ЯЗЫК
Из-за перевода русскоязычный выпуск "Вестника НАТО" размещается в Интернете примерно через две недели после англоязычного.
О "Вестнике НАТО"
Представление материалов на рассмотрение
Сведения об авторских правах
Редакционная коллегия
 RSS
Отправить эту статью другу
Подписаться на "Вестник НАТО"
  

Посол США при НАТО Иво Даалдер

Get the Flash Player to see this player.

Мнения и интервью: видео 2

Каковы личные мнения некоторых лиц, связанных с разработкой новой Стратегической концепции? Как далеко может продвинуться концепция? В этом разделе мы предлагаем беседу лицом к лицу с некоторыми ключевыми фигурами.

 Субтитры: ВКЛ / ВЫКЛ

Мнения и интервью

Каковы личные мнения некоторых лиц, связанных с разработкой новой Стратегической концепции? Как далеко может продвинуться концепция? В этом разделе мы предлагаем беседу лицом к лицу с некоторыми ключевыми фигурами.

Господин посол! Насколько важно будет, по-вашему,

рассмотрение формулировки статьи 5

при составлении новой концепции?

Очень важно понять статью 5.

Мы не собираемся менять формулировки статей Договора.

Договор – все 14 статей и 23 предложения –

отличный документ, предельно ясный.

Перед всеми нами стоит вопрос:

что означают эти слова, написанные 60 лет назад,

в сегодняшнем, совершено ином мире?

Один из вопросов заключается в следующем:

что означает защита от вооруженного нападения?

Рассматривать вооруженное нападение на одного как нападение на всех?

До сих пор это означает, в частности, что

в случае нападения на одно государство-член, мы все придем ему на помощь,

как произошло в первый – и единственный раз – 12 сентября 2001 года,

после того, как террористы напали на США.

Совершенно иная обстановка, совершенно иной сценарий

по сравнению с тем, который задумывался

в момент подписания Договора в 1949 году.

Вопрос не в том, как мы должны изменить формулировку, а в том,

что это означает в XXI веке?

Насколько сложно будет соблюсти равновесие между текущими угрозами,

такими как Афганистан,

и потенциальными долгосрочными угрозами,

такими как изменение климата и нехватка энергоресурсов?

Мы должны четко обозначить, для чего предназначена НАТО и для чего она не предназначена.

НАТО предназначена для того, чтобы в соответствии со статьей 5

обороняться от вооруженного нападения на государства-члены и предотвращать подобное нападение.

Есть также очень важное положение, закрепленное в статье 4:

если, по мнению государств-членов, их безопасности, территории и населению грозит опасность,

они могут обратиться к НАТО для проведения консультаций.

Нам хотелось бы, чтобы НАТО

вновь стала организацией,

в которой страны-члены занимаются вопросами

международной безопасности, вызывающими у них тревогу,

начинают обсуждать возможные действия и, вероятно,

предпринимают совместные действия.

Но не все подпадает под действие статьи 5.

Под ее действие подпадает уникальная категория угроз,

связанных с военной силой. В статье говорится о вооруженных нападениях.

Все другие угрозы, которые могут быть большими, растущими,

даже серьезнее и масштабнее угрозы вооруженного нападения,

являются вопросами, которыми мы можем заниматься и которые мы можем обсуждать

за столом переговоров с участием 28 стран, чтобы выяснить, как решить их коллективно.

Можем ли мы вместе справиться с этими угрозами?

Будет ли Россия представлена в концепции

скорее как партнер или как угроза?

Мы давно согласились с тем, что Россия не является угрозой.

В 1997 году мы подписали Основополагающий акт,

в котором сказано, что мы не считаем друг друга противниками.

В Концепции не будет рассматриваться вопрос о том,

какие страны грозят нам.

В Концепции будет рассматриваться,

в какой обстановке действует сегодня Североатлантический союз.

С какими вызовами сталкиваются государства-члены?

Как государствам лучше всего справиться

с этими вызовами,

действуя открыто и дальновидно,

чтобы не только государствам-членам,

но и парламентам и населению вновь дать

четкое представление о предназначении этого союза.

Во времена моего детства, когда я просыпался и слышал «НАТО»,

я знал, о чем идет речь: оборона от различимой угрозы.

