Российская разведка меняет тактику, но не цели

26/04/2019

Российские спецслужбы – хорошо финансируемые, агрессивные и имеющие политическую крышу – по-прежнему играют центральную роль в крупной политической войне, которую Москва ведет против Запада, с тем чтобы дезорганизовать его, отвлечь внимание и деморализовать. В ход пущено много разных инструментов, начиная с дезинформации и коррупции и заканчивая дипломатией и экономическим давлением, но разведслужбы занимаются не только сбором информации, но и активными операциями и таким образом играют важнейшую роль в их использовании. Урок для НАТО состоит не только в том, что необходимо постоянно сохранять бдительность, но и в том, что солидарность, воплощением которой является Североатлантический союз, в равной степени важна для преодоления как военных, так и не военных угроз.

Рисковый год

В 2018 году не было передышки в агрессивной кампании российских спецслужб против Запада. В марте было совершено покушение на Сергея Скрипаля – бывшего офицера российской военной внешней разведки (ГРУ), ставшего затем британским агентом, – при этом было применено редкое нервно-паралитическое вещество «Новичок». Скрипаль, его дочь и сотрудник, первым пришедший на помощь, выжили, но прохожая, обнаружившая затем флакон, в котором был перевезен яд, умерла.

В июле 2018 года Греция выслала двух российских дипломатов и запретила въезд в страну еще двум россиянам, обосновав это попытками вмешаться в историческое голосование в (теперь уже официально) Республике Северной Македонии по изменению названия страны.

В числе скоординированных изобличений российских действий Британия и Нидерланды обвинили российских агентов в попытке взломать сеть Организации по запрещению химического оружия (ОЗХО), когда та проводила расследование по факту нападения в Соединенном Королевстве на бывшего российского шпиона Сергея Скрипаля.

4 октября 2018 года: (слева-направо) директор Оборонной службы разведки и безопасности Нидерландов генерал Онно Эйхелшейм, министр обороны Нидерландов Анк Бийлевелд и британский посол в Нидерландах Питер Уилсон на пресс-конференции в Гааге. © Reuters

В августе Швеция объявила российского шпиона персоной нон грата, а в сентябре Служба безопасности полиции Норвегии арестовала подозреваемого агента, хотя затем его выпустили.

В октябре голландские власти задержали четырех офицеров ГРУ, пытавшихся взломать системы Организации по запрещению химического оружия (ОЗХО) в Гааге, проводившей расследование по делу об отравлении Скрипаля.

2019 год не обещает быть лучше. Майор бельгийской службы военной разведки (ADIV) был обвинен в том, что он российский агент, и шведский гражданин был арестован за контакты с сотрудником российской Службы внешней разведки (СВР).

Страны всей Европы занимаются выявлением и недопущением потенциального вмешательства в европейские выборы в мае, а также целый ряд местных выборов, запланированных на этот год. Правительство Дании, например, объявило о плане действий по недопущению российского вмешательства в парламентские выборы, которые состоятся в июне или раньше.

Обучение тактике, закоснелость в стратегии

Сколько бы операций не срывалось, сколько бы не раскрывалось их деталей, сколько бы людей не высылалось и сколько бы не выдвигалось взаимных претензий, Кремль явно привержен своей кампании. Вместо того чтобы умерить свой пыл, он сдвигает акцент в тактике.

Таким образом, хотя и существует несомненная и обоснованная обеспокоенность в связи с деятельностью России в преддверии европейских выборов, судя по всему, Москва поняла, что ей вряд ли удастся повлиять на результаты голосования посредством прямого вмешательства и что подобные усилия могут оказаться контрпродуктивными. Вместо этого упор делается на том, чтобы воспользоваться кампаниями и итогами и довести внутренние разногласия до максимума, а их враждебность – до предела. Непрерывный поток дезинформации и пропаганды для поляризации мнений, подыгрывание каждой крайности, по всей вероятности, при поддержке скрытой разведдеятельности. Диапазон этой деятельности различный: от взлома систем или слива настоящих или поддельных материалов до выплаты относительно небольших сумм денег, так называемой черной кассы, полезным людям, кампаниям и СМИ (в эпоху, когда «средством массовой информации» можно считать любого увлеченного сторонника какого-либо дела, у которого есть вебсайт или канал в твиттере).

Я находился в Москве в момент первых высылок из Великобритании после дела Скрипаля, прежде чем другие страны тоже проявили солидарность, и близкий к Кремлю аналитический центр выразил, судя по всему, консенсусное мнение правительства, заверив меня, что этим дипломатическая расплата ограничится. Неожиданно мощная международная реакция стала для Москвы шоком и сдержала подобного рода открытые, намеренно вызывающие действия. За этим неизбежно наступило временное затишье, необходимое для восстановления сетей. Но помимо этого, такое впечатление, что это никоим образом не отбило у Москвы охоту к агрессивной и интенсивной разведкампании, просто несколько (возможно, временно) умерило тактику.

