Интервью
Председатель Военного комитета НАТО генерал Рэй Эно
Генерал Рэй Эно ( © NATO)
Генерал Вооруженных сил Канады Рэй Эно занимает должность председателя Военного комитета и в этом качестве он консультирует Североатлантический совет по военным вопросам от имени начальников генеральных штабов НАТО и контролирует выполнение военными органами решений, принятых Советом – высшим руководящим органом НАТО. Два стратегических командования НАТО – Союзное командование по операциям и Союзное командование по трансформации – вносят свой вклад в работу Военного комитета, а комитет, в свою очередь, вырабатывает консенсус, необходимый для того, чтобы влиять на процесс принятия решений. В настоящий момент генерал Эно следит за тем, как проводятся в жизнь решения, принятые в ноябре 2006 года на встрече в верхах в Риге.

«Вестник НАТО»: Какие решения, принятые на встрече в верхах в Риге, являются самыми важными для дальнейшей работы военных?

Генерал Рэй Эно: С точки зрения Военного комитета, на встрече в Риге было подтверждено, в каком направлении мы движемся: расширение операций, совершенствование сил и средств, углубление сотрудничества и партнерских отношений. Мы продолжим эту работу, потому что эти направления предполагают длительные усилия, которые продлятся, несомненно, до конца моего пребывания на этой должности, по прогнозам, до лета 2008 года, и которые явно войдут в мандат следующего председателя Военного комитета.

Главы государств и правительств дали нам хорошие политические указания в Риге, особенно в том, что касается операций. Учитывая, что первоочередной оперативной задачей для нас по-прежнему является миссия в Афганистане, мы усердно работаем над тем, чтобы действовать более эффективно в течение длительного срока, понимая при этом, что одной НАТО со всей работой не справиться. Мы четко понимаем, что требуется взаимодействие и координация с международным сообществом, с международными организациями, которые работают в Афганистане, и всеобъемлющий подход, охватывающий как гражданские, так и военные составляющие, необходимые для того, чтобы выполнить всю работу, которую НАТО была призвана сделать. С нашей точки зрения, это, прежде всего, обеспечение безопасности и стабильности в Афганистане и создание условий для восстановления и развития страны.

Более конкретно, военные сейчас ведут дальнейшую работу по развитию этого всеобъемлющего подхода на практике. Для этого мы хотим помогать улучшать координацию действий международных организаций, включая афганское правительство, и наших групп восстановления провинций, что является залогом долгосрочного развития. Мы также сосредоточены на обеспечении длительности действий Международных сил содействия безопасности (ИСАФ). Стремясь повысить эффективность ИСАФ, мы следим за тем, чтобы замена личного состава шла в надлежащем порядке, создаем необходимые структуры боевого управления, налаживаем необходимую связь с американской коалицией в Афганистане – с операцией «Индьюринг Фридом». Мы также укрепляем взаимоотношения с приграничными государствами, особенно, с Пакистаном, который, по-нашему мнению, играет основную роль.

Вместе с тем, мы понимаем, что важно не только сохранять безопасную и стабильную обстановку, которая дает возможность восстанавливать и развивать страну, но и помогать организовывать боевую подготовку и оснащать Афганскую национальную армию, которая является одним из долгосрочных решений афганской проблемы. В ближайшие месяцы страны НАТО приложат очень много усилий для реализации этой инициативы.

НАТО также возглавила трехстороннюю комиссию, в состав которой входит командующий ИСАФ, пакистанские и афганские военные. Этот механизм сотрудничества очень хорошо заработал: постоянно проводятся встречи и выдвинут целый ряд инициатив, которые уже начинают менять ситуацию, хотя нам известно, что в Афганистане предстоит сделать еще очень многое.

В результате работы трехсторонней комиссии в Кабуле был учрежден Объединенный разведывательный и оперативный центр, создание которого мы всячески поощряли и поддерживали и в который пакистанская сторона направила очень способных офицеров связи и взаимодействия. Так что, в данных отношениях наблюдается улучшение, поэтому мы считаем, что в оперативном плане ситуация очень положительная.

Что касается сил и средств Североатлантического союза и партнерских отношений, то мы продвигаемся в этом направлении, руководствуясь документами, обнародованными по итогам рижского саммита и нашими наработками на перспективу до 2009 года. Мы переделываем Стратегический обзор, подготавливаемый председателем Военного комитета, чтобы определить, на что нам нужно сделать основной упор и каковы наши приоритеты. В своей работе мы опираемся на политические цели Североатлантического союза.