Мы вновь должны понять, в чем предназначение НАТО

в совсем иной, очень сложной и неоднозначной обстановке.

Тем не менее, эта организация жизненно важна:

28 стран ведут совместную работу, чтобы справиться с этими вызовами.

Если четко разъяснять задачи этой организации, если люди начнут лучше понимать,

что такое НАТО, отразится ли это на ее популярности

и на общественном мнении в отношении конфликта в Афганистане?

Думаю, что да.

Если люди осознают важность этого союза

и того, что мы пытаемся сделать в Афганистане,

определенная степень поддержки этих усилий со стороны общественности более вероятна.

Неопределенность – одна из причин, побуждающих нас

подумать над тем, какой должна быть наша стратегия

в Афганистане и как продвигаться вперед. В том числе для того,

чтобы мы могли лучше разъяснить общественности наших стран, почему следует

продолжать начатое дело, почему так важен успех для безопасности стран НАТО.

То же относится и к НАТО.

Составление новой Концепции по прошествии десяти лет с момента

написания предыдущей, составление заявления на будущее,

чтобы придать законность НАТО в глазах общественности – это важное занятие.

В Концепции должны быть изложены требования

и обязательства стран-членов,

для чего, разумеется, необходимы также бюджетные обязательства.

Оборонные бюджеты попали под обстрел, они сокращаются.

Это трудный момент для принятия новой Стратегической концепции?

Но он не должен быть таковым, поскольку суть союза в том, чтобы

28 стран-членов прилагали коллективные усилия, направленные на преодоление

брошенных всем нам вызовов. Речь идет о том, чтобы добиваться больших результатов

меньшими средствами. Одна из причин, по которой мы должны активизировать

деятельность Североатлантического союза, заключается в том, что

каждый может внести небольшой вклад, в результате чего сумма общих усилий увеличится.

Во времена нехватки финансовых средств и сокращения оборонных бюджетов

мы должны прилагать еще большие усилия, чем прежде.

Это и есть основное предназначение любого союза.

Приведет ли это к тому, что надо будет проделывать меньше двойной работы?

Должно привести. Страны должны совместно вкладывать средства,

вместе закупать технику, которую в одиночку они не могут себе больше позволить,

как мы поступили с самолетами C-17 и самолетами ДРЛО.

Определенные виды техники отдельные государства никогда не могли приобрести.

А теперь они есть.

В этом суть союза. Добиваться больших результатов меньшими средствами.

Вот что означает рациональное использование средств. Поэтому министерства обороны

вместо того чтобы пытаться урезать финансирование и расходы в НАТО,

должны с помощью НАТО постараться добиться максимальной пользы от своих затрат.

Считаете ли вы, что в результате этого улучшится сотрудничество

с другими международными организациями, такими как ООН и ЕС?

Для НАТО чрезвычайно важно понять

и четко изложить в этой Концепции, что

в этом мире одной организации или стране

не справиться самостоятельно с брошенными нам вызовами.

Сотрудничество с организациями – один из способов

добиться максимального влияния на международные дела.

Будь-то региональные организации, такие как ЕС или Африканский союз,

или глобальные, как ООН. Будущее Североатлантического союза –

в партнерских отношениях с другими организациями, другими странами

и другими частями света.

Что вы думаете по поводу открытого обсуждения Концепция?

В конечном итоге мы добьемся большего единства между союзниками,

но в спорах проявится больше разногласий, не правда ли?

Есть расхождения во мнениях в Североатлантическим союзе и в странах.

В этом суть демократии. Мы обсуждаем их, спорим

и стараемся прийти к новому мнению,

с которым большинство из нас могут согласиться. В этом суть демократии.

Мы не можем скрывать своих разногласий.

Обнаружив их, нам, может быть, удастся выработать новые способы совместной

работы и пойти вперед,

и мы убедимся в ценности того, что объединяет нас,

а это сильнее наших разногласий.

У нас общие ценности, общая заинтересованность в безопасности,

и мы должны работать вместе, так как в одиночку мы потерпим неудачу.

Будут ли в Стратегической концепции

каким-то образом рассматриваться внутренние процессы НАТО,

например, порядок принятия решений?

Надеюсь, что да.

