ЯЗЫК
Из-за перевода русскоязычный выпуск "Вестника НАТО" размещается в Интернете примерно через две недели после англоязычного.
О "Вестнике НАТО"
Представление материалов на рассмотрение
Сведения об авторских правах
Редакционная коллегия
 RSS
Отправить эту статью другу
Подписаться на "Вестник НАТО"
  

Битва умов

Get the Flash Player to see this player.

Та же концепция – разные углы зрения: видео 1

Каким образом выбор момента для разработки новой Стратегической концепции скажется на результатах? Сможет ли она справиться с угрозами последующих десятилетий? Как она изменит ведение совместной работы международными организациями? Что будут означать изменения в концепции для военнослужащих? Все эти вопросы подробно рассматриваются в данном разделе.

 Субтитры: ВКЛ / ВЫКЛ

Та же концепция – разные углы зрения

Каким образом выбор момента для разработки новой Стратегической концепции скажется на результатах? Сможет ли она справиться с угрозами последующих десятилетий? Как она изменит ведение совместной работы международными организациями? Что будут означать изменения в концепции для военнослужащих? Все эти вопросы подробно рассматриваются в данном разделе.

НАТО обсуждает свое будущее направление или так называемую Стратегическую концепцию.

Но вместе с тем она обращается к тому, что было принято еще в 1949 году.

Если и есть что-то неизменное,

так это воля людей к свободе и миру.

Обсуждается важнейшая функция:

нападение на одного – это нападение на всех, как утверждается в статье 5.

Насколько важна будет статья 5 для подготовки новой Стратегической концепции?

Очень важно понять содержание статьи 5.

Речь идет не о том, чтобы менять формулировки Договора.

Договор, все 14 статей и 23 предложения, –

отличный, предельно четкий документ.

Перед всеми нами стоит вопрос:

что означают в современном мире эти слова шестидесятилетней давности?

Статья 5, с учетом как новых, так и старых угроз,

должна оставаться главной задачей Североатлантического союза.

Статья 5 занимает центральное место в самой НАТО.

Поэтому она занимает центральное место и в новой Стратегической концепции:

потому что в этом суть НАТО...

НАТО – это военно-политический оборонный союз,

и необходимо задать вопрос: оборона от кого и от чего?

На этот счет у членов НАТО разные мнения,

и по этой причине обсуждение статьи 5 – ключевой элемент всего процесса.

Некоторые считают, что самый лучший вариант –

оставить Стратегическую концепцию как можно более узкой и конкретной.

Другие утверждают, что в виду столь большого числа новых угроз

и меняющейся обстановки,

концепция должна быть как можно более общей и широкой.

Консенсус склоняется к сохранению статьи 5 в довольно узком виде.

В конечном итоге вооруженное нападение – это...

ну что же, когда оно произойдет, мы его узнаем.

Для нас найти правильное сочетание в контексте статьи 5

означает, что операции в рамках статьи 5 и операции за пределами территории НАТО

являются, вероятно, самым важным элементом новой Стратегической концепции.

И хотя будет много разговоров о будущих угрозах,

таких как изменение климата, у многих людей еще живы воспоминания о том,

как жилось в Центральной и Восточной Европе всего 20 лет назад.

И они задаются вопросом: эти угрозы в самом деле миновали?

Судя по всему, война в Грузии в 2008 году привела лишь к поляризации мнений.

В августе 2008 года, когда шла война в Грузии, в НАТО произошел раскол.

Но, как видно из обсуждений по сегодняшний день, спор идет вокруг вопроса о том,

должны ли мы сосредоточиваться почти исключительно на Афганистане

и приспосабливать наши вооружения и военную технику, бюджет,

структуру вооруженных сил и органов военного управления

к ведению военных действий аналогичных войне в Афганистане, или мы должны

по-прежнему готовиться к более обычному нападению на территорию НАТО?

События августа 2008 года изменили условия безопасности в Европе.

Потому что было совершено нападение...

первый инцидент подобного рода у дверей Европы

с момента распада Советского Союза и окончания «холодной войны».

Так что этот фактор нужно учитывать

при рассмотрении новой Стратегической концепции.

Наш исторический опыт и недавние события

в восточной части Европы продемонстрировали,

что обычные угрозы по-прежнему существуют.

Конечно, вероятность их небольшая,

но когда речь идет об обычных угрозах,

даже небольшая вероятность заслуживает внимания.

Чем больше страны НАТО в Центральной, Восточной и Северной Европе, считающие

самым большим поводом для беспокойства Россию, будут ощущать,

что они не получают поддержки от НАТО, тем сложнее им будет

объяснять, почему надо тратить деньги, ресурсы и отдавать жизнь

в Афганистане. Потому что общественность в этих странах спросит:

почему мы там? Почему НАТО не делает для нас того, что мы делаем для других?