Очень хорошим ориентиром для Стратегического обзора является дорожная карта генерального секретаря. Здесь в штаб-квартире существует Политический совет, членом которого я являюсь, а со стороны военных органов в него входит начальник Международного военного штаба. Благодаря механизму этого совета, наши усилия последовательны и согласованы как с политическими, так и с военными целями.

Приблизительно год назад мы убедились, насколько ценны усилия по гармонизации работы Военного комитета, в состав которого входят начальники генеральных штабов, имеющие в Брюсселе постоянных военных представителей, с работой политических органов. Таким образом, у нас будет по-настоящему «состыкованный» политико-военный союз и ряд долгосрочных целей, которые указывают в одном и том же направлении. Именно благодаря этой гармонизации мы можем вести работу в соответствии с указаниями, обнародованными в Риге.

ВН: Какие другие операции находятся в центре внимания?

Ген. Эно: В центре нашего внимания также находятся Силы для Косово (КФОР), которые должны сохранить свое построение и поддерживать безопасную и стабильную обстановку. В настоящий момент мы не планируем сократить численность нашего контингента. Мы ожидаем решений и результатов, которые последуют за рекомендациями президента Ахтисаари. Но мы знаем, что потребуется сохранить тесное взаимодействие со структурами, которые уже находятся на местах, такими как Миссия ООН в Косово, полиция Косово, другие международные правительственные и неправительственные организации и, что может быть еще важнее, с Европейским союзом, который организует присутствие гражданских специалистов из разных стран для подготовки кадров в судебных и полицейских органах.

Очень хорошо идет операция «Эктив Индевор» («Активные усилия»). Это единственная операция НАТО в рамках статьи 5, так что это основная составляющая того, чем и как мы занимаемся. Также мы продолжаем вести Миссию учебной подготовки НАТО в Ираке и оказывать поддержку миссии Африканского союза в Судане, быстро реагируя на запросы ООН и АС, которые возглавляют эту миссию.

ВН: Какую работу предстоит проделать военным в связи с решениями о партнерских отношениях, принятых в Риге, и четким сигналом о расширении, который был дан на саммите?

Ген. Эно: Был сделан большой упор на партнерские отношения со странами Средиземноморского диалога и с различными странами-партнерами, которых теперь стало на три больше, после того как Босния и Герцеговина, Сербия и Черногория присоединились недавно к программе «Партнерство ради мира» (ПРМ). Мы также помогаем и консультируем страны, получившие приглашение участвовать в Плане действий по подготовке к членству (МАП): Албания, бывшая югославская Республика Македония и Хорватия.

Разумеется, мы стремимся продолжать строить отношения с Европейским союзом, расширять сотрудничество и координацию между двумя организациями, особенно там, где мы взаимодействуем в районах проведения операций. В Афганистане ЕС занимается миссией учебной подготовки, подготовкой кадров полицейских и судебных органов и т. д. ЕС вложил денежные средства в Афганистан. Конечно же, это на политическом уровне, а что касается взаимоотношений между военными, мы хотим гарантировать согласованность наших действий. То же самое относится и к Косово, потому что это связано с Боснией и с общим обязательством по боеготовым резервам. Так что здесь у нас есть прямая связь с КФОР. В отношениях между НАТО и ЕС имеются ограничения в связи с определенными политическими императивами, но мы продолжаем изучать возможности для налаживания и расширения сотрудничества. Основное внимание с ЕС мы уделяем действиям в Боснии и Герцеговине – операции «Алтея», – но мы также изыскиваем возможности для того, чтобы вести обмен информацией в большем объеме, особенно на уровне секретариатов по таким вопросам, как миссия в Косово, Афганистан и т. д.

ВН: Как удалось союзникам восполнить все необходимые пробелы и объявить в Риге о полной боеспособности Сил реагирования НАТО (НРФ)?

