ЯЗЫК
Из-за перевода русскоязычный выпуск "Вестника НАТО" размещается в Интернете примерно через две недели после англоязычного.
О "Вестнике НАТО"
Представление материалов на рассмотрение
Сведения об авторских правах
Редакционная коллегия
 RSS
Отправить эту статью другу
Подписаться на "Вестник НАТО"
  

Ерон ван дер Вэр, заместитель председателя Группы экспертов по Стратегической концепции НАТО

Get the Flash Player to see this player.

Мнения и интервью: видео 2

Каковы личные мнения некоторых лиц, связанных с разработкой новой Стратегической концепции? Как далеко может продвинуться концепция? В этом разделе мы предлагаем беседу лицом к лицу с некоторыми ключевыми фигурами.

 Субтитры: ВКЛ / ВЫКЛ

Мнения и интервью

Каковы личные мнения некоторых лиц, связанных с разработкой новой Стратегической концепции? Как далеко может продвинуться концепция? В этом разделе мы предлагаем беседу лицом к лицу с некоторыми ключевыми фигурами.

Ерон ван дер Вэр, почему нам нужна сейчас новая Стратегическая концепция?

Как мне представляется, по трем причинам. Во-первых, закончилась «холодная война»,

во время которой общественность прекрасно понимала, зачем нам НАТО.

В сегодняшних условиях задается вопрос: какова новая роль НАТО,

и можем ли мы заручиться достаточной поддержкой со стороны общественности?

Во-вторых, появились новые угрозы:

терроризм, пиратство и, может быть, кибервойна.

Так что нам надо определиться, что НАТО должна делать в этой связи.

В-третьих, за десять лет в НАТО вступили еще 12 государств.

И теперь она насчитывает 28 государств-членов.

Последний раз Стратегическая концепция была обновлена десять лет назад.

Поэтому есть причины для обновления.

В чем преимущество ведения этой работы группой экспертов?

Я думаю, что для разработки новой стратегии, нужно

чтобы все страны сказали: отлично.

Но не только страны, где общественность может сказать:

да, это разумно, современно,

так я смотрю на мир, такой вижу роль НАТО.

Это очень сложная задача. Я считаю, что ее надо выполнять поэтапно.

Если приступить к составлению столь сложного документа,

не собрав все элементы, не выслушав всех очень внимательно,

не расчистив место для того, чтобы написать что-то новое,

то можно не справиться с задачей.

Некоторые аналитики утверждают, что концепцию решили обновить с помощью группы экспертов,

потому что теперь слишком много голосов среди 28 государств-членов,

слишком много разногласий. Правы ли они?

Слишком много голосов? Вопрос о том, какой должна быть новая стратегия НАТО,

действительно очень сложный.

А если вопрос очень сложный, необходим

какой-то порядок.

Порядок, логика, классификация.

Это обсуждается с другими странами,

что помогает и им тоже осознать всю сложность.

Вот почему группа экспертов может сыграть свою роль.

Считаете ли вы, что основное разногласие возникло между теми,

для кого оборона территории является главным вопросом,

кто считает давнишние угрозы, такие как Россия, первоочередной задачей,

и теми, кто считает, что важнее экспедиционные операции,

такие как Афганистан?

Нельзя утверждать, что старые задачи важнее новых.

Я считаю, что старые задачи, такие как оборона территории,

очень легко разъяснить общественности.

Рассматривая каждую угрозу, особенно новые угрозы,

нельзя автоматически дать ответ:

это для НАТО, а это не для НАТО.

Мне кажется, иногда НАТО должна играть ведущую роль,

выступая, может быть, в качестве единственной структуры, противостоящей угрозе.

Иногда НАТО может быть едва вовлечена в работу, но все же будет вносить свой вклад.

Но есть, вероятно, довольно большая средняя категория:

перед лицом новой угрозы

ряд организаций или мировых структур

должны объединить свои усилия, чтобы справиться с этой угрозой.

Нельзя ответить односложно «да» или «нет», надо придерживаться

срединного подхода.

Должна ли НАТО играть роль в энергетической безопасности?

Да, большинство стран НАТО импортируют нефть и газ.

Обычно из стран, расположенных вблизи НАТО.

Это также благоприятная возможность.