Эта организация крайне нуждается в реформе.

Она адаптировалась к меняющемуся миру путем разовых изменений.

Когда одним советом управляют 400 комитетов – это ненормально.

Так что, фундаментальная реформа,

пересматривающая то,

как эта организация ведет дела

в изменившемся мире, когда надо

гибко и быстро принимать решения,

основанные на качественном анализе, обязательно должна быть частью

той работы, которую мы стараемся

проделать.

Мы не можем продолжать, как раньше, мы должны начать вести дела так, чтобы

способствовать достижению целей и выполнению функций этого альянса.

Говоря об угрозах, мы понимаем, что многие из них исходят от негосударственных структур,

а НАТО – это союз национальных государств.

Наступил ли момент, когда альянс может сказать, что мы адаптируемся к этим

новым условиям, где больше асимметричных угроз?

Угрозы намного разнообразнее по сравнению с 1949 годом, когда был составлен

Вашингтонский договор. Они исходят из различных точек,

и нам нужны структуры и процессы, чтобы справиться с ними.

Мне кажется, мы довольно хорошо продвинулись в этом направлении.

Мы хорошо выявляем угрозы. Мы знаем,

как эффективно справиться с ними

и, самое важное, решаем делать это вместе, а не по отдельности.

Таким образом, мы добиваемся максимальных результатов, преодолевая эти угрозы.

Но мы должны понять, каким образом происходящее сегодня

затрагивает безопасность государств-членов.

Как эффективнее всего справиться с этими угрозами?

Считаете ли вы, что прояснить в Стратегической концепции,

чем НАТО не занимается, так же важно, как и прояснить, чем она занимается?

Я не считаю, что надо говорить, чем мы не занимаемся,

но надо четко обозначить, чем мы занимаемся.

В каждом случае государствам-членам придется решать, надо ли

предпринимать действия или нет. Эта организация работает по принципу консенсуса.

28 государств-членов должны прийти к соглашению, и они могут сделать все,

о чем 28 государств-членов договорятся.

Заключительный вопрос, который я задаю всем:

если бы вам нужно было выделить один фундаментальный вопрос, на который

Стратегическая концепция обязательно должна ответить, какой бы это был вопрос?

Как НАТО быть эффективным игроком в глобализованном мире?

Мы живем в мире глобальных угроз, вызовов и возможностей,

но мы являемся региональным союзом в Североатлантическом регионе.

Как сделать эффективной роль этого регионального игрока в глобализованном мире?

Вот какой нам брошен вызов –

нам как отдельным странам и как союзу.

Спасибо, господин посол! – Не за что.

Господин посол! Насколько важно будет, по-вашему,

рассмотрение формулировки статьи 5

при составлении новой концепции?

Очень важно понять статью 5.

Мы не собираемся менять формулировки статей Договора.

Договор – все 14 статей и 23 предложения –

отличный документ, предельно ясный.

Перед всеми нами стоит вопрос:

что означают эти слова, написанные 60 лет назад,

в сегодняшнем, совершено ином мире?

Один из вопросов заключается в следующем:

что означает защита от вооруженного нападения?

Рассматривать вооруженное нападение на одного как нападение на всех?

До сих пор это означает, в частности, что

в случае нападения на одно государство-член, мы все придем ему на помощь,

как произошло в первый – и единственный раз – 12 сентября 2001 года,

после того, как террористы напали на США.

Совершенно иная обстановка, совершенно иной сценарий

по сравнению с тем, который задумывался

в момент подписания Договора в 1949 году.

Вопрос не в том, как мы должны изменить формулировку, а в том,

что это означает в XXI веке?

Насколько сложно будет соблюсти равновесие между текущими угрозами,

такими как Афганистан,

и потенциальными долгосрочными угрозами,

такими как изменение климата и нехватка энергоресурсов?

Мы должны четко обозначить, для чего предназначена НАТО и для чего она не предназначена.

НАТО предназначена для того, чтобы в соответствии со статьей 5

обороняться от вооруженного нападения на государства-члены и предотвращать подобное нападение.

Есть также очень важное положение, закрепленное в статье 4:

если, по мнению государств-членов, их безопасности, территории и населению грозит опасность,

они могут обратиться к НАТО для проведения консультаций.