Ген. Эно: До встречи в верхах в Риге огромная работа была проделана этой организацией: мною, Главнокомандующим ОВС НАТО в Европе, генеральным секретарем, – все добивались дополнительных предложений. Удалось убедить многие государства, и предложения поступили своевременно. Мы смогли совершить прорыв и выйти с уровня первоначальной боеспособности на уровень полной боеспособности, благодаря предложению США выделить экспедиционную ударную группу, что представляет огромный потенциал. Предложение США помогло нам достичь отметки полной боеспособности для текущей замены личного состава НРФ. Сейчас мы прорабатываем вопрос о долгосрочной концепции формирования сил и стремимся к постоянному обеспечению этих сил, но наличие экспедиционной ударной группы уже необязательно. Схемы очередной замены личного состава НРФ вселяют воодушевление: НРФ 8 уже созданы и полностью боеспособны. С учетом поступивших предложений НРФ 9 и НРФ 10 укомплектованы на 80 процентов. Это говорит о хороших перспективах для обеспечения длительности наших действий, но чтобы гарантировать успех, предстоит еще много работы.

Как того и следовало ожидать, нам по-прежнему необходимы дополнительные средства для стратегических перебросок, как воздушных стратегических перебросок, так и морских стратегических перевозок НРФ. Также для будущих контингентов НРФ сохраняется потребность в дополнительных силах и средствах медицинского обеспечения и в средствах, обеспечивающих действия на ТВД, таких как разведка, наблюдение, рекогносцировка, средства связи и целый механизм, связанный с этим. И по-прежнему сохраняется потребность в перебросках в пределах ТВД, будь-то вертолеты, многоцелевой транспорт или средства медицинской эвакуации.

ВН: Долгосрочное формирование сил – это вариант сохранения укомплектованности НРФ после нескольких ротаций?

Ген. Эно: Нам удалось добиться скромных успехов в области долгосрочного формирования сил. Впервые это было проделано в ноябре 2006 года, когда штаб Верховного главнокомандующего ОВС НАТО в Европе (штаб ВГК ОВС НАТО в Европе) организовал конференцию по долгосрочному формированию сил. Еще одна конференция состоится в апреле, и мы уже видим положительную отдачу, потому что у государств появилась возможность заглянуть далеко вперед, приблизительно на 10 лет вперед. Таким образом, государства могут делать заявки по тем частям и подразделениями или составляющим НРФ, в которых они хотят участвовать, и рассматривать их в долгосрочной перспективе. Если в силу каких-либо обстоятельств или национальных обязательств потребуется внести изменения, то у государств будет представление о том, с кем они могли бы поменяться либо сроками, за которые они отвечают, либо сроками, когда они находятся в состоянии готовности. Заглядывая вперед, мы, например, позволяем также менее крупным государствам объединяться с другими союзниками и создавать многонациональные части и подразделения в поддержку НРФ.

ВН: Какие задачи предстоит, по-вашему, решать НРФ в будущем?

Ген. Эно: Перед НРФ поставлено семь задач, начиная с оказания гуманитарной помощи и заканчивая боевыми действиями или выдвижением сил первого эшелона, а также включая все промежуточные задачи. Мы убедились в способности НРФ реагировать очень быстро и эффективно, как было продемонстрировано, например, в Пакистане, когда части и подразделения НРФ были очень эффективно приведены в готовность или мобилизованы для выполнения необходимых задач. Но это не единственное, на что способны НРФ. Как было показано во время учений «Стедфаст Жэгуар» в Кабо-Верде, проходивших вдали от евроатлантических берегов НАТО, силы могут быть переброшены на театр с достаточно суровой обстановкой и вести действия не только гуманитарного, но и контртеррористического характера.

Решение о том, какую задачу будут выполнять НРФ, примет Североатлантический совет, который принимает окончательное решение о применении НРФ. Я бы сказал, что важно помнить о том, что в состав НРФ могут входить до 25000 солдат, матросов и летчиков, но, скорее всего, придется задействовать не весь личный состав, а меньшие комплексы сил и средств. НРФ создавались по «блочной» схеме, дающей НАТО возможность лучше подготовиться к кризисам, которые неизбежны, а готовность быстро отреагировать имеет принципиальное значение для достижения отличных результатов.

Согласно Всеобъемлющим политическим указаниям, евроатлантический регион считается ближним районом действий НРФ, простирающимся приблизительно на 5000 километров, но максимальный радиус действия может составить около 15000 километров. Очень многое может произойти внутри этого круга.