Одни хотят поставлять, другие – покупать.

Проблема с энергетической безопасностью в том, что нельзя сказать:

будем обеспечивать ее в течение трех месяцев, а потом сделаем перерыв на определенный период.

Вам нужен гарантированный поток для экономики стран,

что в свою очередь диктует подход к безопасности.

В связи с меняющимися структурами спроса и предложения, особенно в том,

что касается нефти и газа, между странами НАТО и странами, не входящими в НАТО,

вместо того, чтобы строить умозрительные заключения, стоит подумать

вместе с группой экспертов над тем,

какие здесь могут возникнуть аспекты безопасности.

И когда мы перечислим эти аспекты, нам надо определиться:

является ли это обязанностью НАТО или обязанностью, выполняемой вместе с другими?

Или оставить это для третьих сторон?

Как сочетать краткосрочные угрозы, такие как Афганистан,

и долгосрочные угрозы, такие как изменение климата?

Изменение климата… проблема в том, что все является изменением климата.

Я думаю, это вопрос для экспертной группы:

если происходит изменение климата, вытекают ли из этого какие-то

аспекты безопасности, которые мы можем увязать с задачами,

стоящими, в нашем понимании, перед НАТО? Я думаю, это полезнее, чем

общие разговоры об изменении климата.

Надо посмотреть, какой аспект изменения климата мы можем увязать с безопасностью,

и что мы можем сделать в этой связи.

Как группа экспертов учитывает мнение военных, говоря об операциях?

Я считаю, что мнение военных очень важно.

Представьте, например, что экспертная группа сначала

представит генеральному секретарю и странам

свои наработки по новой стратегии.

Они разработают новую стратегию. А потом военные скажут:

«Прекрасная стратегия, но мы не можем ее выполнить».

Значит, работа проделана впустую.

Процесс должен быть открытым, прозрачным, публичным.

Каким образом группа экспертов добивается этого?

Обратимся к идеальной ситуации: глобальные решения для глобальных угроз.

У НАТО есть определенная роль в этой связи, но в одиночку ей

не справиться со всеми глобальными угрозами.

Так что мы всегда должны работать вместе с другими.

Участие НАТО будет более мощным, если

ее поддерживает общественность в странах НАТО.

Как они могут помочь НАТО справиться с этими глобальными угрозами?

Еще более важно, чтобы в странах, не входящих в НАТО,

НПО или ООН, считали, что

новая стратегия НАТО разумна.

Потому что общее понимание

в НАТО и вне НАТО того, что эта организация делает,

максимально поможет приблизить идеальные условия.

Глобальное решение или глобальные усилия, чтобы справиться с глобальными угрозами.

Вы говорите о глобальной ситуации: мы переживаем глобальный финансовый кризис.

Сокращаются оборонные бюджеты, в некоторых восточно-европейских странах на 20 – 30 процентов.

Можно ли сказать, что это очень неподходящий момент для новой Стратегической концепции?

Возвращаемся к вопросу: если речь идет о глобальных решениях для глобальных угроз

и представляется доклад для служебного пользования,

нельзя рассчитывать на то, что публика встретит его аплодисментами.

Чтобы заручиться поддержкой общественности,

надо открыто объявить о своих рекомендациях.

Надо очень четко представить доводы в пользу своих действий.

Я из мира бизнеса, где есть основа для ведения дел.

Я должен четко и ясно формулировать задачи.

Если люди понимают задачи, они осознают, что для их выполнения нужны ресурсы.

И бюджеты. Так мне представляется. – Вы упомянули, что идею надо обязательно

донести до общественности.

У некоторых стран не очень хорошо получается информировать о том,

что такое НАТО.

Почему вы считаете, что со Стратегией у них получится лучше?

Мы так не считаем. Конечно, мы обсудим это с группой экспертов.

Я думаю, что лучше всего объяснить очень тактично,

но предельно четко,

поскольку какой бы ни была новая стратегия НАТО,

несмотря на экономический кризис

на это понадобятся деньги, будет задействовано много людей, и

конечно, люди будут подвергаться риску.

Поэтому для каждой страны-члена НАТО важно заручиться поддержкой общественности.

Лично я считаю, что людей довольно легко убедить в этом.

