ЯЗЫК
Из-за перевода русскоязычный выпуск "Вестника НАТО" размещается в Интернете примерно через две недели после англоязычного.
О "Вестнике НАТО"
Представление материалов на рассмотрение
Сведения об авторских правах
Редакционная коллегия
 RSS
Отправить эту статью другу
Подписаться на "Вестник НАТО"
  

Истории прошлого - уроки на будущее

Петр Лунак рецензирует последнюю книгу Лоренса Кэплэна, в которой рассматривается вопрос о том, как и почему судьба Варшавского договора и НАТО сложилась по-разному.

Почему НАТО не последовала за Варшавским договором на свалку истории после окончания холодной войны?

Ответ на этот вопрос нужно начать с развенчания старого мифа о том, что НАТО и ее восточный противник были зеркальными отражениями друг друга.

В 1955 году советский лидер Никита Хрущев навязал Варшавский договор Восточной Европе, якобы, в качестве ответного шага на вступление Западной Германии в НАТО. Но как свидетельствуют архивные материалы, доступ к которым был недавно предоставлен, настоящей целью при создании Организации Варшавского договора была сама НАТО. Москва исходила из того, что ей удастся обменять НАТО – полноценную организацию по безопасности – на Варшавский договор, остававшийся до конца 60-х годов пустой структурой.

Когда страны Восточной Европы наконец сбросили с себя ленинскую систему и сталинский блок, они воспользовались первой представившейся возможностью, чтобы избавиться и от хрущевского альянса. Многие из тех, кто предрекали несчастья, говорили, что та же участь постигнет и НАТО, лишившуюся своего противника. Кончина НАТО была бы логичной, и никто бы не стал о ней жалеть, если бы эта организация была навязана США странам Западной Европы, а те в свою очередь были бы вынуждены пойти на создание НАТО перед лицом советской военной и политической угрозы. Но НАТО таковой не являлась.

Как объясняет Лоренс Кэплэн в своей последней книге «1948 год и НАТО: рождение трансатлантического альянса», с начала XIX века идея создания какого-либо союза, лишающего свободы действий, с любой европейской страной была своего рода проклятием для Соединенных Штатов. Отношение Америки к Западной Европе четко просматривается в логике Плана Маршалла: прежде всего Западная Европа должна продемонстрировать свою способность озвучивать единую позицию и действовать в унисон. Америка может оказывать содействие, но не обязана участвовать в европейских механизмах, призванных помочь Европе встать на ноги. В данном контексте инициатива о создании трансатлантического механизма безопасности должна исходить в первую очередь от Европы.

«Иосифу Сталину удалось добиться ровно противоположного тому, на что он надеялся», – пошутил однажды Генеральный секретарь НАТО, бельгиец Поль-Анри Спаак, сказавший, что НАТО должна поставить памятник Сталину.

Как подробно демонстрирует Кэплэн, министру иностранных дел Великобритании Эрнесту Бевину нужно отдать должное за то, что он четко понял, к каким вопросам США относятся с особой чувствительностью, и что ограничивает их действия. Вслед за закончившейся неудачей встречей министров иностранных дел с советскими представителями в Берлине в декабре 1947 года, Бевин использовал свой талант для того, чтобы сделать не только возможным, но и неизбежным участие Соединенных Штатов в европейских договоренностях об обеспечении безопасности. С определенной долей двусмысленности и, может быть, даже неуверенности в истинном направлении, Бевин стал намекать на то, как хорошо было бы создать вокруг Великобритании и Франции «западный духовный союз» – союз, который был бы связан узами безопасности с Соединенными Штатами и Канадой.

Шансы были не очень большими: несмотря на некоторые исключения (например, в лице Джона Фостера Даллеса) Сенат, в котором преобладающее влияние оказывали республиканцы, был настроен на изоляционизм. Государственный секретарь Джордж С. Маршалл тоже был не в восторге. И хотя идея трансатлантического альянса привлекала ряд работников среднего звена в Государственном департаменте США, два ведущих интеллектуала – Чарльз Болен и Джордж Кеннан – возражали против нее. Они утверждали, что если пойти навстречу британцам, это переведет холодную войну на военные рельсы, а этого делать не следует, поскольку перед Западом стоит скорее политическая, а не военная проблема. Министр иностранных дел Франции и герой сопротивления Жорж Бидо присоединился к усилиям Бевина. Но ему приходилось выслушивать обвинения со стороны коммунистических левых сил и голлистских правых сил, утверждавших, что уделять основное внимание вызову, брошенному Советским Союзом, означает противоречить первоочередным интересам Франции: сделать так, чтобы от Германии никогда больше не исходила угроза.

Прежде чем США пошли на решительный шаг, понадобилось изменение ситуации в Восточной Европе, а также смелое управление государственными делами со стороны Президента Трумэна.