НРФ очень хорошо организованы, структурированы и обладают большим потенциалом: они могут справиться с любой из только что перечисленных мной задач. Пока что нам удалось добиться великолепных результатов. Что нам еще предстоит сделать? Предсказать довольно сложно, но что-нибудь обязательно найдется. Кризисы постоянно возникают, а основными угрозами для Североатлантического союза, как изложено во Всеобъемлющих политических указаниях, являются терроризм, распространение оружия массового поражения и существование недееспособных и теряющих дееспособность государств, со всеми вытекающими отсюда последствиями. И именно на эти угрозы НРФ и будет готова реагировать.

ВН: В какой мере выработанное в Риге соглашение о совместном финансировании на экспериментальной основе развертываний НРФ, которые проводятся в сжатые сроки, решило проблему с воздушными перебросками, или в этой области предстоит еще многое сделать?

Ген. Эно: Это, конечно же, нам поможет. Я первым скажу, что мы всегда можем использовать больше, в этом сомнений нет. Стратегические переброски по воздуху и перевозки по морю – прежде всего, воздушные переброски в случае развертываний, которые надо быстро организовать и провести в сжатые сроки, – имеют принципиальное значение. Сейчас мы опытно организуем воздушную переброску по схеме общего финансирования для проведения развертывания НРФ или компонентов НРФ. По-прежнему будут необходимы и морские перевозки, потому что НРФ могут быть развернуты на определенный период времени, и нам может понадобиться перевезти часть тяжелой техники морем.

Существуют и другие инициативы. США обладают очень значительным и мощным потенциалом для стратегических воздушных перебросок. У Великобритании также есть самолеты C-17, и она может внести свою лепту в удовлетворение этой потребности. Канада в настоящий момент закупает самолеты C-17. Также есть Временное решение для стратегических воздушных перебросок, к которому присоединились многие государства. Если все это сложить, то получится довольно значительный и очень мощный потенциал для переброски сил с помощью воздушных средств.

Безусловно, мы могли бы использовать еще больше средств, но мы проделываем большую работу, помогаем государствам за счет большого числа существующих инициатив, чтобы страны могли перебросить свои войска (силы). Когда через несколько лет вступит в строй самолет A400M, это также даст огромный потенциал европейским странам. Несмотря на то, что грузоподъемность этого самолета будет отличаться от грузоподъемности C-17, он будет обладать рядом весьма впечатляющих характеристик, в том что касается дальности, скорости и грузов.

ВН: Обеспечит ли активная эшелонированная ПРО ТВД НАТО, договор о разработке и интеграции системы которой был подписан в Риге, оборону Сил реагирования НАТО или других развернутых сил?

Ген. Эно: Система активной эшелонированной ПРО на ТВД предназначена для защиты развернутой группировки сил независимо от их местоположения. Силы могут находиться на любом ТВД, на который нам придется выдвинуться и где будет существовать угроза нанесения удара тактическими ракетными средствами, какие бы выкладки ни давал анализ угрозы. В настоящий момент средства ПРО ТВД не заложены в концепцию НРФ, но мы, конечно же, изучим этот вопрос при доработке концепции.

Мир стал свидетелем быстрого развития ракетного потенциала, и мы должны обеспечить такую защиту наших войск (сил), в которой они нуждаются. Внедрение такого вида средств, как это предусмотрено в договоре, полностью соответствует обязательствам самого Североатлантического союза. Меня это обнадеживает, как обнадеживает и увиденное в рамках осуществляемой с другими странами-партнерами деятельности по проведению учений.

Я был в России в ноябре и присутствовал на проводившихся там учениях Россия-НАТО по ПРО на ТВД. Это было командно-штабное учение с использованием моделирования и передовой, очень эффективной технологии. Во время КШУ было продемонстрировано, какие потребности в оперативной совместимости и цели оперативной совместимости нуждаются в дальнейшей доработке, углублении или совершенствовании. В этом направлении отношения между Россией и НАТО будут продвигаться дальше, в зависимости от того, что смогут предоставить государства.

Данное сотрудничество с Россией напоминает мне о взаимодействии того же рода, которое сейчас ведется в рамках операции «Эктив Индевор» («Активные усилия»), где корабль ВМФ РФ был введен в состав группировки осенью прошлого года. Сейчас на стадии подготовки находится корабль ВМС Украины, который начнет участвовать в операции «Эктив Индевор» несколько позднее в этом году. На последнем заседании Совета Россия-НАТО российская сторона подтвердила, что Россия планирует и готовится направить в этом году еще один корабль ВМФ РФ в поддержку операции «Эктив Индевор».

