мы, вероятно, исходили бы из того, что беспилотники нужно заранее производить и хранить в больших количествах на случай войны. Но сейчас мы все отчетливее понимаем, что располагать соответствующими технологиями необходимо, но важно не столько заранее производить дроны, сколько иметь производственные мощности, позволяющие их быстро выпускать, потому что характеристики и эффективность дронов меняются практически каждые шесть-девять месяцев, а вместе с ними должны меняться и технологии противодействия беспилотникам. Возьмем, к примеру, беспилотники с реактивным двигателем, которые сейчас используют и Россия, и Украина. Это новшество последних двух-трех месяцев прекрасно показывает, что, если бы такие системы были заранее произведены в больших количествах и отправлены на склады, к настоящему моменту они бы уже устарели. Мы учитываем все эти выводы, чтобы сохранять преимущество. И не будем забывать: НАТО значительно больше и сильнее России. Мы способны справиться с этой задачей, но должны учиться у Украины — именно этим мы и занимаемся. Одновременно мы делимся с Украиной и собственным опытом ведения современной войны. Разумеется, мы по-прежнему можем помочь Украине, но и Украина помогает нам, и мы обязательно должны учитывать эти уроки. Именно это мы и делаем.

Клиффорд Чанин, директор Мемориального музея 11 сентября

Представляете ли вы себе какой-то конечный результат, предусматривающий гарантии безопасности для Украины — будь то членство в НАТО или какой-то иной вариант, — не только из-за угрозы со стороны России, но и в связи с растущей интеграцией опыта украинских вооруженных сил в НАТО?

Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте

В конечном итоге именно Зеленскому и его команде решать, как должно выглядеть мирное соглашение и насколько далеко они готовы зайти. Я имею в виду, что не могу решать это за украинцев. Но они знают, что их союзники, включая Соединенные Штаты, готовы предоставить необходимые гарантии безопасности, и еще в январе в Париже, под руководством президента Эмманюэля Макрона, мы согласовали целый пакет таких гарантий. Так что все согласовано и может быть реализовано, как только в этом возникнет необходимость. И это хорошая новость: предусмотрены все необходимые меры поддержки и подстраховки, и мы в целом уже понимаем, кто и что будет делать в случае заключения мирного соглашения, чтобы гарантии безопасности были обеспечены. Потому что мы должны добиться того, чтобы, когда эта ужасная война закончится — и думаю, все надеются на то, чтобы это случилось как можно скорее — ее исход был таким, чтобы Россия больше никогда не попыталась снова напасть на Украину. Иначе мы получим своего рода бесконечный конфликт, а этого мы допустить не можем.

Клиффорд Чанин, директор Мемориального музея 11 сентября

Давайте поговорим об угрозе, которая все больше проникает в Европу. В последнее время прозвучал целый ряд публичных предупреждений. На днях президент Зеленский, выступая в Организации Объединенных Наций, предостерег от возможного распространения этой угрозы на Европу. Вы упоминали различные гибридные угрозы, связанные с действиями России. Президент Макрон созвал в Париже лидеров всех парламентских фракций, чтобы рассказать им о серьезности сложившейся политической ситуации и о надвигающихся угрозах. Военное руководство НАТО и некоторых стран-союзников также весьма жестко и откровенно говорило о готовности к войне. Как вы оцениваете риск войны — более масштабной войны с Россией в Европе?

Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте

Даже сегодня, например, датская разведка заявила, что крайне маловероятно полномасштабное вторжение России на территорию НАТО. И России лучше от него воздержаться, ведь они знают: мы готовы и победить нас им не удастся. Я думаю, что датская разведка права: такой сценарий крайне маловероятен. Но при этом мы не должны питать иллюзий. Россия стремительно наращивает производство и свои вооруженные силы. Сейчас, например, на нужды войны работает не только оборонная отрасль России, но и вся российская промышленность в целом. Нам же в Европе и Соединенных Штатах еще предстоит двигаться дальше в этом направлении. Не забывайте: к концу Второй мировой войны автомобилям в Соединенных Штатах было как минимум по три года, потому что крупнейшие американские автопроизводители — General Motors, Ford и другие — занимались производством военной продукции, а не автомобилей. Это показывает, насколько важным со временем может стать вопрос о том, как нам мобилизовать промышленную базу в целом, в том числе для нужд нашей обороны. Именно это происходит в России, и мы не должны питать иллюзий. Они стремительно наращивают объемы производства. На оборону Россия тратит 12 процентов своего национального дохода. Почти 50 процентов их государственного бюджета идет на оборону — все это действительно так. Но мы сильнее. И я хотел бы сказать европейцам, канадцам и всему НАТО несколько вещей. Прежде всего, сохраняйте спокойствие, потому что мы знаем, что происходит. Путин находится в затруднительном положении. Он несет такие потери. Он не выигрывает войну в Украине. И на месте Владимира Путина... Я немного его знаю, поскольку мы много раз беседовали до того, как он вторгся в Крым, и думаю, что он уже начинает понемногу паниковать. Сейчас у него вряд ли есть причины быть довольным: события развиваются не в его пользу, а последствия этого ошибочного решения о вторжении в Украину для российской экономики и самой России в данный момент огромны. Поэтому сохраняйте спокойствие: Путин знает, что мы сильнее. Мы оборонительный Союз и никогда не нанесем удар первыми, но если он когда-либо попытается выступить против нас, он знает, что мы будем защищать каждый сантиметр территории НАТО. Во-вторых, продолжайте начатое — наращивайте расходы на оборону в НАТО. Возьмем Германию: в 2029 году она будет тратить на оборону вдвое больше, чем в 2021 году, — свыше 150 миллиардов евро или долларов... Да, долларов. Это огромные суммы, и крайне важно, чтобы мы пошли на эти расходы. Да, это необходимо, чтобы выровнять уровень расходов с Соединенными Штатами, но также потому, что эти средства необходимо направить на нужды нашей обороны. Так что продолжайте начатое. А что касается Украины, продолжайте укреплять ее силы и, как я уже говорил, в ответ на каждый гибридный или любой другой подобный инцидент добивайтесь того, чтобы она получала не меньше, а больше средств. Нам нужна железная решимость. И мы заявляем: она у нас есть, мы готовы. У нас есть железная решимость, и им не удастся победить. И особенно когда речь идет о гибридных действиях, в нашем распоряжении все варианты реагирования, и мы задействуем все, что потребуется.

Клиффорд Чанин, директор Мемориального музея 11 сентября

Позвольте спросить: что вы можете рассказать о реакции на гибридные атаки? Мы читаем о вооруженном беспилотнике в Германии, о вторжениях в воздушное пространство Польши и стран Балтии. Подобные инциденты происходят довольно часто — это попытки прощупать ситуацию, проверить нас и посмотреть, каким будет ответ. В чем же заключается ответ? Достаточно ли НАТО реагирует на эти действия?

Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте

Безусловно. Но, повторю, наши действия не всегда носят публичный характер. Прежде всего, когда происходит нечто подобное, мы решаем, когда и каким образом отвечать, чтобы наш ответ имел максимальный эффект. Иногда наш ответ носит открытый характер. Так, когда примерно на Рождество 2024 года Россия повредила подводный кабель между Финляндией и Эстонией, это привело к совместным действиям союзников по НАТО в Балтийском регионе. Опять же, Верховный главнокомандующий Объединенными вооруженными силами НАТО инициировал комплекс мероприятий «Часовой», позволивший нам обеспечить защиту критически важной подводной инфраструктуры и усилить безопасность в Балтийском море. России это очень не нравится: это создает для нее значительные издержки, что в свою очередь затрудняет деятельность российского теневого флота, поскольку все больше союзников принимают меры, которые России не по душе. Это пример симметричного ответа, но иногда ответ бывает асимметричным, а порой и вовсе скрытым. И это посыл президенту, который не выигрывает войну в Украине и за месяц теряет более 40 000 своих граждан убитыми и тяжелоранеными. Представляете, что это означает для их семей, для родных и близких? Это колоссальная трагедия, и такие огромные потери затрагивают значительную часть российского общества.
И если ты молодой россиянин и решаешь пойти в армию, велика вероятность, что ты окажешься где-нибудь на Донбассе и погибнешь от удара украинского беспилотника, а твоему президенту до этого нет дела. Ему все равно. Он просто продолжает эту безумную войну без конца, и мы должны сделать все, чтобы ее остановить. Поэтому мой главный посыл таков: не попадайтесь в его ловушку, потому что гибридными атаками на территории НАТО он пытается отвлечь наше внимание от Украины, чтобы мы начали говорить: «Что происходит?», погрузились в обсуждения, чтобы общество начало тревожиться. Чтобы это, возможно, повлияло на экономику стран Балтии или Польши. Но я повторю: сохраняйте спокойствие, продолжайте начатое. Мы к этому готовились. Мы сильнее. Посмотрите, что мы делаем, что происходит сейчас с Россией в этой войне против Украины, насколько Запад поддерживает Украину для того, ради того, чтобы она добилась успеха. Не попадайтесь в эту ловушку. Все, что он делает, должно приводить не к сокращению поддержки Украины, а к ее усилению. Именно таким должен быть наш посыл, и я очень горжусь нашими союзниками по НАТО, потому что именно это и происходит сегодня. Как раз вчера Австралия — которая, как вы знаете, не входит в НАТО, но является нашим важным партнером, — вновь объявила о крупном пакете поддержки Украины.

