ЯЗЫК
Из-за перевода русскоязычный выпуск Вестника НАТО размещается в Интернете примерно через две недели после англоязычного.
О Вестнике НАТО
Представление материалов на рассмотрение
Сведения об авторских правах
Редакционная коллегия
 RSS
Отправить эту статью другу
Подписаться на Вестник НАТО
  

По Твиттеру страну не восстановишь

Социальные СМИ привели к серьезным изменениям, утверждает Сюзанна Вила. Не стоит недооценивать их роль в недавних восстаниях. Но эти события также продемонстрировали, что одна из сильных сторон социальных СМИ – отсутствие лидера – может оказаться их слабой стороной.

Смысл написанной музыкантом Джилом Скоттом Хероном в 1971 году песни «Революцию нельзя показать по телевизору» состоит не в том, что будет сложно найти телевизионные кадры протеста, а в том, что эти кадры будут подчинены требованиям рекламодателей и не смогут по-настоящему показать уличный протест. Как поется в песне, «революция» не «пойдет лучше с кока-колой» или с «борьбой с бактериями, от которых плохо пахнет изо рта». «Революция» – это люди, вышедшие на улицу «в поиске светлого дня».

На примере революций в Северной Африке мы убедились в том, что сегодня люди могут отправлять напрямую всему миру – без посредничества рекламных роликов кока-колы – фотографии, видеозаписи, твиты и свежие сообщения. Возможно, не все, но многие из них, и потому есть основания верить в способность этих демонстрантов и сторонников, действующих из лучших побуждений, писать сообщения в Твиттере, Фэйсбуке и загружать с помощью других средств материалы, правдиво рассказывающие о революции такой, какой ее видят современники.

Однако не стоит радоваться тому, что будет дальше.

Тот факт, что мир следил за восстаниями в Северной Африке и на Ближнем Востоке в порядке их возникновения, переключаясь с одного злободневного рассказа на другой, вызывает беспокойство в связи с тем, как сегодняшняя ситуация со СМИ может сказаться на переходе к демократии (или отсутствии такового). В силу многих причин организовать восстановление страны по Твиттеру сложнее, чем революцию. Это первое, как бы ни было важно подчеркнуть роль онлайновых средств и мобильных телефонов в революции.

«С помощью технологии в условиях диктатуры хорошо удается распространять информацию о том ... сколько людей недовольны и не верят пропаганде»

В Тунисе и Египте социальные СМИ позволили намного быстрее распространять информацию. «Я даже не слышал о Сиди Бузиде», – рассказал мне один тунисский активист из города, в котором 17 декабря 28-летний безработный Мухаммед Буазизи совершил акт самосожжения перед правительственным зданием, что вызвало волну протестов, в результате которых президент Бен Али покинул свой пост.

Неважно, что сам Буазизи не был частым пользователем Интернета, а тем более онлайновым активистом. Важно то, что известие о его поступке быстро распространилось из сельских районов Туниса в города, вызвав гнев у многочисленной молодежи, которая уже дошла до предела.

Вскоре уже тысячи молодых людей протестовали под лозунгом произошедшего в Сиди Бузиде и призывали мир обратить на это внимание. Когда несколько информационных агентств заметили их, для освещения протестов они не отправили туда свои съемочные группы, а принялись выискивать информацию через свернутое ключевое слово (хешированный тег) на Твиттере (#Sidibouzid) и видеозаписи, выложенные в Фэйсбуке и Ютюбе с места событий.

Фактически возник добродетельный круг подготовки и распространения материалов СМИ: такие каналы, как «Аль-Джазира» и «Франс–24» крутили по телевизору записи, сделанные демонстрантами на мобильных телефонах, демонстранты загружали еще большее количество видеозаписей, сделанных на улице, каналы передавали их и так далее. В итоге намного больше людей стали следить за страницей #Sidibouzid, и намного больше людей вышли на улицы и стали загружать информацию с улиц Туниса.