Многие страны Средиземноморского диалога также оказывают хорошую поддержку: они заинтересованы в оказании помощи, потому что для них это соседний район. Израиль заключил с нами соглашения об обмене информацией в поддержку операции «Эктив Индевор», Алжир, Марокко и другие страны также, несомненно, убедятся в том, насколько это полезно. Египет, например, очень заинтересован в защите своих портов. Мы стараемся оградить порты на северном побережье Египта от угрозы террористических группировок. Так что, я полагаю, может быть, они тоже рассмотрят вопрос о расширении своего участия в долгосрочной перспективе.

ВН: Было ли снято достаточно оговорок в Риге и было ли выделено достаточное число сил для обеспечения действий ИСАФ?

Ген. Эно: Разумеется, к главам государств и правительств обратились с призывом предоставить по возможности силы и средства, чтобы удовлетворить общие потребности, изложенные в заявке на выделение многонациональных объединенных сил и средств. По линии процесса формирования сил, который идет в штабе главкома ОВС НАТО в Европе, было выделено несколько контингентов с небольшим численным составом. Некоторые оговорки также были сокращены. Нам хотелось бы видеть, прежде всего, больше частей и подразделений, а во-вторых, нам бы хотелось, чтобы все большее число оговорок было сокращено или упразднено.

Также наблюдаются улучшения и в построении сил в Афганистане в связи с предстоящим выдвижением польского батальона, прибытие которого мы приветствуем. США также согласились увеличить численный состав 10-й бригады горнострелковой дивизии, которая находится в Афганистане. В течение ближайших четырех месяцев в бригаду прибудут еще около 2500 военнослужащих. Великобритания также увеличила свой вклад, который уже является значительным.

Подобного рода увеличение численности ВС в Афганистане очень важно, потому что нам удалось создать хорошую динамику в плане защиты сил и противодействия тем, кто желает нанести нам поражение. Мы боремся с талибами, противостоящими вооруженными формированиями, кем бы они ни были, пытающимся помешать работе международного сообщества и групп восстановления провинций, будь-то восстановление школ, дорог или проведение судебной реформы. Все это необходимо для создания безопасной и стабильной обстановки.

Заявка на выделение войск составлена на основе оперативного плана, в котором определено, какая численность сил даст командующему ИСАФ возможность действовать гибко, какие бы задачи ему ни пришлось решать. Будем ли мы пересматривать заявку на выделение войск? Да, мы обратимся вновь к этому документу, уже имея за плечами опыт выдвижения на юг и на восток и создав новую систему боевого управления, и посмотрим, нуждается ли этот документ в доработке или в корректировке. Но я не думаю, что будут какие-то существенные изменения по цифрам. Может быть, они будут несколько подправлены, может быть, силы будут по-иному распределены по секторам, в зависимости от угроз и т. д. Пока что заявка на выделение войск удовлетворена не полностью, но уже есть ряд вселяющих надежду признаков, и то же самое можно сказать и о сокращении оговорок.

Мы также прорабатываем требования по оснащению и подготовке Афганской национальной армии. Мы уделяем большое внимание непосредственной подготовке кандакских батальонов афганской армии с помощью групп ИСАФ по оперативному инструктажу и взаимодействию, которые имеют принципиальное значение для боевой подготовки Афганской национальной армии. НАТО прямым образом заинтересована в дальнейшей профессионализации и наращивании потенциала Афганских сил национальной безопасности, потому что мы осознаем, что в конечном итоге афганцы захотят взять на себя в большей мере ответственность за обеспечение своей внутренней безопасности.

ВН: Ожидаете ли Вы, что в этом году боев в Афганистане будет больше, чем в прошлом году?

Ген. Эно: Мы столкнулись с гораздо более яростным сопротивлением в южных и восточных районах страны, чем мы предполагали. НАТО отреагировала надлежащим образом, и наши силы доблестно отразили угрозу талибов, особенно в южном районе, в провинциях Кандагар, Хелманд и т. д. Таким образом, силы ИСАФ продемонстрировали, что задача НАТО – сохранять безопасность и стабильность, какая бы ни возникала для них угроза.

