ЯЗЫК
Из-за перевода русскоязычный выпуск Вестника НАТО размещается в Интернете примерно через две недели после англоязычного.
О Вестнике НАТО
Представление материалов на рассмотрение
Сведения об авторских правах
Редакционная коллегия
 RSS
Отправить эту статью другу
Подписаться на Вестник НАТО
  

Как НАТО воспринимает изменения в ядерной сфере?

Get the Flash Player to see this player.

Какую роль ядерные вопросы играют в НАТО? Как Североатлантический союз воспринимает изменения на ядерном политическом ландшафте, происходящие в этом году, и как это отразится в новой Стратегической концепции НАТО?

 Субтитры: ВКЛ / ВЫКЛ

Господин Робертс!

Какое место займет ядерная тема

в новой Стратегической концепции НАТО,

и как концепция отразится на данной теме?

Один из разделов новой Стратегической концепции

будет посвящен построению ядерных сил сдерживания

Североатлантического союза.

Конечно, в Стратегических концепциях 1999

и 1991 годов

им отводилось заметное место.

Сейчас ситуация иная:

с учетом складывающихся условий безопасности,

ядерная составляющая нашей общей стратегии сдерживания

уже не столь значительна,

поскольку она противостоит очень

отдаленным угрозам.

Вследствие этого я предполагаю, что

ссылка на ядерные средства будет намного меньше,

но наше построение ядерного сдерживания

непременно будет присутствовать в

новой Стратегической концепции.

Что оно будет собой представлять?

Предугадывая вопрос,

скажу, что, в моем понимании, основные «столпы»

существующего у нас построения сдерживания

сохранятся, так как по-прежнему

существует потребность в сдерживании.

Мы – Североатлантический союз –

считаем, что сдерживание важно,

что оно является неотъемлемым условием

нашей безопасности.

Во-вторых, как вновь заявлено в

опубликованном недавно докладе, подготовленном

Группой экспертов

под руководством Мадлен Олбрайт,

присутствие ядерных средств США в Европе

сохранится в определенном виде,

потому что важна трансатлантическая связь:

с одной стороны, приверженность безопасности в Европе,

а с другой стороны,

сильное желание сохранить третий «столп» –

разделение бремени и консультации.

По мнению государств, важно разделять риск,

сопряженный с данными средствами сдерживания.

Как говорят некоторые страны,

им хотелось бы, чтобы

на их территории больше не было

ядерного оружия НАТО.

Как НАТО реагирует на это?

Эта идея предлагалась не только рядом стран,

но и аналитическими центрами, и

нашему союзу государств надо, конечно,

изучить ее и вновь рассмотреть

построение наших ядерных сил сдерживания.

Мы считаем, что оно сдерживает

потенциальных противников,

предотвращает принуждение,

и задумано таким образом, чтобы нам никогда

не приходилось вести войну.

Однако эту проблему необходимо рассмотреть

в контексте новой обстановки.

Разумеется, мы уже изучали условия безопасности

и сократили ядерный арсенал

до очень небольшого количества.

Сегодня в Европе размещено

лишь несколько сотен единиц ядерного оружия США –

ядерные бомбы свободного падения «Б-61».

Эти предложения вносились, в первую очередь,

Германией,

но главное при этом –

что все страны,

включая Германию,

особо подчеркнули, что

любое решение о выводе

ядерного оружия из какой-либо страны,

любое решение об изменении

комплектации, состава

и места размещения данного оружия

будет приниматься союзом государств

на основании консенсуса.

Обсуждался вопрос противоракетной обороны,

особенно в связи с новой концепцией.

От кого она будет защищать?

Противоракетная оборона – часть нашей

общей стратегии сдерживания,

которую я характеризую как комплексное сдерживание.

Когда мы создадим надежную систему

противоракетной обороны,

любой противник усомнится

в успехе ракетного удара.

Надо надеяться, это заставит его отказаться от мысли,

что нападение принесет ему

политическую выгоду.