Вы часто имели дела с Россией в контексте нефтяных проектов,

с правительством и с компаниями.

Считаете ли вы Россию важным партнером или потенциальной угрозой?

НАТО пережила «холодную войну».

Мне кажется, в будущем очень важно, чтобы страны НАТО,

включая экспертную группу, попытались понять,

почему в России по сей день остались такие мнения?

Почему они таковы?

И подумать над этим, и постараться найти общность взглядов.

Так что я бы не представлял это как конфронтацию.

Как сказал генеральный секретарь,

мы должны стремиться к новым отношениям,

а новые отношения можно построить, только поняв,

кем мы являемся сегодня и кем мы хотели бы стать. Это для НАТО.

Но с другой стороны...

Почему Россия думает таким образом,

и как это положение дел можно изменить? Я смотрю на это с оптимизмом.

У вас есть опыт модернизации самого крупного нефтеперерабатывающего завода в Европе.

Что легче: модернизировать НПЗ

или самую крупную военную организацию в мире?

Мне кажется, что умение выработать новую стратегию

состоит в том, чтобы начать работу заблаговременно, на самом раннем этапе,

а потом задействовать все стороны.

Переоборудование крупнейшего в Европе НПЗ

было скорее выполнением стратегического решения.

А в случае НАТО речь идет о том, что военным

делать в будущем. Речь идет об эффективной организации,

о том, сколько войск кому и куда надо перебросить и т. д.

Вот в чем проблема. При этом, в итоге,

даже если приходится заниматься сложным делом,

всегда полезно внести предельную ясность,

чтобы можно было объяснить проблемы за пять минут,

а не в докладе на 40 страницах.

И я действительно надеюсь, что как в случае с рекомендациями экспертов,

так и в случае с новой стратегией для НАТО,

будет больше документов на две-три страницы, а не на 30 страниц.

Если вам нужно было бы изменить одну вещь в Концепции, что бы вы изменили?

Всегда, когда говорят о какой-то одной вещи, у меня такое впечатление, что

мы забываем о сложности нашего мира.

Перед нами стоит много угроз.

Так что если и есть один-единственный приоритет – так это смотреть на все эти угрозы

и выбирать. Так я ухожу от вашего вопроса.

Но мне кажется, это принципиально важно.

Потому что иначе все становится слишком упрощенным, а именно этого нам не надо.

Господин ван дер Вэр! Огромное спасибо! – Спасибо!

Ерон ван дер Вэр, почему нам нужна сейчас новая Стратегическая концепция?

Как мне представляется, по трем причинам. Во-первых, закончилась «холодная война»,

во время которой общественность прекрасно понимала, зачем нам НАТО.

В сегодняшних условиях задается вопрос: какова новая роль НАТО,

и можем ли мы заручиться достаточной поддержкой со стороны общественности?

Во-вторых, появились новые угрозы:

терроризм, пиратство и, может быть, кибервойна.

Так что нам надо определиться, что НАТО должна делать в этой связи.

В-третьих, за десять лет в НАТО вступили еще 12 государств.

И теперь она насчитывает 28 государств-членов.

Последний раз Стратегическая концепция была обновлена десять лет назад.

Поэтому есть причины для обновления.

В чем преимущество ведения этой работы группой экспертов?

Я думаю, что для разработки новой стратегии, нужно

чтобы все страны сказали: отлично.

Но не только страны, где общественность может сказать:

да, это разумно, современно,

так я смотрю на мир, такой вижу роль НАТО.

Это очень сложная задача. Я считаю, что ее надо выполнять поэтапно.

Если приступить к составлению столь сложного документа,

не собрав все элементы, не выслушав всех очень внимательно,

не расчистив место для того, чтобы написать что-то новое,

то можно не справиться с задачей.

Некоторые аналитики утверждают, что концепцию решили обновить с помощью группы экспертов,

потому что теперь слишком много голосов среди 28 государств-членов,

слишком много разногласий. Правы ли они?

Слишком много голосов? Вопрос о том, какой должна быть новая стратегия НАТО,

действительно очень сложный.

А если вопрос очень сложный, необходим

какой-то порядок.

Порядок, логика, классификация.

Это обсуждается с другими странами,

что помогает и им тоже осознать всю сложность.