Нам хотелось бы, чтобы НАТО

вновь стала организацией,

в которой страны-члены занимаются вопросами

международной безопасности, вызывающими у них тревогу,

начинают обсуждать возможные действия и, вероятно,

предпринимают совместные действия.

Но не все подпадает под действие статьи 5.

Под ее действие подпадает уникальная категория угроз,

связанных с военной силой. В статье говорится о вооруженных нападениях.

Все другие угрозы, которые могут быть большими, растущими,

даже серьезнее и масштабнее угрозы вооруженного нападения,

являются вопросами, которыми мы можем заниматься и которые мы можем обсуждать

за столом переговоров с участием 28 стран, чтобы выяснить, как решить их коллективно.

Можем ли мы вместе справиться с этими угрозами?

Будет ли Россия представлена в концепции

скорее как партнер или как угроза?

Мы давно согласились с тем, что Россия не является угрозой.

В 1997 году мы подписали Основополагающий акт,

в котором сказано, что мы не считаем друг друга противниками.

В Концепции не будет рассматриваться вопрос о том,

какие страны грозят нам.

В Концепции будет рассматриваться,

в какой обстановке действует сегодня Североатлантический союз.

С какими вызовами сталкиваются государства-члены?

Как государствам лучше всего справиться

с этими вызовами,

действуя открыто и дальновидно,

чтобы не только государствам-членам,

но и парламентам и населению вновь дать

четкое представление о предназначении этого союза.

Во времена моего детства, когда я просыпался и слышал «НАТО»,

я знал, о чем идет речь: оборона от различимой угрозы.

Мы вновь должны понять, в чем предназначение НАТО

в совсем иной, очень сложной и неоднозначной обстановке.

Тем не менее, эта организация жизненно важна:

28 стран ведут совместную работу, чтобы справиться с этими вызовами.

Если четко разъяснять задачи этой организации, если люди начнут лучше понимать,

что такое НАТО, отразится ли это на ее популярности

и на общественном мнении в отношении конфликта в Афганистане?

Думаю, что да.

Если люди осознают важность этого союза

и того, что мы пытаемся сделать в Афганистане,

определенная степень поддержки этих усилий со стороны общественности более вероятна.

Неопределенность – одна из причин, побуждающих нас

подумать над тем, какой должна быть наша стратегия

в Афганистане и как продвигаться вперед. В том числе для того,

чтобы мы могли лучше разъяснить общественности наших стран, почему следует

продолжать начатое дело, почему так важен успех для безопасности стран НАТО.

То же относится и к НАТО.

Составление новой Концепции по прошествии десяти лет с момента

написания предыдущей, составление заявления на будущее,

чтобы придать законность НАТО в глазах общественности – это важное занятие.

В Концепции должны быть изложены требования

и обязательства стран-членов,

для чего, разумеется, необходимы также бюджетные обязательства.

Оборонные бюджеты попали под обстрел, они сокращаются.

Это трудный момент для принятия новой Стратегической концепции?

Но он не должен быть таковым, поскольку суть союза в том, чтобы

28 стран-членов прилагали коллективные усилия, направленные на преодоление

брошенных всем нам вызовов. Речь идет о том, чтобы добиваться больших результатов

меньшими средствами. Одна из причин, по которой мы должны активизировать

деятельность Североатлантического союза, заключается в том, что

каждый может внести небольшой вклад, в результате чего сумма общих усилий увеличится.

Во времена нехватки финансовых средств и сокращения оборонных бюджетов

мы должны прилагать еще большие усилия, чем прежде.

Это и есть основное предназначение любого союза.

Приведет ли это к тому, что надо будет проделывать меньше двойной работы?

Должно привести. Страны должны совместно вкладывать средства,

вместе закупать технику, которую в одиночку они не могут себе больше позволить,

как мы поступили с самолетами C-17 и самолетами ДРЛО.

Определенные виды техники отдельные государства никогда не могли приобрести.

А теперь они есть.

В этом суть союза. Добиваться больших результатов меньшими средствами.

Вот что означает рациональное использование средств. Поэтому министерства обороны

вместо того чтобы пытаться урезать финансирование и расходы в НАТО,

должны с помощью НАТО постараться добиться максимальной пользы от своих затрат.