Это очень важно. Это дополняет наше ядерное сдерживание,

наши обычные средства и все

другие потенциалы.

Около тридцати государств

занимаются созданием баллистических ракет.

Большое число стран разрабатывают

системы противоракетной обороны.

Должен заметить, у Европы уже есть

система противоракетной обороны,

если не ошибаюсь,

80 ракет-перехватчиков размещено вокруг Москвы.

Наши российские коллеги верят

в противоракетную оборону.

Мы надеемся на сотрудничество с ними,

на содействие в создании

совместной системы.

Некоторые лица,

включая госсекретаря Клинтон, утверждают,

что одна из опасностей

заключается не в том, что другие страны

приобретут ядерные материалы или оружие,

а в том, что негосударственные структуры

завладеют тем или другим.

Как Вы к этому относитесь, и

что предпринимает НАТО в этой связи?

НАТО, разумеется, изучает вопрос о

создании потенциала реагирования и в первую очередь,

то, как организовать наши силы сдерживания так,

чтобы дать понять потенциальному противнику,

что это неправильный план действий.

В частности, мы можем действовать следующим образом:

работать вместе с нашими союзниками –

с государствами-членами Североатлантического союза и

другими организациями,

например, МАГАТЭ –

над созданием средств, позволяющих

определять, в какой конкретно стране или точке

был произведен ядерный взрыв,

самодельное ядерное устройство или любое радиологическое устройство.

То есть, мы можем отследить их происхождение

и призвать к ответу

любую страну, предоставившую

эти материалы террористической группе.

Мы ведем серьезную работу по нераспространению,

стараясь гарантировать невозможность передачи материалов,

их доставку контрабандой или кражу

и последующее предоставление террористическим группам,

которые могут самостоятельно изготовить

радиологическое оружие

или иные самодельные взрывные устройства.

В состав НАТО входит большое число стран,

в которых ядерные силы и средства

организованы по-разному. Мы упомянули Германию

и озвученные ею недавно заявления;

позиция США по ядерным вопросам

также меняется.

Как НАТО обобщает их и

вырабатывает единую политику?

Мне кажется, что отличие лишь в степени важности.

С одной стороны,

ряд государств Североатлантического союза

привержены важному, по их мнению,

делу разоружения,

контроля над вооружениями и нераспространения.

Все страны считают это необходимым,

но все дело в степени необходимости.

Кто-то придает этому большее значение.

Другие делают упор на сохранении

внушительных ядерных средств сдерживания.

Все государства НАТО поддерживают идею

сохранения внушительных средств сдерживания.

Когда в прошлом году в Праге

Президент Обама

в своем выступлении говорил о мире, свободном от ядерного оружия,

он также указал на то, что

пока этот день не наступит,

мы будем сохранять свой ядерный

потенциал сдерживания.

Страны, которые ратовали за вывод

ядерного оружия из Европы

или прониклись этой идеей,

заняли такую позицию

в контексте процесса контроля над вооружениями.

Например, совместная с Россией

работа над соглашением о

выводе всех единиц тактического

ядерного оружия из Европы

должна стать частью

процесса контроля над вооружениями.

Таким образом, мы сможем укрепить свою безопасность,

тогда как сокращение арсенала в одностороннем порядке,

по мнению большинства государств,

подвергает нашу безопасность определенному риску.

Так что вопрос безопасности – один из критериев

для объединения позиций.

Вот в чем суть проблемы:

безопасность, безопасность и еще раз безопасность.

И если вы можете внести предложение,

если какое-либо государство может внести предложение,

и можно доказать, что оно направлено

на укрепление нашей безопасности,

тогда оно приемлемо для всех стран.

Это и есть то мерило, которое позволяет нам

судить о всех предложениях,

и, в моем понимании,

у нас есть хорошая возможность прийти к соглашению.

И именно к нему мы и придем

с принятием новой Стратегической концепции.

Мы рассмотрим все эти вопросы и предложения.