Президент России Владимир Путин выступает перед сотрудниками спецслужб на торжественном мероприятии по случаю столетия Главного управления Генерального штаба Вооруженных Сил России (ГРУ) 2 ноября 2018 г. © en.kremlin.ru

То, насколько Президент Владимир Путин продолжает верить в службы безопасности и разведки, говорит о многом. Он по-прежнему полагается на них как на основные источники для анализа внешнего мира (к большому сожалению Министерства иностранных дел). И он воспользовался торжественным мероприятием по случаю столетия ГРУ в ноябре 2018 года, чтобы обозначить свою всецелую поддержку учреждения, «профессионализма, личной отваги и решимости» его офицеров, вызвав тем самым замешательство у тех, кто полагал, что их недавние громкие провалы навлекали его гнев.

В отчаянных поисках солидарности

Если в ближайшем будущем Кремль вряд ли изменит свою линию поведения, то главное – понять, как лучше всего реагировать. Реакция многих стран на нападение на Скрипаля, после чего 27 стран НАТО выслали 123 российских дипломата и шпиона, по-прежнему является самым заметным отпором в ответ на вызывающие действия российской разведки, а также самым мощным примером потенциального систематического противодействия.

НАТО оказалась на редкость эффективной союзнической организацией именно потому, что она воплощает собой солидарность: нападение на одно государство в составе организации – нападение на всех. На встрече на высшем уровне НАТО в Варшаве в 2016 году было принято решение о том, что в случае так называемого «гибридного нападения» также может быть приведена в действие статья 5 (положение о коллективной обороне, содержащееся в учредительном договоре НАТО). Даже Москва, судя по всему, серьезно относится к этому взаимному обязательству, несмотря на обеспокоенность Запада по поводу возможного малодушия и размежевания.

Но вместе с тем эффективность НАТО обусловлена четкой целенаправленностью и ограниченной по своему масштабу задачей. Хотя НАТО и стала заниматься экспедиционными операциями за пределами района ответственности и хотя она прекрасно отдает себе отчет в опасности, которую представляют для боевых сил и средств невоенные вызовы, она не в состоянии справиться с многими из них и не должна этим заниматься. Слабости, которыми пользуются российские кампании, начиная с сообществ, чувствующих себя политически маргинализованными, и заканчивая постоянными проблемами с коррупцией и незаконными финансовыми потоками, – это проблемы управления, а не обороны.

Другие учреждения, такие как Европейский союз и (или) союзы отдельных государств должны продемонстрировать такую же солидарность, олицетворением которой является НАТО. В любом случае, до тех пор пока Кремль не поверит, что при проведении злонамеренных невоенных операций против Западного государства он рискует большим, чем просто двусторонней проблемой, у него мало оснований для того, чтобы существенно сократить масштаб своих операций.

Отдельным государствам также нужно прилагать больше усилий, особенно в плане ассигнований на разведку и контрразведку. Хотя для многих знаменитый контрольный показатель НАТО, согласно которому государствам-членам необходимо расходовать на оборону два процента ВВП, все еще желанная цель, а не действительность, по крайней мере благодаря нему намечена задача-минимум. Нет аналогичной общей цифры по объему средств, расходуемых на оборону от политических операций, в результате чего соответствующие бюджеты резко разнятся между собой: некоторые страны, как например, Эстония, Соединенное Королевство и США тратят много, а другие относятся к противоположной категории.

В конечном итоге, в контексте союзнических организаций, в которых обмен разведданными и обсуждение общих планов – насущная необходимость, государства-члены, которые не вкладывают средства в свои контрразведывательные структуры, рискуют не только своей собственной безопасностью, но и безопасностью союзников. В ближайшем будущем вызов, который бросает российская разведдеятельность, не уменьшится, и на горизонте замаячат новые трудные задачи, возможно, связанные с набирающими силу державами, такими как Китай, или негосударственными субъектами. Идет ли речь о задаче для НАТО или Европейского Союза, или какого-то другого созвездия государств, или об определенном сочетании, настало время при обсуждении адекватных объемов расходов на обеспечение безопасности пойти дальше чисто военной сферы и перейти к сфере скрытных действий.


Д-р Марк Галеотти, старший научный сотрудник Королевского института оборонных исследований. В числе последних работ: ‘Russian Political War’ (Routledge, 2019), ‘We Need To Talk About Putin’ (Ebury, 2019) и ‘The Vory: Russia’s super mafia’ (Yale, 2018).

См. также его предыдущую статью для «Вестника НАТО» (2017): ‘Российская разведка ведет (политическую) войну

Публикации «Вестника НАТО» необязательно отражают официальную позицию или политику правительств государств-членов НАТО или самой организации.

Об авторе

Д-р Марк Галеотти, старший научный сотрудник Королевского института оборонных исследований. В числе последних работ: ‘Russian Political War’ (Routledge, 2019), ‘We Need To Talk About Putin’ (Ebury, 2019) и ‘The Vory: Russia’s super mafia’ (Yale, 2018).