ЯЗЫК
Из-за перевода русскоязычный выпуск "Вестника НАТО" размещается в Интернете примерно через две недели после англоязычного.
О "Вестнике НАТО"
Представление материалов на рассмотрение
Сведения об авторских правах
Редакционная коллегия
 RSS
Отправить эту статью другу
Подписаться на "Вестник НАТО"
  

Под ледяным покровом земного шара...

Дальний Север: почему он важен...

Get the Flash Player to see this player.

«Вестник НАТО» выясняет, почему Дальний Север стал вдруг первоочередным вопросом и каким образом происходящие там изменения затрагивают разведку нефти и газа, появление новых важных морских путей, рыбную ловлю и экологию. В «Вестнике» дается анализ возможных политических последствий. В этом видеофильме ведущие политики, ученые и высшее военное руководство НАТО дают интервью на данную тему.

Продолжительность видео: 15 мин.

 Субтитры: ВКЛ / ВЫКЛ

ПОЛ КИНГ (редактор «Вестника НАТО»): Дальний Север.

Точка земного шара, которая не похожа ни на одну другую.

Климат меняется здесь, по крайней мере, в два раза быстрее, чем в других районах мира.

С увеличением выбросов углерода тает ледяной покров.

Из-за таяния льда меньше солнечного тепла отражается от поверхности Земли,

и поэтому она нагревается еще больше.

Дальний Север – один из районов, где больше всего заметно, что происходит с планетой Земля.

А происходящие в этом районе изменения будут иметь радикальные последствия.

АДМИРАЛ ДЖАНПАОЛО ДИ ПАОЛА (председатель Военного комитета НАТО): В определенном смысле

на Дальнем Севере может произойти революционное изменение.

СОРЕН ГАДЕ (министр обороны Дании): Дальний Север фигурирует сегодня на повестке дня,

но через несколько лет этот вопрос станет еще более важным.

НЕИЗВЕСТНЫЙ: Силы спец. операций устанавливают наблюдательные пункты и пулеметные позиции.

КИНГ: В настоящий момент мало кто обнаружит связь между тем,

что происходит на Дальнем Севере, и новостными сообщениями, подобными этому.

НЕИЗВЕСТНЫЙ: Но никто не знает, попытаются ли пираты нанести удар и когда это произойдет.

НЕИЗВЕСТНЫЙ: Это бойцы голландского аналога великобританской Специальной

воздушно-десантной службы. Они обучены ведению антитеррористических операций.

А теперь они готовятся к действиям против сомалийских пиратов.

КИНГ: Но с таянием льда для кораблей открываются новые морские пути через Арктику.

Это означает, что корабли смогут избегать кишащие пиратами воды.

НЕИЗВЕСТНЫЙ: ...на фрегате «Де Рюйтер» у берегов Сомали.

НЕИЗВЕСТНЫЙ: Более 80% российского экспорта газа в...

КИНГ: Точно так же, мало кто усмотрит прямую связь с этим новостным сообщением.

НЕИЗВЕСТНЫЙ: В самый холодный день зимы три из них были фактически закрыты,

в результате чего объем поставок в Боснию сократился на 25 %, в Румынию – на 75 %,

а здесь, в Австрии поставки сократились на 90 %.

КИНГ: Но ряд стран считают, что под тающим льдом Арктики

находятся огромные запасы нефти и газа.

Если это так, энергетический пейзаж Европы может радикально измениться.

Д-р Арни Снорассон возглавляет Исландскую метеорологическую службу.

Он знает о последствиях изменения климата, как говорится, из первых рук.

Д-Р АРНИ СНОРАССОН (начальник Исландской метеорологической службы):

Мы наблюдаем изменения во многих районах.

Я считаю, что наиболее постоянными являются изменения, происходящие здесь в системе ледников.

В Исландии находится самый крупный в Европе ледник площадью около 10000 кв. километров,

и все говорит о том, что за прошедшие десять лет он очень быстро сокращался.

Многие арктические ледники отступили на несколько сотен метров за последние несколько лет.

А масса сокращается, вероятно, на пять – десять процентов.

КИНГ: Один из важнейших вопросов, по которым надо определиться на Дальнем Севере, – это море.

В настоящий момент огромная масса льда окружает Северный полюс, но этот лед быстро тает.