Считаете ли Вы, что 2010 год

станет важнейшим годом для ядерных вопросов,

с учетом договора о СНВ,

встречи в верхах по ядерной безопасности?

Полагаете ли Вы также, что, совершенно независимо от этих событий,

именно в этом году

многие страны,

впервые рассматривающие ядерный вопрос, –

Бразилия, Южная Африка и другие –

определятся,

поддержать ли им существующий порядок

или менять соотношение

между странами, обладающими ядерным оружием,

и странами, не обладающими ЯО.

Считаете ли Вы, что в этом году наступит решающий

момент для всех этих вопросов?

Думаю, что да.

В виду импульса, приданного

новой администрацией США,

стремления Президента Обамы

вдохнуть новую энергию в

дело создания мира,

в котором количество ядерного оружия

будет продолжать сокращаться,

наступит момент, и

мы сможем создать условия

для мира, свободного

от ядерного оружия.

Это воодушевило много стран

и вселило во многих из нас надежду,

что нам удастся добиться этого

ценой тяжелой работы,

но этот процесс будет длительным:

нам нужно создать условия,

чтобы мы были полностью уверены,

что в мире, который мы провозгласим

безъядерным, действительно не будет ни одной единицы

ядерного оружия,

и создать условия, при которых

тому, кто попытается приобрести ЯО,

придется расплачиваться за это.

Однако один из вопросов, которые надо

задавать себе –

а поэтому процесс и будет

долгим –

как сделать так,

чтобы не возникло новой

войны между великими державами, наподобие 1945 года?

Что за мир мы создадим без ядерного оружия?

Мир 1914 года?

Мир 1939 года?

Мы не хотим такого мира.

Избавиться от ядерного оружия, а потом

оказаться в ситуации,

когда гибнут миллионы людей?

Мы должны действовать поэтапно.

И в заключение мне хотелось бы узнать Ваше мнение

о совершенно безъядерном мире,

который, как сказал Президент Обама,

он может и не увидеть на своем веку.

А когда, по Вашему мнению, это могло бы осуществиться?

И осуществимо ли это полностью?

Каковы основные препятствия на пути к миру,

в котором не будет ни одной единицы ЯО?

Это сложный вопрос.

Лично я считаю, что это возможно,

но для этого придется проделать

огромную и тяжелую работу.

В 1961 году в журнале «Форейн аффейрс»

была опубликована статья Фреда Икле,

которая, кажется, называлась «Что следует за несоблюдением?».

Тогда еще не было режимов контроля

над вооружениями,

ни ДНЯО, ни конвенции о химическом

или биологическом оружии –

ничего этого еще не было.

И написал он там следующее:

самое главное – контроль над соблюдением.

Какие механизмы контроля можно создать,

чтобы все мы были полностью уверены

в том, что никто никого не обманывает?

Поскольку тот, кто в безъядерном мире первым создаст такое оружие,

приобретет огромное преимущество.

Мы должны сделать все для того, чтобы

этого не произошло.

И это связано со вторым аспектом

или со вторым условием:

каковы механизмы, обеспечивающие

соблюдение?

Как гарантировать, чтобы каждому,

кто ведет нечестную игру,

приходилось заплатить такую высокую цену,

что заниматься обманом будет невыгодно?

К сожалению, нам не удалось добиться хороших результатов

с обеспечением соблюдения договора.

И это очень беспокоит всех нас.

Очевидный пример – Северная Корея.

Она вышла из ДНЯО,

произвела два испытания,

воспользовалась преимуществом

члена ДНЯО,

и ей ни за что не пришлось расплачиваться,

а теперь она стала для нас самой большой проблемой

в сфере нераспространения

или, скорее, распространения.

Во-вторых, есть Иран

и многочисленные

резолюции Совета Безопасности,

однако нам так и не удалось продвинуться вперед,

решить проблему и гарантировать,

что эти страны не стремятся к

обладанию ядерным оружием.

Значит, нам надо укреплять доверие к тому,

что мы можем учредить механизмы,

не допускающие приобретения

ядерного оружия этими странами,

позволяющие уничтожить его

и гарантировать,

что эти страны никогда не станут снова

проблемой для нашей безопасности.

