ЯЗЫК
Из-за перевода русскоязычный выпуск "Вестника НАТО" размещается в Интернете примерно через две недели после англоязычного.
О "Вестнике НАТО"
Представление материалов на рассмотрение
Сведения об авторских правах
Редакционная коллегия
 RSS
Отправить эту статью другу
Подписаться на "Вестник НАТО"
  

Генерал Клаус Науманн, бывший председатель Военного комитета НАТО

Get the Flash Player to see this player.

Прошло десять лет с момента принятия последней Стратегической концепции. Какие факторы были определяющими при разработке концепции 1999 года и чем тогдашняя обстановка отличалась от сегодняшней?

 Субтитры: ВКЛ / ВЫКЛ

Что изменилось после 1999 года?

Прошло десять лет с момента принятия последней Стратегической концепции. Какие факторы были определяющими при разработке концепции 1999 года и чем тогдашняя обстановка отличалась от сегодняшней?

В 1999 году у нас не было преимущества

в виде группы экспертов.

Мы должны были выработать концепцию

в стенах наших кабинетов,

и я прекрасно помню, с каким трудом шла эта работа,

из-за возникавших порой разногласий.

Несколько вопросов так и не были четко прописаны,

в частности из-за того, что

мы осознавали их спорность.

Например, вопрос о ядерном оружии

остался практически в прежнем виде.

С растущим беспокойством я наблюдаю за тем, как

многие страны НАТО, реализуя свои программы по вооружениям,

готовятся к ведению вчерашних войн, тратя на это средства,

которые нужны для завтрашнего дня.

Подобное положение дел необходимо изменить.

В будущем в первую очередь важно обеспечить

информационное превосходство,

а в этом направлении НАТО не так уж и

продвинулась.

Во-вторых, мы должны готовиться

к кибернетическим операциям.

По-моему, НАТО только начинает

задумываться над этим кибернетическим измерением.

В-третьих, боюсь, мы должны в большей мере,

чем делаем это сегодня,

учитывать вероятность распространения

оружия массового уничтожения,

и я не уверен, что мы надлежащим образом

подготовлены и оснащены,

в частности, к РХБЯ – к защите от

химического, биологического и ядерного оружия.

Нехватка сил и средств стоит на втором месте

в моем списке первоочередных задач,

на первом же – политическая воля.

И если мы, европейцы, не приведем свои дела в порядок,

не научимся выступать сообща

и пытаться прийти к единой точке зрения

с нашими американскими партнерами,

тогда можно вообще забыть

о вопросе сил и средств.

Это, конечно же, самый неотложный вопрос.

До сих пор существует

довольно неуклюжий процесс

принятия решений

всеми государствами НАТО,

не только в Североатлантическом совете,

но и на всех подчиненных ему уровнях.

Вместе со своими бывшими коллегами я предложил

сохранить процесс принятия решений

на основе консенсуса

только на уровне Совета.

На всех подчиненных уровнях

решения должны приниматься большинством.

Это ускорит процесс.

Когда речь идет о кризисном регулировании,

главное – это время,

а если все 28 государств продолжают взбираться вверх

по лестнице принятия решений,

как это происходит сейчас в НАТО,

то мы никогда

не будем успевать.

Мне кажется, что новая администрация США,

Президент Обама

действительно сделали ряд шагов

навстречу европейцам.

Но, с вашего позволения, скажу как европеец,

что мы не ответили ему благодарностью

в виде дальнейших обязательств

по осуществлению общего дела.

И по этой причине, если мы, европейцы,

не приведем свои дела в порядок,

особенно в Афганистане,

то вскоре это может привести

к росту разочарования

со стороны американцев...

Один из уроков, вынесенных из всех действий

Североатлантического союза, состоит в том, что

союз должен приносить пользу

всем партнерам.

Так что Европа не может быть лишь

«потребителем» безопасности,

вместе с США мы должны быть

«производителями» безопасности.

Я считаю, что главный вопрос звучит так:

что означает коллективная безопасность

в будущем?

Вот чего ждут новые государства-члены.

Новые союзники присоединились к организации,

потому что они хотели помочь американскому

обязательству перед Европой.

А с учетом более самоуверенной России,

которая делает вид, что она сильна,

хотя на самом деле таковой не является,

они хотят иметь гарантию,

что старая формула

«один за всех, и все – за одного» актуальна по сей день.

Я убежден, что готовность стран

действовать за пределами

района применения Вашингтонского договора

основывается на коллективной обороне

и гарантии статьи 5.

Потому что, если государства не могут

сказать населению, что оно защищено,

им никогда не удастся заручиться

поддержкой общественности, чтобы

направить свои войска для выполнения трудной задачи в какой-нибудь другой точке.

Я думаю, мы должны найти убедительные

формулировки, в том числе и в новой Концепции,

разъясняющие общественности,

что необходимо вкладывать средства

в обеспечение безопасности.

Конечно, делать это следует довольно взвешенно,

но, с моей точки зрения, это одна из основных задач

новой Стратегической концепции.

