История
Большой переезд
Официальное открытие штаб-квартиры НАТО в Брюсселе 16 октября 1967 года. (© NATO)
Франсуа Ле Блевеннек вспоминает о событиях сорокалетней давности, свидетелем которых ему довелось стать: о переезде штаб-квартиры НАТО из Парижа в Брюссель.
10 марта 1966 года правительство Франции направило правительствам 14 государств-членов НАТО докладную записку, в которой оно сообщало о своем намерении вывести французских военнослужащих из штаба ОВС НАТО, прекратить выделять французские войска для международных командований и потребовать вывода с французской территории международной штаб-квартиры НАТО, частей и подразделений ВС стран-союзниц, объектов и баз, которые не подчинялись французским органам власти. Однако при этом Франция не подвергала сомнению правомочность Вашингтонского договора и желала сохранить Североатлантический союз.

Гром среди ясного неба в международных отношениях! Начиная с 1958 года, когда бразды правления во Франции вновь перешли к генералу де Голлю, он хотел реформировать организацию, в частности, изменить ее ядерную политику и интегрированную структуру управления, а также уменьшить роль Соединенных Штатов, не затрагивая самого Североатлантического союза. В силу договора, подписанного в 1949 году в Вашингтоне, был учрежден союз стран, предназначенный для противостояния угрозе, исходящей от Советского союза. Организация, образованная в период с 1950 по 1954 годы в соответствии с решением Североатлантического совета, должна было создать интегрированную структуру управления в мирное время, руководить которой будет американский генерал, разработать оперативные планы для развернутых в Европе сил и координировать деятельность по учебной подготовке и сопряжению этих сил.

Уже в марте 1959 года генерал де Голль отказался ввести французскую ПВО в систему НАТО, вывел из подчинения НАТО французский средиземноморский флот и запретил ВС США размещать во Франции ядерное оружие и пусковые установки. В 1960 году он хотел воспользоваться возможностью пересмотреть положения договора, как то было предусмотрено статьей 12, однако остальные государства-члены НАТО не поддержали его.

Таким образом, решение, принятое в марте 1966 года, вовсе не было сюрпризом, даже если оно и выставляло на всеобщее обозрение принципиальные разногласия по вопросу о будущем организации, возникшие между одним из основных государств-членов НАТО и его партнерами.

Во втором квартале 1966 года в коридорах здания «Дофин», как мы тогда его называли, воцарилась скорее тяжелая атмосфера.
И вот на фоне явного кризиса, 15 марта 1966 года, держа в руках письмо о найме на работу, я явился в штаб-квартиру НАТО, расположенную в Порт-Дофин, на краю Булонского леса, чтобы приступить к исполнению своих обязанностей в Центральной канцелярии. Белое здание, напоминающее своей формой корабль и огромную букву «А» (первая буква в слове «Альянс»), было мне знакомо, так как я прослужил в стенах этого здания 14 из 16 месяцев военной службы, в составе Постоянной группы. Вот незадача... Что же делать в этой ситуации с молодым французом, полным энтузиазма и добрых намерений? Решение было быстро найдено: временный контракт на три месяца и обещание заключить бессрочный договор, если все будет хорошо.

Итак, 15 марта, с памяткой в руках я совершал обход различных служб вместе с молодой немкой Урселой Лоренцен, скромной и не очень улыбчивой. Потом, двадцать лет спустя она прославилась, представ на телеэкранах в Восточной Германии в своем новом качестве шпионки-перебежчицы.

Во втором квартале 1966 года в коридорах здания «Дофин», как мы тогда его называли, воцарилась скорее тяжелая атмосфера. Работавшие в Международном секретариате французы старались особо не привлекать к себе внимания, выставляя себя жертвами ситуации, в возникновении которой они виноваты не были, а их коллеги из других стран прилагали достойные похвал усилия, чтобы изливать свою горечь.

В начале июня Совет принял решение о переводе военного штаба за пределы французской территории, отдав предпочтение странам Бенилюкса. В сентябре 14 стран-союзниц по НАТО, представленных в Комитете оборонного планирования, договорились о том, чтобы к 1 апреля 1967 года штаб Верховного главнокомандующего ОВС НАТО в Европе переехал из Волюсо-Роканкур под Версалем в Бельгию, в Шиэвр-Касто под городом Монс.