И мне хотелось бы считать это возможным,

но опять же, маловероятно, что это произойдет на моем веку.

Господин Гай Робертс, большое спасибо!

- Не за что, большое спасибо и Вам.

Господин Робертс!

Какое место займет ядерная тема

в новой Стратегической концепции НАТО,

и как концепция отразится на данной теме?

Один из разделов новой Стратегической концепции

будет посвящен построению ядерных сил сдерживания

Североатлантического союза.

Конечно, в Стратегических концепциях 1999

и 1991 годов

им отводилось заметное место.

Сейчас ситуация иная:

с учетом складывающихся условий безопасности,

ядерная составляющая нашей общей стратегии сдерживания

уже не столь значительна,

поскольку она противостоит очень

отдаленным угрозам.

Вследствие этого я предполагаю, что

ссылка на ядерные средства будет намного меньше,

но наше построение ядерного сдерживания

непременно будет присутствовать в

новой Стратегической концепции.

Что оно будет собой представлять?

Предугадывая вопрос,

скажу, что, в моем понимании, основные «столпы»

существующего у нас построения сдерживания

сохранятся, так как по-прежнему

существует потребность в сдерживании.

Мы – Североатлантический союз –

считаем, что сдерживание важно,

что оно является неотъемлемым условием

нашей безопасности.

Во-вторых, как вновь заявлено в

опубликованном недавно докладе, подготовленном

Группой экспертов

под руководством Мадлен Олбрайт,

присутствие ядерных средств США в Европе

сохранится в определенном виде,

потому что важна трансатлантическая связь:

с одной стороны, приверженность безопасности в Европе,

а с другой стороны,

сильное желание сохранить третий «столп» –

разделение бремени и консультации.

По мнению государств, важно разделять риск,

сопряженный с данными средствами сдерживания.

Как говорят некоторые страны,

им хотелось бы, чтобы

на их территории больше не было

ядерного оружия НАТО.

Как НАТО реагирует на это?

Эта идея предлагалась не только рядом стран,

но и аналитическими центрами, и

нашему союзу государств надо, конечно,

изучить ее и вновь рассмотреть

построение наших ядерных сил сдерживания.

Мы считаем, что оно сдерживает

потенциальных противников,

предотвращает принуждение,

и задумано таким образом, чтобы нам никогда

не приходилось вести войну.

Однако эту проблему необходимо рассмотреть

в контексте новой обстановки.

Разумеется, мы уже изучали условия безопасности

и сократили ядерный арсенал

до очень небольшого количества.

Сегодня в Европе размещено

лишь несколько сотен единиц ядерного оружия США –

ядерные бомбы свободного падения «Б-61».

Эти предложения вносились, в первую очередь,

Германией,

но главное при этом –

что все страны,

включая Германию,

особо подчеркнули, что

любое решение о выводе

ядерного оружия из какой-либо страны,

любое решение об изменении

комплектации, состава

и места размещения данного оружия

будет приниматься союзом государств

на основании консенсуса.

Обсуждался вопрос противоракетной обороны,

особенно в связи с новой концепцией.

От кого она будет защищать?

Противоракетная оборона – часть нашей

общей стратегии сдерживания,

которую я характеризую как комплексное сдерживание.

Когда мы создадим надежную систему

противоракетной обороны,

любой противник усомнится

в успехе ракетного удара.

Надо надеяться, это заставит его отказаться от мысли,

что нападение принесет ему

политическую выгоду.

Это очень важно. Это дополняет наше ядерное сдерживание,

наши обычные средства и все

другие потенциалы.

Около тридцати государств

занимаются созданием баллистических ракет.

Большое число стран разрабатывают

системы противоракетной обороны.

Должен заметить, у Европы уже есть

система противоракетной обороны,

если не ошибаюсь,

80 ракет-перехватчиков размещено вокруг Москвы.

