Похож ли финансовый кризис по своему воздействию на теракт?

Как и террористическое нападение, финансовый кризис способен дестабилизировать государства

Франсуа Мелез утверждает, что нельзя недооценивать последствия финансового кризиса для безопасности и пытается выяснить, где возник кризис – в частном или в государственном секторе.

Шестидесятилетие НАТО было омрачено зловещей статистикой. Впервые за шестьдесят лет производительность в мире падает. Ожидается, что в процентном исчислении мировая торговля сократится еще больше. Финансовый грипп, начавшийся в США, быстро превратился в мировую эпидемию. Последствия для экономики и безопасности НАТО и партнеров ошеломляющие.

Североатлантическому союзу брошено два основных вызова: первый – сокращение оборонных расходов; второй – извлечение нужных уроков из кризиса.

Как сказал недавно в Конгрессе руководитель Национального разведывательного управления США, экономический кризис сменил терроризм в качестве «основной проблемы безопасности в ближайшее время».

Как сказал недавно в Конгрессе руководитель Национального разведывательного управления США, экономический кризис сменил терроризм в качестве «основной проблемы безопасности в ближайшее время». Однако он забыл упомянуть о зловещем сходстве между этим кризисом и террористическим нападением.

Для дестабилизации государств террористы обычно используют ограниченные по масштабу гибель людей и уничтожение имущества в качестве инструмента, заставляющего нести огромные экономические и социальные расходы. Угрожая основной финансовой или материальной инфраструктуре – транспорту, энергетике, связи и т.д., – террористы вынуждают правительства и население стран предпринимать дорогостоящие оборонительные действия. Запуганные потребители избегают рынка, замедляя тем самым экономический рост, усугубляя безработицу и политическую нестабильность.

Можно обнаружить сходство с падением рынка жилья в США. Последовавший за этим финансовый сбой быстро перекинулся с Уолл-Стрит на Мэйн Стрит. Большое число потребителей, напуганных падением цен на жилье и сокращением рабочих мест, перестали покупать. Одновременно финансовые рынки, заполоненные ценными бумагами, гарантированными ипотечными кредитами и быстро обесценивающимися хеджами, становились банкротами. Отчаянно пытаясь спасти пошатнувшиеся банки и страховые компании, правительства вмешались в ситуацию, предложив огромные пакеты срочной помощи. Резкое снижение потребительских расходов вдобавок к мораториям на выдачу кредитов поставили на колени даже самые здоровые компании, в результате чего потребовалось еще больше увеличить срочную финансовую помощь.

Reuters

Все дороги ведут на Уолл-Стрит?

В сочетании с зависимостью мировых финансовых институтов от «токсичных» средств спад потребления и инвестиций в США быстро распространился на международные рынки. Последствия для международной торговли и мировых финансов не обошли стороной ни одно государство.

Многие страны с переходной экономикой воспользовались низкими ставками кредитования и высоким уровнем иностранных инвестиций, чтобы увеличить государственные займы. Сегодня гораздо сложнее рефинансировать государственный долг и дефицит текущего платежного баланса. Если иностранные банки прекратят выдачу новых кредитов или откажутся пролонгировать непогашенные задолженности, число банкротств и безработица могут резко увеличиться.

Некоторым странам-членам и странам-партнерам предстоит реструктуризация долга или, что еще хуже, дефолт и крах национальной валюты. В связи с этим увеличивается риск политических беспорядков, поэтому последние кредиторские инстанции, такие как МВФ, Всемирный банк и Европейский центральный банк, вмешиваются в ситуацию, чтобы избежать политического хаоса.

Как все это сказывается на НАТО?

Первая проблема, с которой сталкивается НАТО, – неминуемое снижение оборонных расходов. В первую очередь руководство, отчаянно пытающееся обуздать стремительно растущий дефицит бюджета, обрушивается на принимаемые по усмотрению оборонные программы. Вторая проблема состоит в том, чтобы извлечь верные уроки из кризиса и не поддаться на протекционистское искушение.

Во многих странах предстоят серьезные сокращения оборонных расходов, чтобы компенсировать огромный долг, возникший у них в результате борьбы с банкротством и безработицей. Нет сомнений, что во многих государствах-членах НАТО и странах-партнерах и без того скромные расходы на оборону будут еще более ограничены. Независимые оборонные силы станут непозволительной роскошью, а коллективная безопасность должна стать все более привлекательной.

