Мнение экспертов

«Арабская весна»: утро следующего дня

Надежды на то, что в арабском мире воцарится настоящая демократия, не материализовались, утверждает Барак Барфи. Объехав регион, в котором прошла «Арабская весна», он рассказывает о том, как по-разному трактуется понятия «свобода», как недовольство просто-напросто переносится на другой объект, а на смену старым проблемам приходят новые. Режимы может быть и ушли, но, как утверждает автор, общества, структуры и проблемы, которые они создавали десятилетиями, не исчезли.

Когда в конце 2010 года сотни тысяч арабов вышли на улицы, на Западе многие считали, что на их глазах происходит революция, которая наконец-то освободит Ближний Восток от оков авторитаризма и утвердит правление универсальных принципов свободы от Чили до Южной Кореи.

Хорошие времена: во время революций мало кого волновало, каким именно будет будущее, главное, чтобы оно отличалось от прошлого

Двадцать три месяца спустя эти надежды рухнули. Арабский мир продемонстрировал, что его понимание политической либерализации существенно отличается от понимания Жан-Жака Руссо.

В Египте исламисты настаивают на принятии положения конституции, согласно которому плохо говорить о пророке Магомете и первых четырех халифах будет считаться преступлением. Либералы опасаются, что это обуздает творческий дух критического анализа религии. А через несколько дней после смерти ливийского лидера Муаммара Каддафи председатель временного правительства объявил, что будет отменен указ, запрещавший многоженство, поскольку он противоречит закону ислама.

Новые арабские лидеры сосредоточены на переделывании общества, обходя при этом вниманием политические реформы, являющиеся сутью перехода к демократии. Эти упущения вызваны в основном тем, что революции делались не ради самой демократии, а ради того, чтобы положить конец коррупции, авторитарным режимам и целой веренице препятствий на пути социального и экономического развития.

Социальная база режимов разрушалась, а общественное недовольство росло по мере того, как люди понимали, что не могут выиграть в нечестной игре.

Площадь Тахрир в Каире может по праву считаться эпицентром «Арабской революции»

© Reuters

Сегодня многие в Египте недовольны темпом революционного прогресса. Судя по всему, молодежь, активно участвовавшая в восстании, так же далека от стабильного трудоустройства, как во время правления Президента Хосни Мубарака.

Их недовольство не должно вызывать удивление. Нельзя реформировать в одночасье правительство, которое не смогло удовлетворить их потребности. Революция, которая свергла элиты, но оставила раздутую и неэффективную бюрократию, не реализует изменения, необходимые для модернизации страны, с тем чтобы она могла конкурировать с «азиатскими тиграми». Помимо прочего необходимо упразднить субсидии, съедающие 28% государственного бюджета.

Самыми существенными изменениями на сегодняшний день стали практически полный крах системы безопасности и, как мне кажется, упор исламского правительства скорее на корректировке общественных нравов, а не на реформе дряхлой экономики. Некоторые египтяне не могут выйти вечером из дома, не опасаясь ограбления. Бандиты избивают пациентов в больницах. А постоянные демонстрации в центре Каира подрывают экономику столицы и вызывают гнев у ее жителей.

Вместо того чтобы заняться этими проблемами, Мусульманское братство, которое правит Египтом, поощряет набожность на рабочих местах. При Мубараке телеведущим запрещалось накрываться платками, а теперь они появляются в эфире в модных хиджабах. Бюрократы, опасавшиеся отпускать бороды, поскольку они ассоциировались с набожностью, теперь уверенно щеголяют своими бородами в коридорах министерств.

А теперь начались вопросы...лучший способ защитить свободу – неограниченная власть?

© Reuters

«Наконец-то мы можем свободно вести себя как хорошие мусульмане», – сказал мне летом у мечети в одном из многочисленных трущобных кварталов Каира Набил С. «Мы можем не бояться, что нас арестуют службы безопасности, если мы будем молиться пять раз в день». Но Набил и его соотечественники-единомышленники воспринимают свободу как возможность навязать другим свои идеи. Они хотят, чтобы в Египте утвердились исламские ценности, и были подавлены права сторонников светского государства.

Хотя «Мусульманское братство» сосредоточено прежде всего на изменении общества, Президент Мухаммед Морси попытался провести определенные экономические и бюрократические реформы. Он повысил на 15% зарплату госслужащим; пообещал заняться дефицитом основных продуктов питания и топлива и обязался повысить безопасность и сократить пробки, которыми забиты улицы Каира. Однако из 64 целей, которые он провозгласил во время кампании, было достигнуто лишь девять.

По причине того, что Братству не удалось улучшить жизнь египтян, а безопасность граждан ухудшается, возникла ностальгия по ancien régime (фр. старому режиму). Отчасти это отражает разочарованность египтян в демократических ценностях, которые они избирательно приняли. Они хотят, чтобы правительство распределило материальные блага и создало рабочие места, не пытаясь при этом выяснить, в чем заключается его настоящая роль.

Безработица, особенно среди молодых людей является, наверное, самой большой проблемой, стоящей перед арабскими странами

© Reuters

Эти дилеммы свидетельствуют о разочарованности египтян. Их больше заботит решение социально-экономических проблем, чем утверждение их политических прав. «Мы хотим, чтобы наши лидеры слушали нас, решали наши проблемы», – сказал мне Ахман Ф. в каирском пригороде Гиза. Но мой вопрос о том, какого рода правительство им хотелось бы, привел Ахмана и его друзей в замешательство. Для них интереснее разглагольствовать о микро-проблемах, чем формулировать теоретические взгляды на правительство.