Наши российские коллеги верят

в противоракетную оборону.

Мы надеемся на сотрудничество с ними,

на содействие в создании

совместной системы.

Некоторые лица,

включая госсекретаря Клинтон, утверждают,

что одна из опасностей

заключается не в том, что другие страны

приобретут ядерные материалы или оружие,

а в том, что негосударственные структуры

завладеют тем или другим.

Как Вы к этому относитесь, и

что предпринимает НАТО в этой связи?

НАТО, разумеется, изучает вопрос о

создании потенциала реагирования и в первую очередь,

то, как организовать наши силы сдерживания так,

чтобы дать понять потенциальному противнику,

что это неправильный план действий.

В частности, мы можем действовать следующим образом:

работать вместе с нашими союзниками –

с государствами-членами Североатлантического союза и

другими организациями,

например, МАГАТЭ –

над созданием средств, позволяющих

определять, в какой конкретно стране или точке

был произведен ядерный взрыв,

самодельное ядерное устройство или любое радиологическое устройство.

То есть, мы можем отследить их происхождение

и призвать к ответу

любую страну, предоставившую

эти материалы террористической группе.

Мы ведем серьезную работу по нераспространению,

стараясь гарантировать невозможность передачи материалов,

их доставку контрабандой или кражу

и последующее предоставление террористическим группам,

которые могут самостоятельно изготовить

радиологическое оружие

или иные самодельные взрывные устройства.

В состав НАТО входит большое число стран,

в которых ядерные силы и средства

организованы по-разному. Мы упомянули Германию

и озвученные ею недавно заявления;

позиция США по ядерным вопросам

также меняется.

Как НАТО обобщает их и

вырабатывает единую политику?

Мне кажется, что отличие лишь в степени важности.

С одной стороны,

ряд государств Североатлантического союза

привержены важному, по их мнению,

делу разоружения,

контроля над вооружениями и нераспространения.

Все страны считают это необходимым,

но все дело в степени необходимости.

Кто-то придает этому большее значение.

Другие делают упор на сохранении

внушительных ядерных средств сдерживания.

Все государства НАТО поддерживают идею

сохранения внушительных средств сдерживания.

Когда в прошлом году в Праге

Президент Обама

в своем выступлении говорил о мире, свободном от ядерного оружия,

он также указал на то, что

пока этот день не наступит,

мы будем сохранять свой ядерный

потенциал сдерживания.

Страны, которые ратовали за вывод

ядерного оружия из Европы

или прониклись этой идеей,

заняли такую позицию

в контексте процесса контроля над вооружениями.

Например, совместная с Россией

работа над соглашением о

выводе всех единиц тактического

ядерного оружия из Европы

должна стать частью

процесса контроля над вооружениями.

Таким образом, мы сможем укрепить свою безопасность,

тогда как сокращение арсенала в одностороннем порядке,

по мнению большинства государств,

подвергает нашу безопасность определенному риску.

Так что вопрос безопасности – один из критериев

для объединения позиций.

Вот в чем суть проблемы:

безопасность, безопасность и еще раз безопасность.

И если вы можете внести предложение,

если какое-либо государство может внести предложение,

и можно доказать, что оно направлено

на укрепление нашей безопасности,

тогда оно приемлемо для всех стран.

Это и есть то мерило, которое позволяет нам

судить о всех предложениях,

и, в моем понимании,

у нас есть хорошая возможность прийти к соглашению.

И именно к нему мы и придем

с принятием новой Стратегической концепции.

Мы рассмотрим все эти вопросы и предложения.

Считаете ли Вы, что 2010 год

станет важнейшим годом для ядерных вопросов,

с учетом договора о СНВ,

встречи в верхах по ядерной безопасности?

Полагаете ли Вы также, что, совершенно независимо от этих событий,

именно в этом году

многие страны,

впервые рассматривающие ядерный вопрос, –

Бразилия, Южная Африка и другие –

определятся,

поддержать ли им существующий порядок

или менять соотношение

между странами, обладающими ядерным оружием,

и странами, не обладающими ЯО.