Статья 3 Североатлантического (Вашингтонского) договора 1949 года гласит: «Стороны… будут поддерживать и наращивать свой индивидуальный и коллективный потенциал борьбы с вооруженным нападением». Скорее всего, ответом на сегодняшний экономический кризис станет более «коллективный» и менее «индивидуальный» потенциал.

Радует то, что НАТО является средоточием обширной и ширящейся сети партнерских отношений, включающей теперь 28 членов. Посредством стратегической координации коллективных вкладов НАТО может выступать в качестве фактора преумножения силы, предоставляя каждому члену в обмен на его вклад полный комплекс оборонных сил и средств.

В Разделе 8 Стратегической концепции Североатлантического союза, принятой Североатлантическим советом в Вашингтоне в 1999 году, говорится: «Совместные обязательства и сотрудничество… гарантируют, что ни один из союзников не вынужден опираться исключительно на собственные национальные силы в решении основных задач обеспечения своей безопасности. Североатлантический союз обеспечивает им возможность реализовывать их основные задачи по обеспечению национальной безопасности на основе коллективных усилий».

Серьезный риск в связи со снижением оборонных расходов состоит в том, что на долю США придется еще более тяжелое бремя, причем именно в тот момент, когда американский оборонный бюджет тоже испытывает трудности. В то время как американские банки и финансовая система ослабли, а роль мировой валюты, которую играл доллар, стоит под вопросом, самый крупный в мире дебитор может оказаться не в состоянии продолжать субсидировать глобальную безопасность.

Как бы то ни было, экономии средств за счет совместных усилий по обеспечению безопасности удастся добиться, лишь пытаясь максимально эффективно использовать коллективные ресурсы. Один из важнейших залогов эффективности – содействие трансграничной оборонно-промышленной интеграции, включая трансатлантические связи, что поможет распределить бюджетное бремя по разработке и производству новых систем вооружений, а также связанную с обороной деятельность.

Конкуренция между трансграничными и трансатлантическими промышленными группами может облегчить доступ к новым технологиям, а также привести к созданию новой продукции, которая делает капиталовложения в оборону более рентабельными. Конкуренция способствует новаторству и создает стимулы для внедрения эффективных мер, позволяющих сократить расходы и производственный цикл. Содействие трансграничной трансатлантической промышленной интеграции приносит дополнительную пользу в виде еще большей политико-военной сплоченности НАТО. Это может укрепить Североатлантический союз и повысить его эффективность за счет большей оперативной совместимости и лучшего соотношения цены и качества.

Второй серьезный вызов, брошенный Североатлантическому союзу, – это опасность того, что страны вынесут неверные уроки из кризиса

Второй серьезный вызов, брошенный Североатлантическому союзу, – это опасность того, что страны вынесут неверные уроки из кризиса. Являемся ли мы свидетелями серьезнейшего развала капитализма и глобализации или существует более простое объяснение происходящему?

В своей новой книге известный экономист Джон Тэйлор из Стэндфордского Университета утверждает, что есть. Он приводит убедительные эмпирические доводы в пользу того, что «действия и вмешательство со стороны правительств стали причиной финансового кризиса, продлили и усугубили его».

Довольно заманчиво обвинить в экономических невзгодах Уолл-Стрит, алчных банкиров и недостатки рынка. Некоторые приходят к выводу, что капитализм потерпел неудачу и что правительства должны защищать свои промышленные предприятия и переосмыслить свою надежду на мировые рынки как залог будущего роста и процветания. Этот вывод был бы неверным. Виновен не капитализм.

На самом деле, я считаю, что валютно-кредитная и жилищная политика правительства США, действующего из лучших побуждений, являются коренными причинами текущего кризиса. Очевидно, что хищные брокеры в ипотечных сделках, алчные банкиры в инвестиционных банках, несведущие рейтинговые агентства, чрезмерно оптимистичные инвесторы, близорукие владельцы жилья и финансовые новаторы, изобретшие сложные вторичные ценные бумаги, – все сыграли определенную роль в финансовом кризисе. Но винить их в том, что они делали в основном то, что поощряла государственная политика, – ошибка.

Несколько основных политических курсов США, направленных на увеличение числа владельцев домов, были предназначены для решения проблемы предполагаемой дискриминации, защиты меньшинств и сокращения различия в доходах. К сожалению, мир убедился в том, что эти политические курсы, продиктованные добрыми намерениями, возымели ужасающие непреднамеренные последствия.