Во-вторых, благодаря новым средствам связи люди могут находить друг друга и обсуждать текущие события в условиях, в которых подобное общение намного сложнее из-за репрессий. В Египте, например, где законом о чрезвычайном положении запрещено собираться группами более пяти человек, в течение шести лет с момента создания в 2004 году Египетского движения за перемены до кампании против полицейского насилия лета 2010 года число египтян на Фэйсбуке выросло примерно на 4 миллиона.

В виртуальных форумах эти «вхожие в сеть» египтяне, обычно более молодые и более образованные, смогли поддерживать связь друг с другом и громко заявлять в Интернете о своем негодовании, чего они не могли делать на улице. Журналист Николас Кристоф, освещавший в 1989 году протест на площади Тяньаньмэнь и находившийся в этом году в Египте и Бахрейне, подчеркнул это в нашей с ним беседе: «С помощью технологии в условиях диктатуры хорошо удается распространять информацию о том ... сколько людей недовольны и не верят пропаганде».

Пока молодые и образованные египтяне обменивались идеями в Интернете, росло экономическое, социальное и политическое недовольство среди остального населения. К 2011 году, когда вспыхнул мятеж, стал формироваться крепнущий канал общения между меньшинством в Интернете и всеми остальными. Да, действительно, большинство из них не пользовались ни Фэйсбуком, ни Твиттером, но информация поступала из этих сетей и распространялась в обществе.

В качестве примера можно вспомнить появившуюся в Твиттере в разгар протестов в Египте фотографию пожилого, повидавшего виды мужчины с плакатом, на котором было написано: «Спасибо, египетская молодежь с Фэйсбука»! Для него Фэйсбук сыграл роль не потому, что он повлиял на его восприятие революции как пользователя этого сайта, а потому что он помог молодым людям, зажегшим революцию, мобилизовать друг друга.

Когда человек вырастает с правом на незамедлительное общение с помощью онлайновых средств, больше вероятность того, что он будет сражаться, если его лишить этой возможности

Истории (подобно истории Мухаммеда Бузизи или Халеда Саида) и люди подпитывают революцию, потому что своим поведением они меняют положение дел, а коренным образом преобразованная информационная среда формирует их поведение. Сетевая среда СМИ сама по себе может положительно сказаться на политической активности.

В Египте Интернет не подвергался повсеместной цензуре. Молодые люди привыкли к незамедлительному общению в Фэйсбуке и Твиттере, поэтому когда они лишились доступа к нему в результате попытки президента Мубарака подавить протесты, отключив Интернет, эти «клавиатурные активисты» заполонили улицы. Когда человек вырастает с правом на незамедлительное общение с помощью онлайновых средств, больше вероятность того, что он будет сражаться, если его лишить этой возможности.

Но могут ли клавиатурные активисты управлять страной, причем без поддержки международной аудитории, внимание которой было приковано к революционным событиям? Этим вопросом должны сейчас задаваться наблюдатели.

В конечном итоге, вышеперечисленные преимущества социальных СМИ в плане мобилизации и организации приносят больше вреда управлению. Взгляните на Египет, где революционеры прекрасно знают, что революция не завершена, но, судя по всему, не могут найти нужное политическое руководство, чтобы заполнить вакуум власти в своих рядах. Вряд ли нелепо утверждение о том, что их попытки были бы более успешными, если бы кто-нибудь возглавлял революционную структуру руководства. Отсутствие традиционной иерархической структуры – одна из важнейших отличительных черт восстания 25 января и движений XXI века в целом.

Больше не вызывает удивления, когда форум на Фэйсбуке верно ухватывает события и число участников резко возрастает. Часто это ведет к переменам в реальной жизни и появлению удивительных, неправдоподобных и даже случайных лидеров. В то же время не должен вызывать удивления тот факт, что эти лидеры не обладают навыками, необходимыми для того, чтобы выгодно использовать своих сторонников, развить потенциал и заставить кампанию перерасти в устойчивую организацию или правительство.

Поделиться    DiggIt   MySpace   Facebook   Delicious   Permalink