Считаете ли Вы, что в этом году наступит решающий

момент для всех этих вопросов?

Думаю, что да.

В виду импульса, приданного

новой администрацией США,

стремления Президента Обамы

вдохнуть новую энергию в

дело создания мира,

в котором количество ядерного оружия

будет продолжать сокращаться,

наступит момент, и

мы сможем создать условия

для мира, свободного

от ядерного оружия.

Это воодушевило много стран

и вселило во многих из нас надежду,

что нам удастся добиться этого

ценой тяжелой работы,

но этот процесс будет длительным:

нам нужно создать условия,

чтобы мы были полностью уверены,

что в мире, который мы провозгласим

безъядерным, действительно не будет ни одной единицы

ядерного оружия,

и создать условия, при которых

тому, кто попытается приобрести ЯО,

придется расплачиваться за это.

Однако один из вопросов, которые надо

задавать себе –

а поэтому процесс и будет

долгим –

как сделать так,

чтобы не возникло новой

войны между великими державами, наподобие 1945 года?

Что за мир мы создадим без ядерного оружия?

Мир 1914 года?

Мир 1939 года?

Мы не хотим такого мира.

Избавиться от ядерного оружия, а потом

оказаться в ситуации,

когда гибнут миллионы людей?

Мы должны действовать поэтапно.

И в заключение мне хотелось бы узнать Ваше мнение

о совершенно безъядерном мире,

который, как сказал Президент Обама,

он может и не увидеть на своем веку.

А когда, по Вашему мнению, это могло бы осуществиться?

И осуществимо ли это полностью?

Каковы основные препятствия на пути к миру,

в котором не будет ни одной единицы ЯО?

Это сложный вопрос.

Лично я считаю, что это возможно,

но для этого придется проделать

огромную и тяжелую работу.

В 1961 году в журнале «Форейн аффейрс»

была опубликована статья Фреда Икле,

которая, кажется, называлась «Что следует за несоблюдением?».

Тогда еще не было режимов контроля

над вооружениями,

ни ДНЯО, ни конвенции о химическом

или биологическом оружии –

ничего этого еще не было.

И написал он там следующее:

самое главное – контроль над соблюдением.

Какие механизмы контроля можно создать,

чтобы все мы были полностью уверены

в том, что никто никого не обманывает?

Поскольку тот, кто в безъядерном мире первым создаст такое оружие,

приобретет огромное преимущество.

Мы должны сделать все для того, чтобы

этого не произошло.

И это связано со вторым аспектом

или со вторым условием:

каковы механизмы, обеспечивающие

соблюдение?

Как гарантировать, чтобы каждому,

кто ведет нечестную игру,

приходилось заплатить такую высокую цену,

что заниматься обманом будет невыгодно?

К сожалению, нам не удалось добиться хороших результатов

с обеспечением соблюдения договора.

И это очень беспокоит всех нас.

Очевидный пример – Северная Корея.

Она вышла из ДНЯО,

произвела два испытания,

воспользовалась преимуществом

члена ДНЯО,

и ей ни за что не пришлось расплачиваться,

а теперь она стала для нас самой большой проблемой

в сфере нераспространения

или, скорее, распространения.

Во-вторых, есть Иран

и многочисленные

резолюции Совета Безопасности,

однако нам так и не удалось продвинуться вперед,

решить проблему и гарантировать,

что эти страны не стремятся к

обладанию ядерным оружием.

Значит, нам надо укреплять доверие к тому,

что мы можем учредить механизмы,

не допускающие приобретения

ядерного оружия этими странами,

позволяющие уничтожить его

и гарантировать,

что эти страны никогда не станут снова

проблемой для нашей безопасности.

И мне хотелось бы считать это возможным,

но опять же, маловероятно, что это произойдет на моем веку.

Господин Гай Робертс, большое спасибо!

- Не за что, большое спасибо и Вам.

Поделиться    DiggIt   MySpace   Facebook   Delicious   Permalink