И дебаты эти ведутся во время самого серьезного финансового кризиса за несколько десятилетий.

Это значит, что у людей меньше денег на расходы

и что бюджеты правительств так же сокращены.

Ожидается, что оборонные бюджеты серьезно пострадают.

Так что будущая Стратегическая концепция должна расставить приоритеты.

Спор всегда обещал расхождения во взглядах,

для того он и задумывался,

и эти расхождения уже проявились.

Это, вероятно, наиболее спорный вопрос сейчас в НАТО:

как воспринимать Россию? И Россия не всегда

помогает избежать этих споров.

Одни страны НАТО видят в России партнера,

другие считают партнерство с ней проблематичным.

Не в плане агрессии, но с точки зрения «провала» экономики

или стабильности.

В Североатлантическом союзе явно наблюдается расхождение во мнениях.

В этом суть демократии. Мы обсуждаем эти разные мнения,

спорим о них и открыто пытаемся выработать новый подход,

наилучшим образом согласующий наши точки зрения. В этом суть демократии.

Мы не можем скрывать свои расхождения во мнениях.

Выставляя их напоказ, мы можем найти новые способы

совместной работы, чтобы пойти дальше.

Но, несмотря на эти расхождения, большинство в НАТО согласны с тем,

что Россия и работа с Россией по-прежнему принципиально важны.

Я не думаю, что кто-то должен отказаться от процесса взаимодействия с Россией.

Это взаимодействие должно идти в практическом ключе.

И мы видим ряд вопросов, над которыми мы можем вместе работать.

Есть вещи, для которых нам нужна Россия,

и мы сможем работать вместе с Россией.

Демонизировать Россию или какую-либо другую страну делу не поможет.

Мы давно согласились с тем, что Россия не представляет угрозу.

В 1997 году мы подписали Основополагающий акт,

в котором говорится, что мы не считаем друг друга противниками.

Концепция не будет рассматривать вопрос о том,

какие страны грозят нам.

В Концепции будет рассматриваться:

в каких условиях действует Североатлантический союз?

Какие проблемы стоят перед государствами-членами?

И как им лучше всего справиться с ними?

Многое зависит также от действий России,

хочет ли она быть настоящим партнером НАТО или нет?

Латвия всячески поддерживала бы тот факт, что Россия может быть

надежным и предсказуемым партнером Североатлантического союза...

Однако если взглянуть на происходящее в последнее время в России,

то возникают сомнения насчет надежности России как партнера.

Но важно, чтобы при малейшей возможности

Североатлантический союз взаимодействовал с Россией.

Что об этом думает Россия?

Игорь Юргенс, советник Президента Медведева по вопросам внешней политики.

Наша страна граничит с тремя «супервеликанами»:

Европейским союзом, США и Китаем.

Так что иногда, когда играешь в этом треугольнике, и кто-то ведет себя не по-дружески,

то у вас больше шансов.

Если мы наконец-то договоримся по ряду вопросов,

о принципах, ценностях

и интересах с США и Европой,

тогда Китай, который всегда будет большим игроком,

будет играть не столь важную роль в этом сотрудничестве.

Мы же не китайцы…

Он уверен, что путь России не приведет к конфликту с Западом.

У Западной Европы, ушедшей, вероятно, на пятьдесят лет вперед в плане

развития цивилизации, более развитые ценности.

Но в принципе, такие ценности, как семья, заповеди

«не укради», «люби своих детей», «люби свою страну», – у нас

точно такие же.

Проявления разные. Мы делаем чуть больший упор на

интересы, потому что ценности

чуть больше развиты и тоньше

в вашей части света по сравнению с моей.

Но потом, я полагаю, они сблизятся.

Концепция также могла бы в большей мере прояснить,

где, когда и почему НАТО проводит операции.

У нас должны быть критерии и принципы для наших операций.

Мне кажется, тогда нам было бы легче разбираться

на «домашнем фронте» с правительствами и парламентами,

с социальными и политическими партнерами,

потому что каждая операция имеет серьезные и важные отголоски дома.

Существует тенденция заниматься вещами, у которых нет конца.

Это не очень мудрый подход, даже если есть мандат ООН

и максимально широкая международная поддержка,

как в Афганистане.

Мы видим, что застряли, и не всегда находим нужную нам поддержку,

как в НАТО, так и у других.

А поддержка в виде ресурсов и политической воли принципиально важна

для успеха будущей Стратегической концепции.

В этом контексте я бы сказал, что стратегия – это

своего рода передовое мышление для стран НАТО

применительно к аспектам безопасности.

Если стратегия останется лишь словами, расходящимися с делом,

или не будет бюджетов, то такая стратегия бесполезна.

Мы должны быть реалистами, в том числе в своих амбициях.