На строительство штаба был выделен очень короткий срок, и практически никто не верил, что удастся уложиться в него. Однако строительные фирмы, в основном бельгийские, совершили подвиг: стройка закончилась вовремя, и 31 марта 1967 года состоялось торжественное открытие штаба ВГК ОВС НАТО в Европе.

Оставалось решить проблему со штаб-квартирой Североатлантического союза. В течение нескольких месяцев неопределенности ходило множество слухов. В какой-то момент был упомянут Рим, но найти достаточное количество помещений в итальянской столице, переживающей хронический жилищный кризис, было невозможно. Также говорилось и о Нидерландах, но и здесь ограниченные жилищные возможности не могли удовлетворить потребностей работников штаб-квартиры. Лондон, где располагалась первая штаб-квартира Североатлантического союза, вызвался в какой-то момент вновь стать сердцем НАТО, но, не встретив большого энтузиазма со стороны стран-союзниц, отозвал свою кандидатуру.

После продолжительных споров среди тех стран, которые хотели, чтобы штаб-квартира оставалась в Париже, и тех, которые хотели перевести ее, 26 октября 1966 года было принято решение расположить штаб-квартиру Североатлантического союза в Брюсселе.

Отныне вопрос упирался в выбор подходящего местоположения, имеющего современные средства сообщения, достаточные телекоммуникационные возможности, а также отвечающего требованиям безопасности, существующим в НАТО. За право выбрать Намюрскую башню НАТО заплатила по тем временам большую цену, но в результате технического анализа был сделан вывод о том, что это здание в центре города не соответствует необходимым условиям и что уровень безопасности здания и окружающей обстановки неудовлетворителен.

Время поджимало, и нужно было быстро решить вопрос. Тогда правительство Бельгии предложило территорию в районе Хейзель, где в 1958 году проходила Всемирная выставка. Здесь было все, что нужно: просторный участок за городской чертой, автобусные и трамвайные линии, возможности для телекоммуникаций благодаря выставке, хорошее жилье в достаточном количестве и т.д. Лучше не придумаешь!

Время начинало поджимать; не могло быть и речи о том, чтобы штаб-квартира оставалась в Париже в течение нескольких лет, которые уйдут на строительство здания, не уступающего по качеству сооружению в Дофине. Чтобы выйти из положения, правительство Бельгии очень кстати предложило решить проблему в два этапа: в сжатые сроки построить временную штаб-квартиру, а в течение пяти лет построить постоянную штаб-квартиру в Хейзеле.

Что касается временной штаб-квартиры, то бывший брюссельский аэропорт, расположенный на территории коммуны Харен, соответствовал всем требованиям. Об этом заброшенном аэродроме в то время говорили, что он может быть подходящим участком для военного госпиталя; с географической точки зрения он был удачно расположен между аэропортом Завентем и городом.

Но оставалась единственная маленькая проблема с рытьем котлована для закладки фундамента: прочнейшие бетонные взлетно-посадочные полосы, построенные Люфтваффе во время Второй мировой войны для бомбардировщиков, поднимавшихся в воздух с этого аэродрома для уничтожения целей в Великобритании. В своей книге «Большое шоу», разошедшейся тысячами экземпляров после Второй мировой войны, французский ас, летчик-истребитель Королевских ВВС Пьер Клостерман рассказывает, как после взятия аэродрома союзниками, немецкая авиация совершила на него налет – на аэродром, который она сама же и построила. В ночь с 31 декабря 1944 года на 1 января 1945 года, в разгар битвы в Арденнах Люфтваффе провела свой последний крупный налет на объект – в настоящий момент здесь находится штаб-квартира НАТО – и уничтожила несколько десятков самолетов союзников, которые не могли подняться в воздух из-за плохих погодных условий и празднования Нового Года.

Временная штаб-квартира в Харене была отстроена так же быстро, как и штаб Главкома, по аналогичной схеме, без архитектурных излишеств, а торжественное открытие было назначено на 16 октября 1967 года.

Переезд из Парижа в Брюссель, на котором транспортные фирмы заработали состояние, прошел без серьезных инцидентов, за исключением падения крана, привезенного специально из Германии для того, чтобы поднять турецкую фреску, которая сейчас находится у выхода из штаб-квартиры.