В настоящий момент мы сохраняем эту динамику, и НАТО по-прежнему активно действует на упреждение на ТВД. Командующий ИСАФ провел ряд операций в масштабах всего ТВД в целях повышения безопасности, причем не только в районе Кольцевой дороги, но и на других направлениях, в конкретных районах, например, в зонах развития Афганистана, стараясь повысить стабильность, безопасность и уверенность людей, чтобы они могли вести свое хозяйство или жить в относительно мирных условиях.

Мы знаем, что существуют угрозы в лице противодействующих вооруженных группировок, будь-то талибы, криминальные элементы или боевики из других стран. Должны ли мы ожидать боев? Да, должны. Я полагаю, эти вооруженные группировки будут по-прежнему пытаться удержать НАТО от действий, которые она осуществляет. Мы готовы сделать все необходимое, чтобы не допустить этого и предотвратить эти попытки.

Мы будем сохранять динамику своих действий и будем не только реагировать, но и действовать на упреждение, когда понадобится, что является неотъемлемой частью нашего оперативного плана и нашего мандата в Афганистане.

ВН: Что можно предпринять для решения проблемы с проникновением на территорию Афганистана талибов и других элементов через пакистанскую границу?

Ген. Эно: Разумеется, мы обеспокоены в связи с пересечением границы на этом участке и в связи с тем, какую угрозу это представляет для наших сил в Афганистане. Мы очень тесно взаимодействуем с пакистанскими военными и стараемся выработать общую стратегию по обеспечению пограничной безопасности. Это неотъемлемая часть работы Трехсторонней комиссии. Пакистан направил офицеров связи и взаимодействия в Кабул и в Объединенную разведывательную и оперативную группу, которые работают там с высшим командным составом, будь-то командующий ИСАФ или командующий силами США, стараясь наладить взаимодействие для повышения безопасности на этом участке границы.

Пока что не совсем ясно, как мы организуем работу. Требуется ли для этого больше средств наблюдения? Требуется ли усилить охрану границы, зная, что существует много возможностей просочиться через эту границу между Афганистаном и Пакистаном? Все это, однако, ведет к очень слаженной работе Трехсторонней комиссии, направленной на разработку стратегий, которые позволят повысить безопасность и помешать, ликвидировать или, по крайней мере, сократить поток движения через границу.

Мы не раз были свидетелями взаимодействия между Пакистаном и силами НАТО. Пакистанская сторона предоставляла нам информацию и консультировала нас, помогала бороться с некоторыми противостоящими вооруженными группировками на территории самого Пакистана, когда в этом возникала потребность. Так что это согласованные действия, которые, принесут свои плоды в долгосрочной перспективе.

Однако взаимодействие ведется и с другими пограничными государствами, не только с Пакистаном. Командующий ИСАФ стремится также налаживать отношения с другими пограничными государствами и обеспечивать безопасность границ страны, где бы они ни пролегали.

Несмотря на то, что перед НАТО не стоит задача обеспечить безопасность границ, помогать в этом деле явно входит в сферу наших действий, точно так же, как мы помогали полиции. Мы оказываем поддержку, помогаем с выполнением ряда поставленных перед ними задачи, организацией подготовки или с оснащением и т.д.

ВН: Что такое анализ штата мирного времени?

Ген. Эно: Это важная часть той работы, которую мы проделываем здесь в Брюсселе, а провести ее нам поручили министры. Это вполне естественное продолжение новой министерской директивы 2006 года и Всеобъемлющих политических указаний. Мы уделяем этой работе очень большое внимание, так как она направлена на создание целесообразной, эффективной, компетентной структуры управления НАТО, которая была бы нам по карману и которая соответствовала бы новому уровню устремлений, заданному НАТО.

Несомненно, для этого потребуется несколько видоизменить структуру управления НАТО. О каких изменениях будет идти речь, пока говорить преждевременно. Но мы сейчас тщательно обдумываем функции, миссии и задачи, силы и средства, которые нужны сегодня и потребуются в долгосрочной перспективе, и какие коррективы может понадобиться внести в структуру военного управления НАТО.

Это очень сложная работа, и основная ее цель – представить к концу 2007 года рекомендацию по новой структуре военного управления НАТО, чтобы мы смогли приступить к внедрению усовершенствованной и гораздо более эффективной структуры в начале 2008 года.
...в начало...