А именно: мы должны

рассказать общественности

об истории успеха НАТО

и подчеркнуть, что необходимо

и впредь держаться

Трансатлантического союза,

поскольку нет безопасности для Европы

без Соединенных Штатов,

а Соединенным Штатам Америки

Европа нужна как партнер.

В 1999 году у нас не было преимущества

в виде группы экспертов.

Мы должны были выработать концепцию

в стенах наших кабинетов,

и я прекрасно помню, с каким трудом шла эта работа,

из-за возникавших порой разногласий.

Несколько вопросов так и не были четко прописаны,

в частности из-за того, что

мы осознавали их спорность.

Например, вопрос о ядерном оружии

остался практически в прежнем виде.

С растущим беспокойством я наблюдаю за тем, как

многие страны НАТО, реализуя свои программы по вооружениям,

готовятся к ведению вчерашних войн, тратя на это средства,

которые нужны для завтрашнего дня.

Подобное положение дел необходимо изменить.

В будущем в первую очередь важно обеспечить

информационное превосходство,

а в этом направлении НАТО не так уж и

продвинулась.

Во-вторых, мы должны готовиться

к кибернетическим операциям.

По-моему, НАТО только начинает

задумываться над этим кибернетическим измерением.

В-третьих, боюсь, мы должны в большей мере,

чем делаем это сегодня,

учитывать вероятность распространения

оружия массового уничтожения,

и я не уверен, что мы надлежащим образом

подготовлены и оснащены,

в частности, к РХБЯ – к защите от

химического, биологического и ядерного оружия.

Нехватка сил и средств стоит на втором месте

в моем списке первоочередных задач,

на первом же – политическая воля.

И если мы, европейцы, не приведем свои дела в порядок,

не научимся выступать сообща

и пытаться прийти к единой точке зрения

с нашими американскими партнерами,

тогда можно вообще забыть

о вопросе сил и средств.

Это, конечно же, самый неотложный вопрос.

До сих пор существует

довольно неуклюжий процесс

принятия решений

всеми государствами НАТО,

не только в Североатлантическом совете,

но и на всех подчиненных ему уровнях.

Вместе со своими бывшими коллегами я предложил

сохранить процесс принятия решений

на основе консенсуса

только на уровне Совета.

На всех подчиненных уровнях

решения должны приниматься большинством.

Это ускорит процесс.

Когда речь идет о кризисном регулировании,

главное – это время,

а если все 28 государств продолжают взбираться вверх

по лестнице принятия решений,

как это происходит сейчас в НАТО,

то мы никогда

не будем успевать.

Мне кажется, что новая администрация США,

Президент Обама

действительно сделали ряд шагов

навстречу европейцам.

Но, с вашего позволения, скажу как европеец,

что мы не ответили ему благодарностью

в виде дальнейших обязательств

по осуществлению общего дела.

И по этой причине, если мы, европейцы,

не приведем свои дела в порядок,

особенно в Афганистане,

то вскоре это может привести

к росту разочарования

со стороны американцев...

Один из уроков, вынесенных из всех действий

Североатлантического союза, состоит в том, что

союз должен приносить пользу

всем партнерам.

Так что Европа не может быть лишь

«потребителем» безопасности,

вместе с США мы должны быть

«производителями» безопасности.

Я считаю, что главный вопрос звучит так:

что означает коллективная безопасность

в будущем?

Вот чего ждут новые государства-члены.

Новые союзники присоединились к организации,

потому что они хотели помочь американскому

обязательству перед Европой.

А с учетом более самоуверенной России,

которая делает вид, что она сильна,

хотя на самом деле таковой не является,

они хотят иметь гарантию,

что старая формула

«один за всех, и все – за одного» актуальна по сей день.

Я убежден, что готовность стран

действовать за пределами

района применения Вашингтонского договора

основывается на коллективной обороне

и гарантии статьи 5.

Потому что, если государства не могут

сказать населению, что оно защищено,

им никогда не удастся заручиться

поддержкой общественности, чтобы

направить свои войска для выполнения трудной задачи в какой-нибудь другой точке.

Я думаю, мы должны найти убедительные

формулировки, в том числе и в новой Концепции,

разъясняющие общественности,

что необходимо вкладывать средства

в обеспечение безопасности.

Конечно, делать это следует довольно взвешенно,

но, с моей точки зрения, это одна из основных задач

новой Стратегической концепции.

А именно: мы должны

рассказать общественности

об истории успеха НАТО

и подчеркнуть, что необходимо

и впредь держаться

Трансатлантического союза,

поскольку нет безопасности для Европы

без Соединенных Штатов,

а Соединенным Штатам Америки

Европа нужна как партнер.

Видео в Что изменилось после 1999 года?:

1. История: что стало определяющим для стратегической концепции?

2. Генерал Клаус Науманн, бывший председатель Военного комитета НАТО

Поделиться    DiggIt   MySpace   Facebook   Delicious   Permalink