Когда он превратится в годное для судоходства море, останется нерешенным вопрос:

кому оно принадлежит? В настоящий момент главным юридическим документом по данному вопросу

является Конвенция по морскому праву, определяющая, что юрисдикция страны распространяется

на район, находящийся в 200 километрах от ее побережья. Но что делать с остальной частью моря

по-прежнему под вопросом. Вполне понятно, что во многом новый интерес

в отношении Дальнего Севера

объясняется возможными залежами нефти и газа.

Эти залежи, расположенные под недоступным доселе льдом,

вызвали интерес к региону.

СОРЕН ГАДЕ (министр обороны Дании): В связи с тем, что в этом районе могут быть обнаружены

большие запасы нефти, он занимает столь важное место на повестке дня всех государств.

Если в принадлежащем вам районе есть много нефти

и вы собираетесь вести добычу, можно стать очень богатым. Может быть не сегодня,

когда баррель нефти стоит 40$, но если он будет стоить 140$, то смысл есть.

КИНГ: Но речь идет лишь об оценках залежей. Даже если они существуют на самом деле,

чтобы добраться до них и вести добычу потребуются более совершенные технологии и методы.

СНОРАССОН: Да, это будет серьезнейшей технологической проблемой,

но, конечно же, с отступлением льда возможностей будет больше.

КИНГ: В центре многочисленных обсуждений ситуации с энергоресурсами здесь, на Дальнем Севере

залежи, которые, как предполагается, расположены под тающим сейчас льдом.

Эти залежи нефти газа могут составить до 20 процентов мировых неразведанных запасов.

Даже Исландия начала недавно вести разведку нефти на своем северном побережье.

Тем не менее, ситуация с энергоресурсами гораздо сложнее.

Чем больше тает ледяной покров, тем больше образуется воды,

которая может быть использована для выработки гидроэлектроэнергии.

Если меняется миграционное поведение рыб, появляются возможности для увеличения биомассы.

А рыболовство – одна из областей, ощущающих на себе изменение климата,

что также может возыметь экономические и политические последствия.

ИОГАНН СИГУРЙОНССОН (генеральный директор Исландского института морских исследований):

Мы наблюдаем миграцию пелагических видов рыб из одной зоны в другую в зависимости от

изменения морской среды. На примере пелагических видов рыб очень хорошо видно, что может

произойти, когда изменится климат. В предстоящие годы в связи с изменением миграционного

поведения рыбы у Исландии может оказаться меньше рыбных ресурсов, чем в этом году.

КИНГ: Кому-то может показаться, что споры вокруг прав на рыбную ловлю – это менее важная тема

по сравнению с другими обсуждаемыми темами, касающимися Дальнего Севера. Но это не так.

Споры вокруг прав на рыбную ловлю приводили к крупным конфликтам в прошлом,

а более мелкие конфликты продолжаются и сегодня.

Причем споры эти идут даже среди дружеских государств. Суть проблемы с правами на

рыбную ловлю состоит в том, какой метод применяется для принятия решения.

Некоторые страны предпочитают метод демаркации зон.

Он позволяет обозначить зону, выделенную стране для рыболовства.

Но проблема здесь в том, что из-за изменения климата рыба ведет себя по-другому,

поэтому нет гарантий, что эти виды рыб будут находиться в этой зоне в следующем году.

Однако другие страны предпочитают метод предыдущих уловов.

То есть, если в прошлом они ловили определенное количество рыбы, значит,

и впредь им должен быть гарантирован такой же улов.

Проблема с этим методом связана с тем, что некоторые страны изо всех сил стараются

поймать как можно больше рыбы, что ведет к чрезмерному промыслу

и может в конечном итоге привести к исчезновению популяции рыбы.

В регионе возникает еще одна проблема, являющаяся и потенциальной возможностью:

как лучше воспользоваться появлением там новых, более коротких морских путей?

ГЕНЕРАЛ ДЖОН КРЭДДОК (Главком ОВС НАТО в Европе):

Более короткие пути означают более короткое расстояние, пройденное в милях.

Это преимущество будет привлекательным для судоходства, для торговых судов во всем мире,

так что интерес к этому району будет гораздо шире и не ограничится лишь НАТО и Россией.

В моем понимании, речь идет о глобальных последствиях, глобальных контактах и отношениях.

