ЯЗЫК
Из-за перевода русскоязычный выпуск "Вестника НАТО" размещается в Интернете примерно через две недели после англоязычного.
О "Вестнике НАТО"
Представление материалов на рассмотрение
Сведения об авторских правах
Редакционная коллегия
 RSS
Отправить эту статью другу
Подписаться на "Вестник НАТО"
  

Афганцы, альянсы и дилетанты

Патрик Стефенсон рецензирует книгу Джулса Стюарта «Багровый снег», в которой обобщаются уроки «первого провала Британии в Афганистане» почти двухсотлетней давности.

Существует старая военная аксиома: «Дилетанты говорят о стратегии, а профессионалы – о тыловом обеспечении». Это не очень тонкий выпад против гражданских начальников, которые, по мнению военных, часто имеют тенденцию делать основной упор на стратегии в ущерб тыловому обеспечению.

Но в демократических обществах именно гражданское руководство дает указания военным, что ведет к напряженности в отношениях между гражданскими и военными структурами. Эта история стара, как мир и часто повторяется. Отголоски этой дилеммы звучат в поучительном труде Джулса Стюарта «Багровый снег» – горьком рассказе о первой афганской войне и о гибели Ост-индской армии.

Причиной этой катастрофы было опасение того, что распространение влияния России в Центральной Азии поставит под угрозу британское господство. Это опасение не было лишено основания. Царская армия продвинулись до афганских границ и оказала военное содействие персидскому шаху, у которого были территориальные притязания в регионе.

Затем, в ноябре 1838 года персидская армия при поддержке российских советников вторглась в Афганистан и осадила Герат. Предполагалось, что если город будет взят, то весь Афганистан окажется в руках русских, а вслед за этим многочисленная российская армия появится у берегов Инда. Афганский лидер Дост Мухаммад, бывший условно дружественным британцам, оказался меж двух огней и не знал, кого поддержать.

Граф Окленд, бывший тогда генерал-губернатором Индии, воспользовался этим колебанием и осадой Герата, чтобы оправдать свержение Доста Мухаммада, которого он заменил более покладистым низложенным эмиром шахом Шуджой, превратив тем самым Афганистан в марионеточное государство в руках Британии.

Если врагов нет, значит, их надо придумать, а если они есть, значит, исходящая от них угроза должна быть увеличена до предела.

1 октября 1838 года Окленд изложил свои доводы в пользу войны в Манифесте, опубликованном в Симле. Этот документ преисполнен искажений и откровенно подтасованных фактов, а предназначен он был для того, чтобы идея войны получила надежную поддержку. В этом документе в частности утверждалось, что Дост Мухаммад согласился вступить в союз с Россией, хотя он никогда этого не делал.

Стоит подчеркнуть утверждение Окленда, согласно которому осада Герата персами была равносильна захвату Афганистана русскими, из-за чего, в свою очередь, было необходимо британское вторжение. Анализ Окленда превратил далекую и решаемую проблему в неминуемую, реальную угрозу. С помощью искривленного рассуждения мнимое желание защитить Афганистан превратилось в решимость завоевать его.

У Манифеста Симла было много противников, часто – среди военных. Сэр Генри Мэрион Дюран, вспыльчивый, но одаренный солдат, часто сражавшийся со своими начальниками, писал: «преувеличенные опасения российской мощи и интриг… придали Герату вымышленную значимость, совершенно несоразмерную с ... его местоположением по отношению к Кандагару и Ост-индской армии».

Лорд Солсбери обозначил главную проблему: «Либо нужно вообще не верить в существование русских, либо нужно верить, что они будут в Кандагаре в следующем году. Общественное мнение промежуточного варианта не признает».

Этим заявлением Солсбери признал, что демократическая война требует заклятых и непримиримых врагов. Если они не существуют, значит, их надо придумать, а если они существуют, значит, исходящая от них угроза должна быть увеличена до предела.

Некачественные разведданные были восприняты как абсолютная истина сторонниками войны, чьи воззрения укрепляли друг друга. Это также сыграло известную роль. Политики зачастую слабо разбирались в племенной принадлежности, составлявшей основу политической жизни в Афганистане. Помимо этого, география региона не облегчала задачу британцев, в частности, гористая местность, на которой длинные колонны войск подвергались снайперскому обстрелу.

Как считалось, афганское население радостно воспримет восстановление правления шаха Шуджы. Однако на самом деле все было гораздо сложнее. После взятия Кандагара посланник Сэр Вильям Макнотен заверил Окленда, что афганцы «приветствовали британских офицеров как освободителей». Действительно, создавалось такое впечатление, но при этом серьезно недооценивалось чувство обиды, испытываемое афганцами в отношении оккупационных войск.

Как если бы сторонники войны представляли себе современную войну как гигантскую игру «Риск»

Еще более серьезным было слишком небольшое количество доказательств того, что Дост Мухаммад когда-либо серьезно думал об альянсе с русскими, если таковые доказательства вообще имелись. С учетом сложностей, с которыми столкнулись сами британцы, идея о том, что огромная русская армия сделает марш-бросок через Афганистан до Индии, была очень сомнительной.

Как если бы сторонники войны представляли себе современную войну как гигантскую игру «Риск»: передвигай фишки, и когда территории окрашиваются цветом твоего игрока, они – твои. Это идеализированное видение, оторванное от таких банальных понятий, как пути снабжения и настрой местного населения. Это дилетантское видение.

Все это обнаружилось, когда персы сняли осаду Герата и ушли восвояси, в то время как Ост-индская армия готовилась выдвигаться в Афганистан. Несмотря на устранение фактора, представленного как оправдание войны, британцы все равно отправились в поход. Мир не мог внезапно воцариться, потому что было мобилизовано слишком много людей и слишком много денег. Война стала сама себе оправданием.

Поразительно, с какой легкостью британцы захватили Кабул. Но не война была проблемой, а дальнейший мир.

Из-за восстания среди местного населения и плохого управления оставшиеся части оккупационной Ост-индской армии не могли продолжать находиться в Кабуле. Последующий отход из Кабула в Джелалабад привел к уничтожению армии, в состав которой входили 5000 европейских и индийских солдат.

Господин Стюарт со знанием дела меняет амплуа стратега, тактика, историка и гробовщика, сочетая подробное описание поля боя с рассказом сведущего человека о политике того времени. Это первоклассный политический комментарий: комментарий, который искусно предстает в виде простого исторического экскурса, хотя в этой прозе таится элемент упрека за более современные злоключения.

Работа Стюарта несколько запоздало напоминает нам об опасностях, возникающих тогда, когда гражданские дилетанты не слушают своих генералов, а генералы не решаются задеть своих гражданских начальников. Эти уроки, судя по всему, мы упорно не хотим учить.

Поделиться    DiggIt   MySpace   Facebook   Delicious   Permalink