Коллективная воля к коллективной обороне

С подписанием в марте 1948 года Брюссельского договора о коллективной обороне страны Западной Европы проявили свою волю к совместной защите. Отчасти это стало реакцией на захват власти в Чехословакии коммунистами и самоубийство чехословацкого министра иностранных дел Яна Маcарика. Ответом Трумэна стало его заявление о поддержке этих усилий, предпринимаемых европейскими странами.

На самом деле Лондон задумал Брюссельский договор только как средство, которое сделает возможным участие США в европейских договоренностях о безопасности. Британцы задавались вопросом о том, какими последствиями обернется для них ситуация, когда они «застрянут» в исключительно европейской структуре, без участия США.

К счастью для них, по инициативе председателя Комитета по внешним делам Артура Ванденберга Сенат принял резолюцию, текст которой был составлен Государственным департаментом, и в которой была фраза о поддержке присоединения США к договоренностям о коллективной безопасности. К тому времени весь Государственный департамент США поддерживал идею создания трансатлантического альянса.

Тем временем Советский Союз пытался шантажировать Запад, чтобы заставить его вступить в очередной раунд переговоров о будущем Германии, прежде всего путем блокады Западного Берлина, за исключением воздушных путей. Теперь нам известно о том, что вопреки рекомендациям советских военачальников Сталин принял решение не перекрывать воздушные пути. Сталин рассчитывал на то, что Запад будет не в состоянии оказывать поддержку Западному Берлину по воздуху, и поэтому он предпочел не провоцировать военный конфликт.

«Создание НАТО внесло ясность в обязательства США по обороне Европы»

Однако поступив таким образом, Сталин добился ровно противоположного: Берлин не только выжил, но еще и привел к милитаризации холодной войны, что стало еще одним доводом в пользу создания трансатлантического альянса безопасности. Бельгиец Поль-Анри Спаак, ставший вторым по счету генеральным секретарем НАТО, пошутил однажды, что НАТО должна поставить памятник Иосифу Сталину. Даже сегодня можно задаваться вопросом, возникла бы НАТО в том виде, в котором она существует, если бы Сталин не перегнул палку в Восточной Европе и в Берлине? К сожалению, в книге Кэплэна читатель не найдет подробного анализа поведения СССР и ошибочных расчетов, сыгравших определенную роль в создании «союза, лишающего свободы действий».

После декларации Ванденберга понадобился еще один год, прежде чем появился текст Вашингтонского договора. Как показывает Кэплэн, несмотря на то, что инициатива об официальном создании трансатлантического союза исходила от европейцев, заслуга в создании дееспособной структуры принадлежит американцам. Они настояли на том, чтобы в состав будущего союза в качестве полноправных членов вошли не только пять стран, подписавших Брюссельский договор (Франция, Великобритания и страны Бенилюкса), но и другие страны (Норвегия, Исландия, Португалия, Дания). В то же время более обтекаемая формулировка статьи 5, найденная в последний момент для того, чтобы угодить Сенату, свидетельствует лишь о том, насколько сложно США сформулировать положение, связывающее их обязательством по отношению к Старому миру.

Создание НАТО не сказалось сразу же на военном равновесии между Западом и Востоком, который продолжал сохранять значительное военное преимущество на местах. Но создание НАТО внесло ясность в обязательства США по обороне Европы. СССР дал согласие на нападение Северной Кореи на Южную, поскольку был убежден, что США не станут вмешиваться в конфликт на Корейском полуострове. Однако невозможно было вообразить, что США будут бездействовать в Европе, тогда как договор о формальном союзе был подписан в апреле 1949 года.

Итак, вернемся к первоначальному вопросу: почему в отличие от Варшавского договора страны-члены НАТО сохранили свой альянс? Ответ: потому что они воспринимали его не как инструмент иностранного господства, а скорее как союз, который в течение сорока лет соответствовал их потребностям и продолжает оставаться таковым до сих пор.

Но было бы слишком просто утверждать, что заслуженное прошлое гарантирует славное будущее. Чтобы сохранить значимость НАТО, странам-членам пришлось помимо всего прочего положить конец конфликтам на Балканах, участвовать в борьбе с терроризмом и принять на себя руководство ИСАФ в Афганистане. Они должны быть готовы продолжать вкладывать средства в военный потенциал и в проведение сложных операций.

Задача непростая, но и создавать альянс в конце 40-х годов было тоже непросто.

Лоренс С. Кэплэн «НАТО и 1948 год: рождение трансатлантического альянса», Rowman and Littlefield, Нью-Йорк, 2007.

В последней книге Лоренса Кэплэна представлен интересный материал о том, как и почему была создана НАТО

Поделиться    DiggIt   MySpace   Facebook   Delicious   Permalink