Вот почему группа экспертов может сыграть свою роль.

Считаете ли вы, что основное разногласие возникло между теми,

для кого оборона территории является главным вопросом,

кто считает давнишние угрозы, такие как Россия, первоочередной задачей,

и теми, кто считает, что важнее экспедиционные операции,

такие как Афганистан?

Нельзя утверждать, что старые задачи важнее новых.

Я считаю, что старые задачи, такие как оборона территории,

очень легко разъяснить общественности.

Рассматривая каждую угрозу, особенно новые угрозы,

нельзя автоматически дать ответ:

это для НАТО, а это не для НАТО.

Мне кажется, иногда НАТО должна играть ведущую роль,

выступая, может быть, в качестве единственной структуры, противостоящей угрозе.

Иногда НАТО может быть едва вовлечена в работу, но все же будет вносить свой вклад.

Но есть, вероятно, довольно большая средняя категория:

перед лицом новой угрозы

ряд организаций или мировых структур

должны объединить свои усилия, чтобы справиться с этой угрозой.

Нельзя ответить односложно «да» или «нет», надо придерживаться

срединного подхода.

Должна ли НАТО играть роль в энергетической безопасности?

Да, большинство стран НАТО импортируют нефть и газ.

Обычно из стран, расположенных вблизи НАТО.

Это также благоприятная возможность.

Одни хотят поставлять, другие – покупать.

Проблема с энергетической безопасностью в том, что нельзя сказать:

будем обеспечивать ее в течение трех месяцев, а потом сделаем перерыв на определенный период.

Вам нужен гарантированный поток для экономики стран,

что в свою очередь диктует подход к безопасности.

В связи с меняющимися структурами спроса и предложения, особенно в том,

что касается нефти и газа, между странами НАТО и странами, не входящими в НАТО,

вместо того, чтобы строить умозрительные заключения, стоит подумать

вместе с группой экспертов над тем,

какие здесь могут возникнуть аспекты безопасности.

И когда мы перечислим эти аспекты, нам надо определиться:

является ли это обязанностью НАТО или обязанностью, выполняемой вместе с другими?

Или оставить это для третьих сторон?

Как сочетать краткосрочные угрозы, такие как Афганистан,

и долгосрочные угрозы, такие как изменение климата?

Изменение климата… проблема в том, что все является изменением климата.

Я думаю, это вопрос для экспертной группы:

если происходит изменение климата, вытекают ли из этого какие-то

аспекты безопасности, которые мы можем увязать с задачами,

стоящими, в нашем понимании, перед НАТО? Я думаю, это полезнее, чем

общие разговоры об изменении климата.

Надо посмотреть, какой аспект изменения климата мы можем увязать с безопасностью,

и что мы можем сделать в этой связи.

Как группа экспертов учитывает мнение военных, говоря об операциях?

Я считаю, что мнение военных очень важно.

Представьте, например, что экспертная группа сначала

представит генеральному секретарю и странам

свои наработки по новой стратегии.

Они разработают новую стратегию. А потом военные скажут:

«Прекрасная стратегия, но мы не можем ее выполнить».

Значит, работа проделана впустую.

Процесс должен быть открытым, прозрачным, публичным.

Каким образом группа экспертов добивается этого?

Обратимся к идеальной ситуации: глобальные решения для глобальных угроз.

У НАТО есть определенная роль в этой связи, но в одиночку ей

не справиться со всеми глобальными угрозами.

Так что мы всегда должны работать вместе с другими.

Участие НАТО будет более мощным, если

ее поддерживает общественность в странах НАТО.

Как они могут помочь НАТО справиться с этими глобальными угрозами?

Еще более важно, чтобы в странах, не входящих в НАТО,

НПО или ООН, считали, что

новая стратегия НАТО разумна.

Потому что общее понимание

в НАТО и вне НАТО того, что эта организация делает,

максимально поможет приблизить идеальные условия.

Глобальное решение или глобальные усилия, чтобы справиться с глобальными угрозами.

Вы говорите о глобальной ситуации: мы переживаем глобальный финансовый кризис.

Сокращаются оборонные бюджеты, в некоторых восточно-европейских странах на 20 – 30 процентов.