КИНГ: Чем больше льда тает, тем больше новых морских путей, которые

могут иметь принципиальное значение для коммерческих фирм. У них появится возможность

сократить некоторые пути вдвое, если не больше. Но в связи с этим возникает

несколько вопросов. Каким судам разрешается ходить и по каким путям?

Кто кому платит пошлины? И кто принимает меры в случае аварий и инцидентов?

Подобный ход событий является прекрасной иллюстрацией того, как военным и гражданским органам

придется вести совместную работу для решения назревающих вопросов на Дальнем Севере.

ЙОНАС ГАР СТОРЕ (министр иностранных дел Норвегии): Ни одна из этих проблем

не является чисто военной. Это гражданско-военные проблемы.

Так что мы должны взглянуть на свои возможности,

как среди гражданских органов, так и среди военных.

Например, в плане наблюдения, необходимого для управления

широкими океанскими просторами, которые открываются теперь перед нами.

Мы не можем рассчитывать только на военные средства наблюдения, нам также надо подключить

гражданские средства наблюдения,

например, метеорологическое наблюдение, надо объединить их.

КРЭДДОК: Я считаю, что здесь есть два вида сотрудничества.

Первый – сотрудничество внутри Альянса,

сотрудничество среди государств в военной сфере.

Другой, более крупный вид сотрудничества –

сотрудничество между гражданскими и военными органами в морской сфере.

И, как мне представляется, здесь открываются большие возможности в будущем.

КИНГ: Вероятно, самым важным будет сотрудничество в научной сфере.

АДМИРАЛ ДЖАНПАОЛО ДИ ПАОЛА (председатель Военного комитета НАТО):

Наука действительно может помочь вписать характер изменений в должные рамки.

Если все произойдет так, как предсказывают, речь идет действительно об огромной физической,

а потому и политической революции.

СТОРЕ: Наука имеет ключевое значение. Я задаюсь вопросом, обладаем ли мы необходимыми знаниями,

чтобы определить, каким образом мы будем вести разведку месторождений? Обладаем ли мы

знаниями о безопасности, чтобы войти в новые воды? Нам еще очень многое неизвестно.

КИНГ: Но одного научного сотрудничества недостаточно. Нужны дополнительные инвестиции,

чтобы вести научно-исследовательскую работу

и понять, что происходит на Дальнем Севере.

СНОРАССОН: Я, например, руковожу проектом по сбору и мониторингу

гидрологических данных в Арктике.

И явно не хватает операционных систем, средств наблюдения,

не хватает даже для решения имеющихся вопросов.

Полагаю, это относится ко многим научным наблюдениям.

Они не настолько основательны, чтобы сделать реальную оценку

тех изменений, которые произошли недавно.

КИНГ: Но для того чтобы лучше понять их,

нужно будет преодолеть преграду в виде национальных интересов.

СНОРАССОН: Всегда сложно получить информацию от органов власти,

особенно когда речь идет о ресурсах или вопросах, связанных с ресурсами.

КИНГ: И национальные интересы не ограничиваются лишь наукой.

Они могут распространяться и на военную сферу.

КРЭДДОК: Нужно провести инвентаризацию, а потом определить, что нам, возможно, придется делать,

что нам могут поручить сделать, а затем посмотреть, насколько адекватен этот «инвентарь»,

предоставленный в распоряжение НАТО. Потому что если у государства есть десять единиц

чего-либо, а оно обязуется предоставить только пять, это означает, что у него есть

национальные интересы, которые оно захочет соблюсти, прежде чем выделить средства для НАТО.

КИНГ: Происходящие на Дальнем Севере изменения затрагивают не только Дальний Север.

Их последствия будут ощущаться на всей планете. Многие комментаторы

указывают на то, что вопросы Дальнего Севера – это не просто вопросы Арктики или

вопросы, касающиеся пяти пограничных с регионом стран. Это глобальные вопросы.

Это заметно по интересу, проявленному к происходящему в регионе

такими странами, как Китай, Япония и даже Индия.

Некоторые технологии, применяемые сейчас в Арктике, были разработаны

в таких странах, как Южная Корея.

На примере Исландии очень хорошо заметен глобальный характер этого вопроса.

Этот район находится на стыке североамериканского и европейского тектонического пласта.