Ряд либералов попытались определить, в чем должна заключаться роль правительства. Но их дискредитируют из-за их отношений с Западными странами и отстаивания таких принципов, как свобода слова и вероисповедания. Вместо этого одержала верх более исламская модель правительства, которая ставит во главу угла социальную справедливость, а не политическую свободу, коллективные обязанности, а не индивидуальные свободы.

В Ливии революция пошла по другому пути, но недовольство то же. После сорока двух лет причуд политики Каддафи людям просто хочется нормальной жизни. Они изнемогают от политики по причине вечной революции против внутренних и внешних врагов, уничтожившей институты государства.

Новым лицам решать новые проблемы в Ливии

© Reuters

После падения Каддафи государство отступило. Новое правительство пользуется авторитетом лишь в нескольких городах на побережье. В глубине страны идет борьба между различными этническими группами за контрабандные пути, и, судя по всему, центральное правительство не в силах остановить их. Периодически ливийцев раздражает исчезновение государства, а в иные времена им все равно. «Мы хотим, чтобы нас оставили в покое», – сказал мне Мухаммед аль-Б. во время посещения рынка золота в Бенгази в марте месяце.

Тем не менее многие ливийцы тоскуют по безопасности, которой их лишила революция. Вооруженные дружины, сформировавшиеся для того, чтобы свергнуть Каддафи, обладают реальной властью. Города-государства в Мисурате и Зинтане объявили войну соседним городам. Грабеж и месть стали рядовым явлением. Как и в Египте, некоторые жители Ливии жаждут возвращения былых времен. Политических свобод тогда может быть и не было, но безопасность была.

Как и в Египте, многим ливийцам не понятно, почему Запад уделяет столь большое внимание индивидуальным правам. Революции часто приводят к устранению и маргинализации фракций, поддерживавших предыдущий режим. Но переход к демократии редко сопровождается массовым изгнанием этих групп. Однако в Ливии дружины из Мисураты выгнали 30 тыс. жителей соседнего города Таварга, поскольку они сражались на стороне тех, кто был верен Каддафи. Сегодня их раскидало по всей стране.

В декабре прошлого года я побывал в Военно-морской академии в Триполи, где проживает около 2 300 выходцев из города Таварга: отопления нет, свет часто отключают. «Что значит свобода, если мы не можем вернуться домой?», – спросил Сабри Мухаммед Милад. «Где правительство, которое должно нас защищать?»

«За что мы там сражались?»… Повстанец из Мисураты устраивает небольшой перерыв

© Reuters

Многие ливийцы жалуются, что настоящая проблема – это само правительство. Национальный переходный совет (НПС), временное правительство, пришедшее к власти в момент свержения Каддафи, споткнулось уже на старте. В стране, которой управляет горстка людей, пришедших к власти вместе с Каддафи в 1969 году или присоединившихся к нему в 70-е годы, мало кто обладает хоть малейшим политическим опытом. Но НПС не смогло преодолеть даже ливийскую низкую планку успеха.

Его скрытный характер раздосадовал людей, которых уже озлобил режим Каддафи, охарактеризованный в американских дипломатических телеграммах, опубликованных Викиликс, как «непрозрачный». «Решения Совета непрозрачны», – сказал мне в феврале бывший член НПС. «Мы согласовываем вопросы, а потом объявляются иные постановления».

Политические реформы застряли, а положение дел с безопасностью ухудшается каждый день, и поэтому многие ливийцы ополчились на революцию, которую они и так не воспринимали как возможность утвердить демократию. Большое число граждан Ливии не видят ощутимых преимуществ в принятии демократии. Выборы не привели к власти лидеров, способных подняться над своенравными разногласиями в стране. Из-за склок, подобных иракским, через три месяца после голосования в стране не удалось сформировать правительство.

Еще не конец

Первые встречи с демократией разочаровали египтян и ливийцев. Ежедневно возникают новые экономические и политические кризисы, а также кризисы с безопасностью. Отчасти их недовольство вызвано нестабильностью, с которой сопряжен переход к демократии.

Но частично виновато и само население. Некоторые считают, что демократия – политическая система наподобие шведского стола, где можно выбрать определенные принципы, а другие оставить нетронутыми. Они стали горячими сторонниками права на протест, но по большей части отвергли индивидуальные права, являющиеся основной характеристикой демократических государств.

Если они хотят, чтобы их революции увенчались успехом, ближневосточные народы должны переделать свои общества, отказавшись от традиционных идей и приняв современные идеи. В противном случае их заигрывание с демократией закончится провалом, точно так же как предыдущий эксперимент с плюралистической политикой.

В 40-е и 50-е годы слабые партии, которыми руководили городские и сельские видные деятели, лишенные опоры в обществе, предлагали политические программы, единственным содержанием которых была защита их собственных интересов. Если сегодняшние демократически избранные лидеры хотят избежать их судьбы, им также надо избегать их ошибок. Но пока что ни один из принятых ими политических курсов не продемонстрировал понимания прошлого, которое так важно для будущего.

Впервые на сайте?
Об авторе

Барак Барфи, научный сотрудник Фонда «Новая Америка», арабист, специалист по вопросам ислама; его работы публиковались, помимо прочего, в «Вашингтон Пост» и «Джейнс Исламик Аффэарс Аналист»; жил в ряде стран Ближнего Востока.

цитаты
Джордж Сантаяна (16.12.1863 - 26.09.1952)
философ, эссеист, поэт и автор романов
Бюллетень
Убедитесь, что не пропустили
«Кто не помнит своего прошлого,
обречен пережить его снова».
О Вестнике НАТО
Go to
NATO A to Z
NATO Multimedia Library
NATO Channel
Поделиться  
Facebook
Facebook
Twitter
Twitter
Delicious
Delicious
Google Buzz
Google Buzz
diggIt
Digg It
RSS
RSS
You Tube
You Tube