Разумеется, на все время этой сложной операции сотрудников из здания эвакуировали, поэтому они наблюдали за происходящим с площади Дофин: сначала сломалась стрела крана, потом крановщик бросился наутек, что спасло ему жизнь, и, наконец, кран рухнул на площадь Дофин. Насколько мне известно, единственный снимок падающего крана был сделан с крыши здания фотографом коммунистической газеты «Юманитэ». Как ему удалось попасть туда без разрешения, до сих пор никому не известно.

Одна из проблем, которые предстояло решить генеральному секретарю, заключалась в том, что у большинства работников Международного секретариата идея переезда в Брюссель большого энтузиазма не вызывала. Лишь меньшая часть сотрудников откликнулись положительно на предложение генерального секретаря.

Одни сотрудники, особенно французы, но также выходцы из других государств были хорошо интегрированы во французское общество, вложили средства в недвижимость, их дети учились во французских учебных заведениях, поэтому для них переезд вызывал лишь неудобства.

Для других сотрудников с бόльшей остротой вставал вопрос зарплаты. В Бельгии шкала заработной платы была ниже, чем во Франции.

Для третьих, особенно для многочисленных секретарей и стенографисток британской национальности, из которых лишь немногие положительно откликнулись на предложение, работа в НАТО означала, прежде всего, работу в Париже, а не в Брюсселе, тем более за меньшую плату и с учетом того, что в то время, когда процветала экономическая деятельность и воцарилась полная занятость, они могли без труда найти другую хорошо оплачиваемую работу в Париже. Чтобы решить эту проблему, секретарям было предложено дополнительное вознаграждение.

Материалы, которые прибывали днем из Парижа, ночью, как правило, исчезали, потому что лишь несколько дверей были оборудованы замками.
Что до меня, то я всегда увлекался брюссельской экзотикой. В 60-е годы для благонравного парижанина Брюссель находился где-то на пути к Северному полюсу. Одним словом, приключение. В те времена столица Бельгии еще не была космополитным и многоликим городом, которым она стала сегодня. По сравнению с Парижем это был провинциальный город, хоть и не без шарма. Но 15 августа 1967 года, когда в поисках квартиры я впервые вместе с коллегами приехал в Брюссель, мы оказались жертвами весьма удачной метеорологической маскировочной операции: нас встретила жара и палящее тропическое солнце.

Нисколько не сомневаясь в правильности выбора, я снял квартиру в районе, расположенном очень близко от Хейзеля, как и многие, сыграв на опережение в ожидании переезда из Харена в Хейзель. Какая ошибка! Этот переезд так никогда и не состоялся, а штаб-квартира в Харене так и останется по сей день штаб-квартирой Североатлантического союза, временный характер которой еще и укрепится за счет добавления целой серии разрозненных зданий из строительных элементов, еще менее изящных чем первоначальное здание.

С октября 1966 года, по итогам конкурса, я был переведен на работу в Отдел прессы. Я приступил к исполнению своих обязанностей в Харене 9 октября 1967 года, за неделю до торжественной церемонии открытия. В тот день дорожки на территории штаб-квартиры еще не были заасфальтированы. Жара простояла лишь несколько дней в августе, а типичный для Брюсселя моросящий дождик все превратил в скользкую грязь. Отштукатуренные стены внутри здания еще не были покрашены. Виднелись внутренние перекрытия, а старший маляр, бородатый брюсселец с колоритным акцентом и юмором утверждал, что он здесь со своей командой для того, чтобы стены здания не рухнули от первого дуновения ветра.

Материалы, которые прибывали днем из Парижа, ночью, как правило, исчезали, потому что лишь несколько дверей были оборудованы замками. Для тех, кто первыми прибывали на место, работать можно было, только полагаясь на собственную находчивость. Чтобы побыстрее устроиться, я вооружился, как подобает клиенту магазина ИКЕА, отверткой и гаечным ключом и за несколько дней собрал металлические этажерки в своем отделе.

Как и следовало ожидать, 16 октября 1967 года перед парадным входом в здание, у новой статуи, которая уже успела покрыться ржавчиной, прошла торжественная церемония открытия: на деревянных трибунах стояли видные деятели, прозвучали три приветственные речи, и все это под без конца ливший мелкий дождь, добавлявший местный колорит.

К обеду торжество закончилось. Североатлантический союз и Совет расположились в Харене на радость и на горе. Горе, кстати, не заставило себя ждать: пражский кризис весной и вторжение в Чехословакию 20–21 августа 1968 года.

Но это уже другая история…
...в начало...