Это означает, что в настоящий момент я стою в Европе, а теперь – в Северной Америке.

Вы ощущаете, что Дальний Север – это глобальный вопрос?

СТОРЕ: Верное замечание. В Арктический совет входят пять прибрежных государств Арктики,

плюс Финляндия, Швеция и Исландия.

Однако, как вы заметили, в Арктике речь идет о глобальных вопросах.

Это удивительная сторона дела.

В НАТО мы говорим о неделимости безопасности. Это по большей части географическое понятие.

Имеется в виду, что мы все в одной «лодке» безопасности. Но мне кажется, что сейчас

мы более предметно подходим к неделимости безопасности. Глобальное потепление говорит об одном:

о взаимозависимости, причем неважно, где вы находитесь на планете.

ДИ ПАОЛА: С одной стороны, было бы правильно, если бы НАТО задумалась о своей роли

в связи с данной глобальной проблемой. Но с другой стороны, слишком замыкаясь на НАТО,

мы неизбежно рискуем сделать это вопросом НАТО и России, а значит, превратить это в некую

военную угрозу, угрозу безопасности. Так что давайте расширим этот вопрос,

потому что если приобщить к нему не только Россию,

но и Китай, Японию, Корею, Индию,

то сразу становится понятно, что речь не идет о военной конфронтации между НАТО и Россией

на Севере, как и в других районах.

КИНГ: Несмотря на некоторые сообщения в СМИ, сотрудничество между Россией и

странами НАТО на Дальнем Севере идет относительно хорошо.

В июле 2008 года, например, норвежские и российские моряки провели

в Северном море совместные учения по поиску и спасанию подводных лодок.

СТОРЕ: Сейчас от нас требуется признать, что мы живем в другую эпоху,

в эпоху, когда большая часть рисков, которыми мы должны управлять,

не находятся в ведении только одного государства или только вооруженных сил.

Речь идет о гражданско-военных проблемах, стоящих перед несколькими государствами,

и с точки зрения Норвегии, Россия является частью решения многих из них, а не частью проблемы.

КРЭДДОК: Весь диапазон сотрудничества между НАТО и Россией на уровне военных

является важным. Это одна сторона дела.

Несомненно, за годы у военных накопился огромный опыт, и когда будут созданы

все политические условия, необходимые для продолжения взаимодействия на уровне военных,

особенно в этом районе, мы с нетерпением приступим к этой работе.

КИНГ: Но сложно не замечать, на каком фоне идет участие России в делах Дальнего Севера.

Россия уже водрузила свой флаг на морском дне на Северном полюсе,

и у нее явно есть свои интересы в регионе.

ДИ ПАОЛА: Какие интересы у России?

У России те же интересы, что и у других.

Просто она хочет преследовать их по-другому, а интересы те же самые.

СТОРЕ: У России большой потенциал на Севере, у нее всегда был большой стратегический потенциал.

Сейчас Россия модернизирует свой флот, самолеты, возобновляет свою деятельность.

Мы не расцениваем это прежде всего как что-либо, направленное непосредственно

на отдельную группу стран или на отдельную страну.

Это способ, которым Россия хочет вновь утвердить свое присутствие.

Нам нужно осторожно следить за этим и реагировать, мне кажется, соответствующим образом.

Но не раскручивать спираль потенциальной военной конфронтации,

потому что нет военных решений для стоящих перед нами проблем,

и я глубоко верю в то, что сотрудничество и снижение напряженности будет

во многом полезным для того, к чему стремится Россия в этой части Арктики.

КРЭДДОК: Здесь есть возможности для достижения договоренностей и соглашений,

чтобы не было своего рода черных дыр в Арктическом регионе, и чтобы мы владели обстановкой.

Это самое важное. Как я уже сказал ранее, мы не должны быть повсюду,

но нам хотелось бы знать, что происходит повсюду.

КИНГ: Некоторые позиции, некоторые факты и цифры по-прежнему туманны на Дальнем Севере,

но, как кажется, по крайней мере, в одном все согласны.

Все надеются, что будет найдено решение, напоминающее расположенный здесь «Голубой Лагун»:

что-то вполне естественное и отвечающее всеобщим интересам.

ДИ ПАОЛА: Нам нужно избежать демонстрации военных намерений в Арктике.