Можно ли сказать, что это очень неподходящий момент для новой Стратегической концепции?

Возвращаемся к вопросу: если речь идет о глобальных решениях для глобальных угроз

и представляется доклад для служебного пользования,

нельзя рассчитывать на то, что публика встретит его аплодисментами.

Чтобы заручиться поддержкой общественности,

надо открыто объявить о своих рекомендациях.

Надо очень четко представить доводы в пользу своих действий.

Я из мира бизнеса, где есть основа для ведения дел.

Я должен четко и ясно формулировать задачи.

Если люди понимают задачи, они осознают, что для их выполнения нужны ресурсы.

И бюджеты. Так мне представляется. – Вы упомянули, что идею надо обязательно

донести до общественности.

У некоторых стран не очень хорошо получается информировать о том,

что такое НАТО.

Почему вы считаете, что со Стратегией у них получится лучше?

Мы так не считаем. Конечно, мы обсудим это с группой экспертов.

Я думаю, что лучше всего объяснить очень тактично,

но предельно четко,

поскольку какой бы ни была новая стратегия НАТО,

несмотря на экономический кризис

на это понадобятся деньги, будет задействовано много людей, и

конечно, люди будут подвергаться риску.

Поэтому для каждой страны-члена НАТО важно заручиться поддержкой общественности.

Лично я считаю, что людей довольно легко убедить в этом.

Вы часто имели дела с Россией в контексте нефтяных проектов,

с правительством и с компаниями.

Считаете ли вы Россию важным партнером или потенциальной угрозой?

НАТО пережила «холодную войну».

Мне кажется, в будущем очень важно, чтобы страны НАТО,

включая экспертную группу, попытались понять,

почему в России по сей день остались такие мнения?

Почему они таковы?

И подумать над этим, и постараться найти общность взглядов.

Так что я бы не представлял это как конфронтацию.

Как сказал генеральный секретарь,

мы должны стремиться к новым отношениям,

а новые отношения можно построить, только поняв,

кем мы являемся сегодня и кем мы хотели бы стать. Это для НАТО.

Но с другой стороны...

Почему Россия думает таким образом,

и как это положение дел можно изменить? Я смотрю на это с оптимизмом.

У вас есть опыт модернизации самого крупного нефтеперерабатывающего завода в Европе.

Что легче: модернизировать НПЗ

или самую крупную военную организацию в мире?

Мне кажется, что умение выработать новую стратегию

состоит в том, чтобы начать работу заблаговременно, на самом раннем этапе,

а потом задействовать все стороны.

Переоборудование крупнейшего в Европе НПЗ

было скорее выполнением стратегического решения.

А в случае НАТО речь идет о том, что военным

делать в будущем. Речь идет об эффективной организации,

о том, сколько войск кому и куда надо перебросить и т. д.

Вот в чем проблема. При этом, в итоге,

даже если приходится заниматься сложным делом,

всегда полезно внести предельную ясность,

чтобы можно было объяснить проблемы за пять минут,

а не в докладе на 40 страницах.

И я действительно надеюсь, что как в случае с рекомендациями экспертов,

так и в случае с новой стратегией для НАТО,

будет больше документов на две-три страницы, а не на 30 страниц.

Если вам нужно было бы изменить одну вещь в Концепции, что бы вы изменили?

Всегда, когда говорят о какой-то одной вещи, у меня такое впечатление, что

мы забываем о сложности нашего мира.

Перед нами стоит много угроз.

Так что если и есть один-единственный приоритет – так это смотреть на все эти угрозы

и выбирать. Так я ухожу от вашего вопроса.

Но мне кажется, это принципиально важно.

Потому что иначе все становится слишком упрощенным, а именно этого нам не надо.

Господин ван дер Вэр! Огромное спасибо! – Спасибо!

Видео в Мнения и интервью:

1. Верховный главнокомандующий ОВС НАТО в Европе Адмирал Джеймс Дж. Ставридис

2. Иво Даалдер, посол США при НАТО

3. Мадлен K. Олбрайт, председатель Группы экспертов по Стратегической концепции НАТО

4. Ерон ван дер Вэр, заместитель председателя Группы экспертов по Стратегической концепции НАТО

Поделиться    DiggIt   MySpace   Facebook   Delicious   Permalink