В то же время речь идет о том, насколько мы надежны.

Если мы берем на себя вызов или какое-то обязательство,

мы должны быть способны выполнить его.

Если вы говорите: мы займемся всеми серьезными ситуациями с безопасностью в мире,

и в этом наше призвание,

тогда давайте с самого начала определимся с ресурсами.

Недостаточно выражать солидарность на словах, хотя это тоже не помешает.

Она должна быть действенной.

НАТО обсуждает свое будущее направление или так называемую Стратегическую концепцию.

Но вместе с тем она обращается к тому, что было принято еще в 1949 году.

Если и есть что-то неизменное,

так это воля людей к свободе и миру.

Обсуждается важнейшая функция:

нападение на одного – это нападение на всех, как утверждается в статье 5.

Насколько важна будет статья 5 для подготовки новой Стратегической концепции?

Очень важно понять содержание статьи 5.

Речь идет не о том, чтобы менять формулировки Договора.

Договор, все 14 статей и 23 предложения, –

отличный, предельно четкий документ.

Перед всеми нами стоит вопрос:

что означают в современном мире эти слова шестидесятилетней давности?

Статья 5, с учетом как новых, так и старых угроз,

должна оставаться главной задачей Североатлантического союза.

Статья 5 занимает центральное место в самой НАТО.

Поэтому она занимает центральное место и в новой Стратегической концепции:

потому что в этом суть НАТО...

НАТО – это военно-политический оборонный союз,

и необходимо задать вопрос: оборона от кого и от чего?

На этот счет у членов НАТО разные мнения,

и по этой причине обсуждение статьи 5 – ключевой элемент всего процесса.

Некоторые считают, что самый лучший вариант –

оставить Стратегическую концепцию как можно более узкой и конкретной.

Другие утверждают, что в виду столь большого числа новых угроз

и меняющейся обстановки,

концепция должна быть как можно более общей и широкой.

Консенсус склоняется к сохранению статьи 5 в довольно узком виде.

В конечном итоге вооруженное нападение – это...

ну что же, когда оно произойдет, мы его узнаем.

Для нас найти правильное сочетание в контексте статьи 5

означает, что операции в рамках статьи 5 и операции за пределами территории НАТО

являются, вероятно, самым важным элементом новой Стратегической концепции.

И хотя будет много разговоров о будущих угрозах,

таких как изменение климата, у многих людей еще живы воспоминания о том,

как жилось в Центральной и Восточной Европе всего 20 лет назад.

И они задаются вопросом: эти угрозы в самом деле миновали?

Судя по всему, война в Грузии в 2008 году привела лишь к поляризации мнений.

В августе 2008 года, когда шла война в Грузии, в НАТО произошел раскол.

Но, как видно из обсуждений по сегодняшний день, спор идет вокруг вопроса о том,

должны ли мы сосредоточиваться почти исключительно на Афганистане

и приспосабливать наши вооружения и военную технику, бюджет,

структуру вооруженных сил и органов военного управления

к ведению военных действий аналогичных войне в Афганистане, или мы должны

по-прежнему готовиться к более обычному нападению на территорию НАТО?

События августа 2008 года изменили условия безопасности в Европе.

Потому что было совершено нападение...

первый инцидент подобного рода у дверей Европы

с момента распада Советского Союза и окончания «холодной войны».

Так что этот фактор нужно учитывать

при рассмотрении новой Стратегической концепции.

Наш исторический опыт и недавние события

в восточной части Европы продемонстрировали,

что обычные угрозы по-прежнему существуют.

Конечно, вероятность их небольшая,

но когда речь идет об обычных угрозах,

даже небольшая вероятность заслуживает внимания.

Чем больше страны НАТО в Центральной, Восточной и Северной Европе, считающие

самым большим поводом для беспокойства Россию, будут ощущать,

что они не получают поддержки от НАТО, тем сложнее им будет

объяснять, почему надо тратить деньги, ресурсы и отдавать жизнь

в Афганистане. Потому что общественность в этих странах спросит:

почему мы там? Почему НАТО не делает для нас того, что мы делаем для других?

И дебаты эти ведутся во время самого серьезного финансового кризиса за несколько десятилетий.

Это значит, что у людей меньше денег на расходы

и что бюджеты правительств так же сокращены.

Ожидается, что оборонные бюджеты серьезно пострадают.

Так что будущая Стратегическая концепция должна расставить приоритеты.

Спор всегда обещал расхождения во взглядах,

для того он и задумывался,

и эти расхождения уже проявились.

Это, вероятно, наиболее спорный вопрос сейчас в НАТО:

как воспринимать Россию? И Россия не всегда

помогает избежать этих споров.

Одни страны НАТО видят в России партнера,

другие считают партнерство с ней проблематичным.