Нужно избежать ситуации, когда в ответ на наращивание мощи с чьей-либо стороны

мы решим, что нам тоже надо наращивать мощь,

потому что в конечном итоге

это вызовет реакцию, ответное наращивание мощи, а потом и обернуться не успеешь,

как окажешься в состоянии вооруженной конфронтации. Этого не нужно.

СТОРЕ: Возвращаясь к брошенному нам вызову, должен отметить, что давно настало время

обсудить Дальний Север в контексте меньшей напряженности.

ПОЛ КИНГ (редактор «Вестника НАТО»): Дальний Север.

Точка земного шара, которая не похожа ни на одну другую.

Климат меняется здесь, по крайней мере, в два раза быстрее, чем в других районах мира.

С увеличением выбросов углерода тает ледяной покров.

Из-за таяния льда меньше солнечного тепла отражается от поверхности Земли,

и поэтому она нагревается еще больше.

Дальний Север – один из районов, где больше всего заметно, что происходит с планетой Земля.

А происходящие в этом районе изменения будут иметь радикальные последствия.

АДМИРАЛ ДЖАНПАОЛО ДИ ПАОЛА (председатель Военного комитета НАТО): В определенном смысле

на Дальнем Севере может произойти революционное изменение.

СОРЕН ГАДЕ (министр обороны Дании): Дальний Север фигурирует сегодня на повестке дня,

но через несколько лет этот вопрос станет еще более важным.

НЕИЗВЕСТНЫЙ: Силы спец. операций устанавливают наблюдательные пункты и пулеметные позиции.

КИНГ: В настоящий момент мало кто обнаружит связь между тем,

что происходит на Дальнем Севере, и новостными сообщениями, подобными этому.

НЕИЗВЕСТНЫЙ: Но никто не знает, попытаются ли пираты нанести удар и когда это произойдет.

НЕИЗВЕСТНЫЙ: Это бойцы голландского аналога великобританской Специальной

воздушно-десантной службы. Они обучены ведению антитеррористических операций.

А теперь они готовятся к действиям против сомалийских пиратов.

КИНГ: Но с таянием льда для кораблей открываются новые морские пути через Арктику.

Это означает, что корабли смогут избегать кишащие пиратами воды.

НЕИЗВЕСТНЫЙ: ...на фрегате «Де Рюйтер» у берегов Сомали.

НЕИЗВЕСТНЫЙ: Более 80% российского экспорта газа в...

КИНГ: Точно так же, мало кто усмотрит прямую связь с этим новостным сообщением.

НЕИЗВЕСТНЫЙ: В самый холодный день зимы три из них были фактически закрыты,

в результате чего объем поставок в Боснию сократился на 25 %, в Румынию – на 75 %,

а здесь, в Австрии поставки сократились на 90 %.

КИНГ: Но ряд стран считают, что под тающим льдом Арктики

находятся огромные запасы нефти и газа.

Если это так, энергетический пейзаж Европы может радикально измениться.

Д-р Арни Снорассон возглавляет Исландскую метеорологическую службу.

Он знает о последствиях изменения климата, как говорится, из первых рук.

Д-Р АРНИ СНОРАССОН (начальник Исландской метеорологической службы):

Мы наблюдаем изменения во многих районах.

Я считаю, что наиболее постоянными являются изменения, происходящие здесь в системе ледников.

В Исландии находится самый крупный в Европе ледник площадью около 10000 кв. километров,

и все говорит о том, что за прошедшие десять лет он очень быстро сокращался.

Многие арктические ледники отступили на несколько сотен метров за последние несколько лет.

А масса сокращается, вероятно, на пять – десять процентов.

КИНГ: Один из важнейших вопросов, по которым надо определиться на Дальнем Севере, – это море.

В настоящий момент огромная масса льда окружает Северный полюс, но этот лед быстро тает.

Когда он превратится в годное для судоходства море, останется нерешенным вопрос:

кому оно принадлежит? В настоящий момент главным юридическим документом по данному вопросу

является Конвенция по морскому праву, определяющая, что юрисдикция страны распространяется

на район, находящийся в 200 километрах от ее побережья. Но что делать с остальной частью моря

по-прежнему под вопросом. Вполне понятно, что во многом новый интерес

в отношении Дальнего Севера

объясняется возможными залежами нефти и газа.

Эти залежи, расположенные под недоступным доселе льдом,

вызвали интерес к региону.

