Мнение экспертов

Двойная перспектива: афгано-американский взгляд

Представьте, что вы афгано-американец в сентябре и октябре 2001 года. Совершены нападения на обе ваши страны, причем одной на другую. Как отреагировали афгано-американцы? Кому они были лояльны? И что они могли сделать, чтобы помочь обеим странам? Мы спросили одного афгано-американца, как он справился с этой дилеммой.

This video contains ITN/Reuters copyrighted library material licensed by NATO. This video's ITN/Reuters copyrighted library material licensed by NATO cannot be used as part of a new production without consent of the copyright holder

Двойная перспектива:

Афгано-американский взгляд

Десять лет назад

начались международные операции

по освобождению Афганистана

от правления талибов.

Было установлено, что Афганистан

является источником

нападений 11 сентября в Америке.

Какие чувства испытывали афгано-американцы?

Поддерживали ли они

тогда международные действия?

И какие большие изменения

произошли за последние десять лет

в Афганистане?

Обо всем этом я расспрашиваю

афгано-американца Валида Рашида,

который жил и работал в обеих странах.

Прошло десять лет

с момента первых бомбовых

ударов по Афганистану после 11 сентября.

Не могли бы вы рассказать,

как вы отреагировали на события 11 сентября?

Моей инстинктивной реакцией был

гнев, досада...

Я задавался вопросом:

неужели мы настолько плохи?

Заслужили ли мы, чтобы нас бомбили?

И если да, то за что?

Мне был двадцать один год.

Я еще учился в университете,

шел на занятия

рано утром.

Многие даже не знали,

что произошло.

Никто не знал, что происходило,

я только увидел, как

два самолета врезались в

башни-близнецы.

Я вышел с занятия

в состоянии шока,

пытаясь осознать, что произошло

в Нью-Йорке.

Когда я вышел

на главную площадь кампуса,

там собирались студенты,

начались демонстрации,

начался разговор о том, чтобы

бомбить Афганистан.

А когда это произошло...

сначала гнев: почему?

А как это отразилось

на вашем самосознании

как афгано-американца?

Когда я рос, хотелось быть

просто афганцем.

Чувствуешь себя причастным к ним,

к культуре,

чувствуешь единение с семьей, с друзьями.

Но это почти

не высказано, не выражено словами,

это естественное состояние.

Не надо было говорить о том,

что значит быть афганцем,

вы просто афганец.

После 11 сентября это стало даже

более ощутимым.

И люди поняли, что быть афганцем

означает

то, се, пятое-десятое.

Но для меня это

то, се, пятое-десятое, плюс все остальное.

Потом в 2007 году

вы поехали в Афганистан. Как это изменило

выше самосознание?

До тех пор, пока я не попал в Кабул

и не проработал в Афганистане

все время,

я не понимал, до какой степени я американец.

Когда я приехал в Афганистан,

кстати,

меня там прозвали

чориги, иностранец.

Любопытно,

такое грубое пробуждение:

осознать, что на этой земле,

с которой до сих пор

я отождествлял себя,

считая ее своим домом, что я там иностранец.

Как вы считаете, насколько

вам удастся сохранить

связь, помогая Афганистану?

Вернуться в США

было одним из моих больших решений.

Когда я приехал в Афганистан

в 2007 году,

я понял, что то, что

я мог сделать в возрасте 26, 27 лет,

это намного меньше

того, чего я мог бы достичь,

если бы я закрепился

и проявил себя

с большей пользой для своей страны.

Потому что сидя на диване в Лос-Анджелесе

ей можно помогать с тем же успехом,

что и сидя в депутатском кресле

в Кабуле.

Если бы вы могли дать один совет

войскам,

которые уходят из Афганистана,

о том, что они должны

оставить в стране, что бы это было?

Если американские войска

уйдут из Афганистана,

основное, что они должны быть способны

предоставить людям, –

это инфраструктура.

Простые вещи: электричество,

вода, энергетика, дороги.

Если это можно оставить после себя

в стране...

а афганское правительство

сможет самостоятельно

обеспечить в определенной мере

безопасность и сохранность

в этих четырех конкретных областях,

я думаю, что тогда

люди сами поймут,

что они должны поддерживать

афганскую местную полицию,

потому что если они не будут

поддерживать местную афганскую полицию,

придут талибы

и перекроют электричество,

перекроют воду,

разрушат дороги...

Если я увижу, как талибы планируют

разрушение дорог

в городах и за городской чертой,

закладывают дорожные фугасы,

я пойду бить тревогу.

В связи с тем, что Афганистан пытается стать

новой страной,

один из аспектов,

о котором очень много говорят, – это коррупция.

Теперь, когда Западные страны

сворачивают свое присутствие,

как сделать так, чтобы эти достижения

не были потеряны из-за коррупции?

Как много коррупции вы видели,

и что можно сделать для борьбы с ней?

Я согласен, что это

очень серьезный вопрос и полагаю,

что когда США решат

официально покинуть Афганистан...

Борьба с коррупцией

в правительстве будет

одной из самых серьезных проблем

и в то же время

одной из самых больших возможностей

для них убедить...

...остальных афганцев, что

эта страна может обеспечить себя.

Если войска США или НАТО

ничего другого делать не будут,

это придаст людям уверенность

в том,

что им дали инструменты и инфраструктуру,

чтобы проделать работу.