Не в плане агрессии, но с точки зрения «провала» экономики

или стабильности.

В Североатлантическом союзе явно наблюдается расхождение во мнениях.

В этом суть демократии. Мы обсуждаем эти разные мнения,

спорим о них и открыто пытаемся выработать новый подход,

наилучшим образом согласующий наши точки зрения. В этом суть демократии.

Мы не можем скрывать свои расхождения во мнениях.

Выставляя их напоказ, мы можем найти новые способы

совместной работы, чтобы пойти дальше.

Но, несмотря на эти расхождения, большинство в НАТО согласны с тем,

что Россия и работа с Россией по-прежнему принципиально важны.

Я не думаю, что кто-то должен отказаться от процесса взаимодействия с Россией.

Это взаимодействие должно идти в практическом ключе.

И мы видим ряд вопросов, над которыми мы можем вместе работать.

Есть вещи, для которых нам нужна Россия,

и мы сможем работать вместе с Россией.

Демонизировать Россию или какую-либо другую страну делу не поможет.

Мы давно согласились с тем, что Россия не представляет угрозу.

В 1997 году мы подписали Основополагающий акт,

в котором говорится, что мы не считаем друг друга противниками.

Концепция не будет рассматривать вопрос о том,

какие страны грозят нам.

В Концепции будет рассматриваться:

в каких условиях действует Североатлантический союз?

Какие проблемы стоят перед государствами-членами?

И как им лучше всего справиться с ними?

Многое зависит также от действий России,

хочет ли она быть настоящим партнером НАТО или нет?

Латвия всячески поддерживала бы тот факт, что Россия может быть

надежным и предсказуемым партнером Североатлантического союза...

Однако если взглянуть на происходящее в последнее время в России,

то возникают сомнения насчет надежности России как партнера.

Но важно, чтобы при малейшей возможности

Североатлантический союз взаимодействовал с Россией.

Что об этом думает Россия?

Игорь Юргенс, советник Президента Медведева по вопросам внешней политики.

Наша страна граничит с тремя «супервеликанами»:

Европейским союзом, США и Китаем.

Так что иногда, когда играешь в этом треугольнике, и кто-то ведет себя не по-дружески,

то у вас больше шансов.

Если мы наконец-то договоримся по ряду вопросов,

о принципах, ценностях

и интересах с США и Европой,

тогда Китай, который всегда будет большим игроком,

будет играть не столь важную роль в этом сотрудничестве.

Мы же не китайцы…

Он уверен, что путь России не приведет к конфликту с Западом.

У Западной Европы, ушедшей, вероятно, на пятьдесят лет вперед в плане

развития цивилизации, более развитые ценности.

Но в принципе, такие ценности, как семья, заповеди

«не укради», «люби своих детей», «люби свою страну», – у нас

точно такие же.

Проявления разные. Мы делаем чуть больший упор на

интересы, потому что ценности

чуть больше развиты и тоньше

в вашей части света по сравнению с моей.

Но потом, я полагаю, они сблизятся.

Концепция также могла бы в большей мере прояснить,

где, когда и почему НАТО проводит операции.

У нас должны быть критерии и принципы для наших операций.

Мне кажется, тогда нам было бы легче разбираться

на «домашнем фронте» с правительствами и парламентами,

с социальными и политическими партнерами,

потому что каждая операция имеет серьезные и важные отголоски дома.

Существует тенденция заниматься вещами, у которых нет конца.

Это не очень мудрый подход, даже если есть мандат ООН

и максимально широкая международная поддержка,

как в Афганистане.

Мы видим, что застряли, и не всегда находим нужную нам поддержку,

как в НАТО, так и у других.

А поддержка в виде ресурсов и политической воли принципиально важна

для успеха будущей Стратегической концепции.

В этом контексте я бы сказал, что стратегия – это

своего рода передовое мышление для стран НАТО

применительно к аспектам безопасности.

Если стратегия останется лишь словами, расходящимися с делом,

или не будет бюджетов, то такая стратегия бесполезна.

Мы должны быть реалистами, в том числе в своих амбициях.

В то же время речь идет о том, насколько мы надежны.

Если мы берем на себя вызов или какое-то обязательство,

мы должны быть способны выполнить его.

Если вы говорите: мы займемся всеми серьезными ситуациями с безопасностью в мире,

и в этом наше призвание,

тогда давайте с самого начала определимся с ресурсами.

Недостаточно выражать солидарность на словах, хотя это тоже не помешает.

Она должна быть действенной.

Видео в Та же концепция – разные углы зрения:

1. Битва умов

2. Главное – выбор времени?

3. Новая эпоха, новые угрозы, новые ответы

4. Что это означает для военных?

Поделиться    DiggIt   MySpace   Facebook   Delicious   Permalink