СОРЕН ГАДЕ (министр обороны Дании): В связи с тем, что в этом районе могут быть обнаружены

большие запасы нефти, он занимает столь важное место на повестке дня всех государств.

Если в принадлежащем вам районе есть много нефти

и вы собираетесь вести добычу, можно стать очень богатым. Может быть не сегодня,

когда баррель нефти стоит 40$, но если он будет стоить 140$, то смысл есть.

КИНГ: Но речь идет лишь об оценках залежей. Даже если они существуют на самом деле,

чтобы добраться до них и вести добычу потребуются более совершенные технологии и методы.

СНОРАССОН: Да, это будет серьезнейшей технологической проблемой,

но, конечно же, с отступлением льда возможностей будет больше.

КИНГ: В центре многочисленных обсуждений ситуации с энергоресурсами здесь, на Дальнем Севере

залежи, которые, как предполагается, расположены под тающим сейчас льдом.

Эти залежи нефти газа могут составить до 20 процентов мировых неразведанных запасов.

Даже Исландия начала недавно вести разведку нефти на своем северном побережье.

Тем не менее, ситуация с энергоресурсами гораздо сложнее.

Чем больше тает ледяной покров, тем больше образуется воды,

которая может быть использована для выработки гидроэлектроэнергии.

Если меняется миграционное поведение рыб, появляются возможности для увеличения биомассы.

А рыболовство – одна из областей, ощущающих на себе изменение климата,

что также может возыметь экономические и политические последствия.

ИОГАНН СИГУРЙОНССОН (генеральный директор Исландского института морских исследований):

Мы наблюдаем миграцию пелагических видов рыб из одной зоны в другую в зависимости от

изменения морской среды. На примере пелагических видов рыб очень хорошо видно, что может

произойти, когда изменится климат. В предстоящие годы в связи с изменением миграционного

поведения рыбы у Исландии может оказаться меньше рыбных ресурсов, чем в этом году.

КИНГ: Кому-то может показаться, что споры вокруг прав на рыбную ловлю – это менее важная тема

по сравнению с другими обсуждаемыми темами, касающимися Дальнего Севера. Но это не так.

Споры вокруг прав на рыбную ловлю приводили к крупным конфликтам в прошлом,

а более мелкие конфликты продолжаются и сегодня.

Причем споры эти идут даже среди дружеских государств. Суть проблемы с правами на

рыбную ловлю состоит в том, какой метод применяется для принятия решения.

Некоторые страны предпочитают метод демаркации зон.

Он позволяет обозначить зону, выделенную стране для рыболовства.

Но проблема здесь в том, что из-за изменения климата рыба ведет себя по-другому,

поэтому нет гарантий, что эти виды рыб будут находиться в этой зоне в следующем году.

Однако другие страны предпочитают метод предыдущих уловов.

То есть, если в прошлом они ловили определенное количество рыбы, значит,

и впредь им должен быть гарантирован такой же улов.

Проблема с этим методом связана с тем, что некоторые страны изо всех сил стараются

поймать как можно больше рыбы, что ведет к чрезмерному промыслу

и может в конечном итоге привести к исчезновению популяции рыбы.

В регионе возникает еще одна проблема, являющаяся и потенциальной возможностью:

как лучше воспользоваться появлением там новых, более коротких морских путей?

ГЕНЕРАЛ ДЖОН КРЭДДОК (Главком ОВС НАТО в Европе):

Более короткие пути означают более короткое расстояние, пройденное в милях.

Это преимущество будет привлекательным для судоходства, для торговых судов во всем мире,

так что интерес к этому району будет гораздо шире и не ограничится лишь НАТО и Россией.

В моем понимании, речь идет о глобальных последствиях, глобальных контактах и отношениях.

КИНГ: Чем больше льда тает, тем больше новых морских путей, которые

могут иметь принципиальное значение для коммерческих фирм. У них появится возможность

сократить некоторые пути вдвое, если не больше. Но в связи с этим возникает

несколько вопросов. Каким судам разрешается ходить и по каким путям?

Кто кому платит пошлины? И кто принимает меры в случае аварий и инцидентов?

Подобный ход событий является прекрасной иллюстрацией того, как военным и гражданским органам

придется вести совместную работу для решения назревающих вопросов на Дальнем Севере.