Эти политические курсы заставили финансовые институты сделать менее строгими требования по гарантии ипотечных кредитов. Таким образом, ипотечные кредиты второго класса предлагались людям с низкими доходами, плохим кредитным досье и даже нулевым первым взносом. В 2002 году в докладе правительства это даже приветствовалось как «нововведение в сфере ипотеки». Вскоре все имели доступ к этим рискованным нововведениям.

Reuters

В результате роста ипотечных кредитов второго класса возник бум, который не мог долго продолжаться

Две структуры, финансируемые правительством – «Фэнни Мэй» и «Фредди Мэк», – сыграли важнейшую роль в предоставлении государственных гарантий для ипотечных кредитов второго класса. В 90-е годы Министерство жилья и градостроительства США дало им указание резко увеличить финансирование ипотек для малоимущих. С целью дальнейшего расширения кредитования Конгресс всячески призывал их расширять свою деятельность и покупать ценные бумаги, обеспеченные ипотечными кредитами, в том числе рискованными ипотеками второго класса. За счет расширения деятельности «Фэнни Мэй» и «Фредди Мэк» было обеспечено финансирование значительного роста ипотечных кредитов второго класса и ипотек с плавающей ставкой. Когда разразился финансовый кризис, эти две компании являлись владельцами или гарантами приблизительно половины ипотечных кредитов в США.

С увеличением ипотечного кредитования вырос спрос на жилье, что способствовало начавшемуся в 90-е годы буму. С 2000 по 2003 год жилищный бум подогревался ориентированной на рост валютно-кредитной политикой, проводимой Федеральным резервом, в результате чего процентная ставка по краткосрочным займам снизилась до 1%.

В конечном итоге в 2006 году цены на жилье перестали расти из-за того, что процентные ставки вновь поднялись. По американским законам владелец жилья, у которого есть небольшой капитал или нет капитала и стоимость жилья которого становится ниже стоимости ипотечного кредита, может отказаться от своих финансовых обязательств. Последующий обвал цен на жилье и снижение стоимости ценных бумаг, гарантированных ипотеками, пошатнули глобальную финансовую систему и привели к текущему экономическому кризису. В 2008 году «Фэнни Мэй» и «Фредди Мэк» обанкротились и были национализированы.

Раздел 25 Стратегической концепции Североатлантического союза, принятой Североатлантическим советом в Вашингтоне 23-24 апреля 1999 года, гласит: «Североатлантический союз привержен широкому подходу к безопасности, что подразумевает важность… экономических… факторов, дополняющих обязательный оборонный аспект». Ввиду того, что популистские шаги, направленные против рынков, приведут к ослаблению деловой конъюнктуры страны и подорвут будущий рост и безопасность, НАТО надлежит широко распространить идею о том, что политические курсы, по крайней мере в такой же степени, что и рынок, привели к этому кризису. Неадекватное регламентирование и надзор за рынками сыграли определенную роль, но еще более важно, что такую же роль сыграли неадекватное регламентирование и надзор за политическими курсами правительств. Виновна не глобализация.

Процветание благодаря торговле, финансовые потоки и прямые иностранные инвестиции заложили надежную основу для будущего роста в большинстве государств-членов НАТО и стран-партнеров, в «тиграх» Азии и недавно в Индии, Китае, Бразилии и других быстро развивающихся экономиках. Опасность кроется в том, что популистская политика может остановить будущий рост, если из текущего кризиса не будут извлечены верные уроки.

Экономическая политика и политика национальной безопасности укрепляют друг друга. Со времен Второй мировой войны большое число наших важнейших экономических партнеров также были нашими ближайшими союзниками. Угрозы безопасности имеют тенденцию идти на убыль по мере того, как утверждается императив международной деловой активности. Посредством торговли и финансов глобализация создала беспрецедентное богатство и предоставила сотням миллионов людей во всем мире возможность вырваться из бедности.

Существует решающее доказательство того, что торговля имеет тенденцию сокращать число конфликтов. И в самом деле, включив в статистическое исследование показатели экономической свободы (в том числе свободную торговлю) и демократии, политолог Колумбийского университета Эрик Гэтцке пришел к выводу, что «для уменьшения числа жестоких конфликтов экономическая свобода приблизительно в 50 раз более эффективна, чем демократия». Стреляя в потребителей и поставщиков, денег не заработаешь. Как заметил Монтескье, «мир – естественное следствие торговли».

Поделиться    DiggIt   MySpace   Facebook   Delicious   Permalink