Считаете ли вы, что в результате этого улучшится сотрудничество

с другими международными организациями, такими как ООН и ЕС?

Для НАТО чрезвычайно важно понять

и четко изложить в этой Концепции, что

в этом мире одной организации или стране

не справиться самостоятельно с брошенными нам вызовами.

Сотрудничество с организациями – один из способов

добиться максимального влияния на международные дела.

Будь-то региональные организации, такие как ЕС или Африканский союз,

или глобальные, как ООН. Будущее Североатлантического союза –

в партнерских отношениях с другими организациями, другими странами

и другими частями света.

Что вы думаете по поводу открытого обсуждения Концепция?

В конечном итоге мы добьемся большего единства между союзниками,

но в спорах проявится больше разногласий, не правда ли?

Есть расхождения во мнениях в Североатлантическим союзе и в странах.

В этом суть демократии. Мы обсуждаем их, спорим

и стараемся прийти к новому мнению,

с которым большинство из нас могут согласиться. В этом суть демократии.

Мы не можем скрывать своих разногласий.

Обнаружив их, нам, может быть, удастся выработать новые способы совместной

работы и пойти вперед,

и мы убедимся в ценности того, что объединяет нас,

а это сильнее наших разногласий.

У нас общие ценности, общая заинтересованность в безопасности,

и мы должны работать вместе, так как в одиночку мы потерпим неудачу.

Будут ли в Стратегической концепции

каким-то образом рассматриваться внутренние процессы НАТО,

например, порядок принятия решений?

Надеюсь, что да.

Эта организация крайне нуждается в реформе.

Она адаптировалась к меняющемуся миру путем разовых изменений.

Когда одним советом управляют 400 комитетов – это ненормально.

Так что, фундаментальная реформа,

пересматривающая то,

как эта организация ведет дела

в изменившемся мире, когда надо

гибко и быстро принимать решения,

основанные на качественном анализе, обязательно должна быть частью

той работы, которую мы стараемся

проделать.

Мы не можем продолжать, как раньше, мы должны начать вести дела так, чтобы

способствовать достижению целей и выполнению функций этого альянса.

Говоря об угрозах, мы понимаем, что многие из них исходят от негосударственных структур,

а НАТО – это союз национальных государств.

Наступил ли момент, когда альянс может сказать, что мы адаптируемся к этим

новым условиям, где больше асимметричных угроз?

Угрозы намного разнообразнее по сравнению с 1949 годом, когда был составлен

Вашингтонский договор. Они исходят из различных точек,

и нам нужны структуры и процессы, чтобы справиться с ними.

Мне кажется, мы довольно хорошо продвинулись в этом направлении.

Мы хорошо выявляем угрозы. Мы знаем,

как эффективно справиться с ними

и, самое важное, решаем делать это вместе, а не по отдельности.

Таким образом, мы добиваемся максимальных результатов, преодолевая эти угрозы.

Но мы должны понять, каким образом происходящее сегодня

затрагивает безопасность государств-членов.

Как эффективнее всего справиться с этими угрозами?

Считаете ли вы, что прояснить в Стратегической концепции,

чем НАТО не занимается, так же важно, как и прояснить, чем она занимается?

Я не считаю, что надо говорить, чем мы не занимаемся,

но надо четко обозначить, чем мы занимаемся.

В каждом случае государствам-членам придется решать, надо ли

предпринимать действия или нет. Эта организация работает по принципу консенсуса.

28 государств-членов должны прийти к соглашению, и они могут сделать все,

о чем 28 государств-членов договорятся.

Заключительный вопрос, который я задаю всем:

если бы вам нужно было выделить один фундаментальный вопрос, на который

Стратегическая концепция обязательно должна ответить, какой бы это был вопрос?

Как НАТО быть эффективным игроком в глобализованном мире?

Мы живем в мире глобальных угроз, вызовов и возможностей,

но мы являемся региональным союзом в Североатлантическом регионе.

Как сделать эффективной роль этого регионального игрока в глобализованном мире?

Вот какой нам брошен вызов –

нам как отдельным странам и как союзу.

Спасибо, господин посол! – Не за что.

Поделиться    DiggIt   MySpace   Facebook   Delicious   Permalink