ЙОНАС ГАР СТОРЕ (министр иностранных дел Норвегии): Ни одна из этих проблем

не является чисто военной. Это гражданско-военные проблемы.

Так что мы должны взглянуть на свои возможности,

как среди гражданских органов, так и среди военных.

Например, в плане наблюдения, необходимого для управления

широкими океанскими просторами, которые открываются теперь перед нами.

Мы не можем рассчитывать только на военные средства наблюдения, нам также надо подключить

гражданские средства наблюдения,

например, метеорологическое наблюдение, надо объединить их.

КРЭДДОК: Я считаю, что здесь есть два вида сотрудничества.

Первый – сотрудничество внутри Альянса,

сотрудничество среди государств в военной сфере.

Другой, более крупный вид сотрудничества –

сотрудничество между гражданскими и военными органами в морской сфере.

И, как мне представляется, здесь открываются большие возможности в будущем.

КИНГ: Вероятно, самым важным будет сотрудничество в научной сфере.

АДМИРАЛ ДЖАНПАОЛО ДИ ПАОЛА (председатель Военного комитета НАТО):

Наука действительно может помочь вписать характер изменений в должные рамки.

Если все произойдет так, как предсказывают, речь идет действительно об огромной физической,

а потому и политической революции.

СТОРЕ: Наука имеет ключевое значение. Я задаюсь вопросом, обладаем ли мы необходимыми знаниями,

чтобы определить, каким образом мы будем вести разведку месторождений? Обладаем ли мы

знаниями о безопасности, чтобы войти в новые воды? Нам еще очень многое неизвестно.

КИНГ: Но одного научного сотрудничества недостаточно. Нужны дополнительные инвестиции,

чтобы вести научно-исследовательскую работу

и понять, что происходит на Дальнем Севере.

СНОРАССОН: Я, например, руковожу проектом по сбору и мониторингу

гидрологических данных в Арктике.

И явно не хватает операционных систем, средств наблюдения,

не хватает даже для решения имеющихся вопросов.

Полагаю, это относится ко многим научным наблюдениям.

Они не настолько основательны, чтобы сделать реальную оценку

тех изменений, которые произошли недавно.

КИНГ: Но для того чтобы лучше понять их,

нужно будет преодолеть преграду в виде национальных интересов.

СНОРАССОН: Всегда сложно получить информацию от органов власти,

особенно когда речь идет о ресурсах или вопросах, связанных с ресурсами.

КИНГ: И национальные интересы не ограничиваются лишь наукой.

Они могут распространяться и на военную сферу.

КРЭДДОК: Нужно провести инвентаризацию, а потом определить, что нам, возможно, придется делать,

что нам могут поручить сделать, а затем посмотреть, насколько адекватен этот «инвентарь»,

предоставленный в распоряжение НАТО. Потому что если у государства есть десять единиц

чего-либо, а оно обязуется предоставить только пять, это означает, что у него есть

национальные интересы, которые оно захочет соблюсти, прежде чем выделить средства для НАТО.

КИНГ: Происходящие на Дальнем Севере изменения затрагивают не только Дальний Север.

Их последствия будут ощущаться на всей планете. Многие комментаторы

указывают на то, что вопросы Дальнего Севера – это не просто вопросы Арктики или

вопросы, касающиеся пяти пограничных с регионом стран. Это глобальные вопросы.

Это заметно по интересу, проявленному к происходящему в регионе

такими странами, как Китай, Япония и даже Индия.

Некоторые технологии, применяемые сейчас в Арктике, были разработаны

в таких странах, как Южная Корея.

На примере Исландии очень хорошо заметен глобальный характер этого вопроса.

Этот район находится на стыке североамериканского и европейского тектонического пласта.

Это означает, что в настоящий момент я стою в Европе, а теперь – в Северной Америке.

Вы ощущаете, что Дальний Север – это глобальный вопрос?

СТОРЕ: Верное замечание. В Арктический совет входят пять прибрежных государств Арктики,

плюс Финляндия, Швеция и Исландия.

Однако, как вы заметили, в Арктике речь идет о глобальных вопросах.

Это удивительная сторона дела.

В НАТО мы говорим о неделимости безопасности. Это по большей части географическое понятие.