Клиффорд Чанин, директор Мемориального музея 11 сентября

Хватило бы России, но в своем выступлении вы упомянули Китай и его все более агрессивное поведение, Иран, Северную Корею. Получается, речь идет фактически обо всем мире. В этой связи у меня возникает вопрос: стала ли миссия НАТО, которую мы видели в действии в Афганистане в рамках мер реагирования по статье 5, глобальной, а не сосредоточенной исключительно на европейском театре, ради которого НАТО изначально создавалась?

Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте

Внимание НАТО по-прежнему сосредоточено на евроатлантическом регионе, чтобы обеспечить безопасность Соединенных Штатов: мы не хотим, чтобы российские атомные подводные лодки оказались у берегов США. Для Соединенных Штатов крайне важно обеспечить безопасность Арктики, Атлантики и Европы. НАТО необходима и для обеспечения безопасности Канады и европейских союзников. Таким образом, приоритетом НАТО остается безопасность миллиарда человек, включая 340 миллионов жителей Соединенных Штатов. Но вы правы: Россия тесно сотрудничает с Северной Кореей, Ираном, Китаем и Беларусью, а также, конечно, с рядом других стран, чьи намерения в отношении нас далеко не всегда дружественны. Кроме того, как в Соединенных Штатах — в том числе среди высшего политического руководства, — так и в европейских странах НАТО все отчетливее понимают: если когда-нибудь произойдет какой-либо инцидент в Индо-Тихоокеанском регионе, его последствия не ограничатся этим регионом. Это будет означать, что одновременно Владимир Путин попытается предпринять что-то, какие-то действия против территории НАТО в Европе. Таким образом, два театра — Индо-Тихоокеанский и европейский — тесно взаимосвязаны, и именно поэтому мы поддерживаем тесные отношения с Республикой Корея, Японией, Австралией и Новой Зеландией и постоянно обмениваемся информацией. Мы сотрудничаем в области инноваций и оборонной промышленности и, конечно же, особенно тесно взаимодействуем с Украиной, стремясь к тому, чтобы ее вооруженные силы максимально соответствовали стандартам НАТО, и, как я уже говорил, перенимаем ее опыт. Итак, с одной стороны, мы целиком сосредоточены на основной миссии НАТО, а с другой — осуществляем ее в условиях самого тесного сотрудничества с нашими друзьями и партнерами по всему миру.

Клиффорд Чанин, директор Мемориального музея 11 сентября

Немного сменим тему. Вы упомянули своего предшественника, генерального секретаря Столтенберга, который неоднократно бывал здесь, в музее. Мы проводили с ним похожую встречу в 2018 году, если я не ошибаюсь. В силу вполне понятных причин — учитывая его опыт на посту премьер-министра Норвегии и теракты 22 июля — он отчетливо видел связь между террористической угрозой и более широкой картиной происходящего в мире. Мне интересно, как ваш опыт работы на посту премьер-министра Нидерландов — страны, которая также сталкивалась с террористическими угрозами и нападениями, — повлиял на ваше видение НАТО и его роли в мире?

Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте

Прежде всего, именно этому Йенс учил меня, в том числе в те дни, когда передавал мне дела: необходимо учитывать и угрозу терроризма, и агрессию со стороны государств против НАТО. Возьмем, например, Турцию — одного из союзников по НАТО. Она неизменно напоминает нам о том, что мы должны постоянно уделять внимание не только основной миссии НАТО — защите территории Союза, например от долгосрочной угрозы со стороны России, — но и борьбе с терроризмом. Что касается меня лично, когда я стал премьер-министром в 2010 году, мир был совсем другим. Но в 2014 году мне пришлось столкнуться с катастрофой рейса MH17. Самолет, пролетавший над Донбассом, был сбит российской ракетой «Бук». Погибли 298 человек, в том числе 196 граждан Нидерландов, а также граждане еще десяти стран, большинство из которых составляли австралийцы. Самолет летел в Малайзию, а оттуда должен был направиться в Австралию. Именно тогда я окончательно осознал, насколько важно для такой страны, как Нидерланды, состоять в таком союзе, как НАТО, и быть частью Европейского союза. В одиночку с такими вызовами не справиться. Конечно, Нидерланды значительно меньше Соединенных Штатов. Но участие в таких структурах, как НАТО, необходимо даже Соединенным Штатам, которые являются самой могущественной страной мира, для того, чтобы иметь возможность проецировать свою мощь, например, в Европе, с авиабаз которой в поддержку операции «Эпик фьюри» было совершено более 5 000 вылетов, то есть Европа выступает единой крупной платформой для проецирования мощи США. Ни маленькая страна, такая как Нидерланды, ни крупнейшая в мире экономическая и военная держава — эта удивительная страна, Соединенные Штаты, — не справится в одиночку. Именно это я осознал после катастрофы MH17. Необходимо быть частью международных структур, которые защищают наш образ жизни, наши права и свободы. Чтобы каждый человек мог жить так, как хочет, и стать тем, кем хочет стать. Чтобы единственным ограничением были его собственные способности и таланты, а не кто-то другой, указывающий ему, что делать и как жить.

Клиффорд Чанин, директор Мемориального музея 11 сентября

И последний вопрос. В Европе набирают силу популистские партии, результаты выборов все чаще показывают, что традиционные политические партии теряют приверженцев, многие не особо поддерживают НАТО. Не опасаетесь ли вы, что эти политические изменения могут сказаться на устойчивости и решимости, о которых вы говорили в начале нашей беседы?

Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте

Мэтт Уитакер — мой хороший друг, но прежде всего посол США при НАТО. В начале этой недели мы вместе были в Айове, и во время совместной дискуссии в Де-Мойне нам задали тот же вопрос. И мы оба, каждый по-своему, ответили примерно так: «Что ж, будем танцевать танго с теми, кто окажется на танцполе». Потому что на демократических выборах избирают самых разных людей, и иногда ты думаешь: «Отлично!» А иногда: «Не так уж и отлично». И это неважно, ведь смысл НАТО как раз в том, чтобы страны, их граждане, сами решали, кто будет ими управлять. И я совершенно убежден, что преимущества членства в этом великом Союзе настолько значительны, что, какими бы ни были результаты выборов, Мэтт и я — хоть я танцую не очень, но вы производите впечатление отличного танцора — мы справимся. Если же говорить шире, то после Второй мировой войны сложился своего рода общественный договор, открыто не обсуждавшийся, но лежавший в основе наших обществ. Его суть заключалась в экономическом росте и последующем распределении создаваемых благодаря этому росту благ: при более левом правительстве большая их доля направлялась менее обеспеченным слоям населения, а при более правоцентристском правительстве они распределялись несколько более равномерно, при этом создавались условия для того, чтобы предприятия могли обеспечить следующий цикл экономического роста. Таков, если несколько упростить, был послевоенный общественный договор. А в таких странах, как Нидерланды и Германия, у власти в большинстве случаев находились левоцентристские или правоцентристские коалиции, которые так или иначе находили баланс между этими подходами. И на мой взгляд, для всех нас главное — сохранить эту основу: экономический рост, предпринимательство, наличие средств для инвестиций в оборону и образование и, разумеется, поддержку людей, которые в силу обстоятельств не могут позаботиться о себе сами, чтобы общество обеспечивало им необходимую помощь. Это крайне важно, и именно этим сейчас занимается, например, правительство Германии, проводя реформы, направленные на возобновление экономического роста, и правительство моей страны. И, насколько я знаю, именно этого пытается добиться в Соединенных Штатах президент Трамп — сохранить эту фундаментальную основу. Думаю, это по-прежнему лучшая гарантия стабильности наших стран, а кто будет управлять страной, в конечном счете решают граждане. В этом и заключается демократия. А мы с Мэттом будем на танцполе, готовые танцевать танго в любом нужном направлении.

Клиффорд Чанин, директор Мемориального музея 11 сентября

Спасибо вам, уважаемый Генеральный секретарь. Спасибо вам, уважаемые дамы и господа.