Двойная перспектива:

Афгано-американский взгляд

Десять лет назад

начались международные операции

по освобождению Афганистана

от правления талибов.

Было установлено, что Афганистан

является источником

нападений 11 сентября в Америке.

Какие чувства испытывали афгано-американцы?

Поддерживали ли они

тогда международные действия?

И какие большие изменения

произошли за последние десять лет

в Афганистане?

Обо всем этом я расспрашиваю

афгано-американца Валида Рашида,

который жил и работал в обеих странах.

Прошло десять лет

с момента первых бомбовых

ударов по Афганистану после 11 сентября.

Не могли бы вы рассказать,

как вы отреагировали на события 11 сентября?

Моей инстинктивной реакцией был

гнев, досада...

Я задавался вопросом:

неужели мы настолько плохи?

Заслужили ли мы, чтобы нас бомбили?

И если да, то за что?

Мне был двадцать один год.

Я еще учился в университете,

шел на занятия

рано утром.

Многие даже не знали,

что произошло.

Никто не знал, что происходило,

я только увидел, как

два самолета врезались в

башни-близнецы.

Я вышел с занятия

в состоянии шока,

пытаясь осознать, что произошло

в Нью-Йорке.

Когда я вышел

на главную площадь кампуса,

там собирались студенты,

начались демонстрации,

начался разговор о том, чтобы

бомбить Афганистан.

А когда это произошло...

сначала гнев: почему?

А как это отразилось

на вашем самосознании

как афгано-американца?

Когда я рос, хотелось быть

просто афганцем.

Чувствуешь себя причастным к ним,

к культуре,

чувствуешь единение с семьей, с друзьями.

Но это почти

не высказано, не выражено словами,

это естественное состояние.

Не надо было говорить о том,

что значит быть афганцем,

вы просто афганец.

После 11 сентября это стало даже

более ощутимым.

И люди поняли, что быть афганцем

означает

то, се, пятое-десятое.

Но для меня это

то, се, пятое-десятое, плюс все остальное.

Потом в 2007 году

вы поехали в Афганистан. Как это изменило

выше самосознание?

До тех пор, пока я не попал в Кабул

и не проработал в Афганистане

все время,

я не понимал, до какой степени я американец.

Когда я приехал в Афганистан,

кстати,

меня там прозвали

чориги, иностранец.

Любопытно,

такое грубое пробуждение:

осознать, что на этой земле,

с которой до сих пор

я отождествлял себя,

считая ее своим домом, что я там иностранец.

Как вы считаете, насколько

вам удастся сохранить

связь, помогая Афганистану?

Вернуться в США

было одним из моих больших решений.

Когда я приехал в Афганистан

в 2007 году,

я понял, что то, что

я мог сделать в возрасте 26, 27 лет,

это намного меньше

того, чего я мог бы достичь,

если бы я закрепился

и проявил себя

с большей пользой для своей страны.

Потому что сидя на диване в Лос-Анджелесе

ей можно помогать с тем же успехом,

что и сидя в депутатском кресле

в Кабуле.

Если бы вы могли дать один совет

войскам,

которые уходят из Афганистана,

о том, что они должны

оставить в стране, что бы это было?

Если американские войска

уйдут из Афганистана,

основное, что они должны быть способны

предоставить людям, –

это инфраструктура.

Простые вещи: электричество,

вода, энергетика, дороги.

Если это можно оставить после себя

в стране...

а афганское правительство

сможет самостоятельно

обеспечить в определенной мере

безопасность и сохранность

в этих четырех конкретных областях,

я думаю, что тогда

люди сами поймут,

что они должны поддерживать

афганскую местную полицию,

потому что если они не будут

поддерживать местную афганскую полицию,

придут талибы

и перекроют электричество,

перекроют воду,

разрушат дороги...

Если я увижу, как талибы планируют

разрушение дорог

в городах и за городской чертой,

закладывают дорожные фугасы,

я пойду бить тревогу.

В связи с тем, что Афганистан пытается стать

новой страной,

один из аспектов,

о котором очень много говорят, – это коррупция.

Теперь, когда Западные страны

сворачивают свое присутствие,

как сделать так, чтобы эти достижения

не были потеряны из-за коррупции?

Как много коррупции вы видели,

и что можно сделать для борьбы с ней?

Я согласен, что это

очень серьезный вопрос и полагаю,

что когда США решат

официально покинуть Афганистан...

Борьба с коррупцией

в правительстве будет

одной из самых серьезных проблем

и в то же время

одной из самых больших возможностей

для них убедить...

...остальных афганцев, что

эта страна может обеспечить себя.

Если войска США или НАТО

ничего другого делать не будут,

это придаст людям уверенность

в том,

что им дали инструменты и инфраструктуру,

чтобы проделать работу.

цитаты
Ахмад Шах Масуд
лидер сопротивления и афганский национальный герой
Бюллетень
Убедитесь, что не пропустили
«Мы не будем пешкой в чужой игре,
мы всегда будем Афганистаном».
О Вестнике НАТО
Поделиться  
Facebook
Facebook
Twitter
Twitter
Delicious
Delicious
Google Buzz
Google Buzz
diggIt
Digg It
RSS
RSS
You Tube
You Tube