Имеется в виду, что мы все в одной «лодке» безопасности. Но мне кажется, что сейчас

мы более предметно подходим к неделимости безопасности. Глобальное потепление говорит об одном:

о взаимозависимости, причем неважно, где вы находитесь на планете.

ДИ ПАОЛА: С одной стороны, было бы правильно, если бы НАТО задумалась о своей роли

в связи с данной глобальной проблемой. Но с другой стороны, слишком замыкаясь на НАТО,

мы неизбежно рискуем сделать это вопросом НАТО и России, а значит, превратить это в некую

военную угрозу, угрозу безопасности. Так что давайте расширим этот вопрос,

потому что если приобщить к нему не только Россию,

но и Китай, Японию, Корею, Индию,

то сразу становится понятно, что речь не идет о военной конфронтации между НАТО и Россией

на Севере, как и в других районах.

КИНГ: Несмотря на некоторые сообщения в СМИ, сотрудничество между Россией и

странами НАТО на Дальнем Севере идет относительно хорошо.

В июле 2008 года, например, норвежские и российские моряки провели

в Северном море совместные учения по поиску и спасанию подводных лодок.

СТОРЕ: Сейчас от нас требуется признать, что мы живем в другую эпоху,

в эпоху, когда большая часть рисков, которыми мы должны управлять,

не находятся в ведении только одного государства или только вооруженных сил.

Речь идет о гражданско-военных проблемах, стоящих перед несколькими государствами,

и с точки зрения Норвегии, Россия является частью решения многих из них, а не частью проблемы.

КРЭДДОК: Весь диапазон сотрудничества между НАТО и Россией на уровне военных

является важным. Это одна сторона дела.

Несомненно, за годы у военных накопился огромный опыт, и когда будут созданы

все политические условия, необходимые для продолжения взаимодействия на уровне военных,

особенно в этом районе, мы с нетерпением приступим к этой работе.

КИНГ: Но сложно не замечать, на каком фоне идет участие России в делах Дальнего Севера.

Россия уже водрузила свой флаг на морском дне на Северном полюсе,

и у нее явно есть свои интересы в регионе.

ДИ ПАОЛА: Какие интересы у России?

У России те же интересы, что и у других.

Просто она хочет преследовать их по-другому, а интересы те же самые.

СТОРЕ: У России большой потенциал на Севере, у нее всегда был большой стратегический потенциал.

Сейчас Россия модернизирует свой флот, самолеты, возобновляет свою деятельность.

Мы не расцениваем это прежде всего как что-либо, направленное непосредственно

на отдельную группу стран или на отдельную страну.

Это способ, которым Россия хочет вновь утвердить свое присутствие.

Нам нужно осторожно следить за этим и реагировать, мне кажется, соответствующим образом.

Но не раскручивать спираль потенциальной военной конфронтации,

потому что нет военных решений для стоящих перед нами проблем,

и я глубоко верю в то, что сотрудничество и снижение напряженности будет

во многом полезным для того, к чему стремится Россия в этой части Арктики.

КРЭДДОК: Здесь есть возможности для достижения договоренностей и соглашений,

чтобы не было своего рода черных дыр в Арктическом регионе, и чтобы мы владели обстановкой.

Это самое важное. Как я уже сказал ранее, мы не должны быть повсюду,

но нам хотелось бы знать, что происходит повсюду.

КИНГ: Некоторые позиции, некоторые факты и цифры по-прежнему туманны на Дальнем Севере,

но, как кажется, по крайней мере, в одном все согласны.

Все надеются, что будет найдено решение, напоминающее расположенный здесь «Голубой Лагун»:

что-то вполне естественное и отвечающее всеобщим интересам.

ДИ ПАОЛА: Нам нужно избежать демонстрации военных намерений в Арктике.

Нужно избежать ситуации, когда в ответ на наращивание мощи с чьей-либо стороны

мы решим, что нам тоже надо наращивать мощь,

потому что в конечном итоге

это вызовет реакцию, ответное наращивание мощи, а потом и обернуться не успеешь,

как окажешься в состоянии вооруженной конфронтации. Этого не нужно.

СТОРЕ: Возвращаясь к брошенному нам вызову, должен отметить, что давно настало время

обсудить Дальний Север в контексте меньшей напряженности.

Поделиться    DiggIt   MySpace   Facebook   Delicious   Permalink