Дебаты
Должна ли НАТО играть существенную роль в обеспечении энергетической безопасности?
Гэл Лафт против Кристофа Пайара
Гэл Лафт занимает должность исполнительного директора вашингтонского Института анализа глобальной безопасности.
Кристоф Пайар возглавляет отдел тенденций промышленности и технологий Управления по стратегическим вопросам Министерства обороны Франции.
                  

Уважаемый Кристоф!

Во времена, когда на энергетическом рынке спрос превышает предложение, растет напряженность в отношениях между производителями энергии и потребителями энергии, а энергетические объекты во всем мире подвергаются нападениям террористов практически ежедневно, вопрос энергетической безопасности стоит на первом месте среди вопросов безопасности и экономики, вызывающих беспокойство у большинства стран. Энергетическая безопасность – это глобальная проблема, и поэтому решать ее надо в глобальных масштабах, а значит, она требует большего внимания со стороны международных организаций, таких как НАТО. Многие государства-члены НАТО осознали эту реалию, однако до сих пор Североатлантический союз не смог сформулировать, в чем должна состоять его роль и задача по решению этой растущей проблемы. Традиционное нежелание союзников расширить обязанности НАТО, предпочтение видеть в рыночных силах основных гарантов энергетической безопасности и обеспокоенность некоторых союзников в связи с тем, что если НАТО будет играть более важную роль в обеспечении энергетической безопасности, то это даст неверный сигнал производителям энергоносителей, в частности, России, от которой страны-члены НАТО находятся во все большей зависимости, – все это не позволяет добиться значительного прогресса в данной области.

НАТО должна, в первую очередь, наметить мероприятия, которые привнесут дополнительную ценность и которые могут дать ощутимые результаты в плане повышения безопасности, и при этом она должна напрямую проводить координацию с другими неправительственными организациями, чтобы сформулировать общую и всеобъемлющую трансатлантическую политику в области энергетической безопасности. Иными словами, НАТО должна использовать как свой статус межправительственной организации, так и свое сравнительное преимущество относительно других международных организаций – свой военный потенциал.

За прошедшие 30 лет многие страны НАТО участвовали в различных военных мероприятиях, направленных на обеспечение энергоресурсами. Во время ирано-иракской войны государства НАТО обеспечивали движение танкеров в Персидском заливе, и многие из них участвовали в 1991 году в действиях коалиции по выдворению иракской армии из Кувейта. В условиях, когда такое большое число лидирующих производителей нефти и газа оказались перед лицом политической нестабильности, существует несколько сценариев военных действий, где НАТО может оказать содействие в обеспечении поставок энергоресурсов. Сегодня внутренние конфликты подрывают такие страны, как Нигерия и Ирак, каждая из которых производит более двух миллионов баррелей нефти в день. Другие страны-производители энергии, такие как Саудовская Аравия, Иран, Чад и Судан также стоят перед лицом возможных беспорядков. Энергетические коридоры, расположенные в районах, в которых ширятся насильственные действия, таких как Ближний Восток, Африка и Центральная Азия также представляют проблему для глобальной энергетической безопасности. При объеме потерь в несколько миллионов баррелей в день в течение длительного периода времени может быть нанесен ущерб мировой экономике. Если в одной из этих точек возникнут беспорядки, может понадобиться быстро развернуть многонациональные силы стабилизации. Североатлантический союз должен анализировать эти угрозы, готовить планы действий в особой обстановке, чтобы противостоять этим угрозам, обеспечить подготовку своих сил и оснастить их соответствующим образом.

То же может быть сказано и о морских путях сообщения, и о стратегических узких проливах, которые находятся в сфере интересов НАТО, таких как Босфор, Гибралтарский пролив, Суэцкий канал, Баб-эль-Мандебский пролив и Ормузский пролив. Движение танкеров во всех этих географических точках сталкивается с растущей угрозой террористических нападений. В случае с Ормузским проливом риск тем более велик, что растет напряженность в отношениях с Ираном в связи с ядерными амбициями Тегерана. В Стратегической концепции НАТО уже заложены начатки защиты жизненно важных линий снабжения. Реализация этой концепции означает усиленное присутствие на море и мероприятия по наблюдению в зонах транзита энергоресурсов, имеющих критически важное значение. Это не только будет способствовать повышению энергетической безопасности, но и внесет реальный вклад в борьбу с незаконной деятельностью, например, с пиратством, терроризмом на море и контрабандой. Североатлантический союз также должен противостоять нависшей угрозе минирования стратегических узких проливов. В настоящий момент у НАТО нет достаточного количества минно-тральных средств, чтобы решить проблему в случае, если государственные структуры или террористические группы проведут крупную операцию по минированию.

Перед лицом такого бича, как энергетический терроризм повышение безопасности критически важной энергетической инфраструктуры на территории НАТО и за ее пределами – это еще одна миссия, в которой НАТО может сыграть важную роль.
Перед лицом такого бича, как энергетический терроризм повышение безопасности критически важной энергетической инфраструктуры на территории НАТО и за ее пределами – это еще одна миссия, в которой НАТО может сыграть важную роль. На проведенной в феврале 2006 года в Праге независимой конференции «Форум НАТО по технологии энергетической безопасности» было подчеркнуто несколько уязвимых моментов в системе трубопроводов НАТО, нефтеперерабатывающих объектов, ядерных реакторов, комплексов сжиженного природного газа (СПГ) и электрических сетей. Несмотря на то, что за последние пять лет было сделано немало для усовершенствования защиты критически важной энергетической инфраструктуры, энергетические системы по обе стороны Атлантики до сих пор уязвимы. Совместная работа, которая проводится по линии Средиземноморского диалога, Стамбульской инициативы сотрудничества и программы НАТО «Партнерство ради мира» со странами, не являющимися членами НАТО, создает рамки для сотрудничества по вопросам энергетической безопасности со странами-производителями, такими как Казахстан, Азербайджан и Туркменистан, а также транзитными государствами, например, Грузией.

Наконец, Североатлантический союз должен воспользоваться тем, что он выступает в качестве форума для обмена информацией и диалога по вопросам безопасности между военными и правительствами стран-союзниц по НАТО и государств, не входящих в состав НАТО, и продвигать обсуждение вопросов энергетической безопасности. Например: исторически высокие цены на энергоносители создают большие сложности для военных НАТО, поэтому они все больше заинтересованы в новых технологиях и мерах повышения энергоэффективности, которые позволят снизить расходы на энергоносители и высвободить ресурсы для иных целей. Как было продемонстрировано во время войны в Ираке, работа системы тылового обеспечения по снабжению ТВД горючим является уязвимым звеном для действий военных в современных условиях, а экономия горючего теперь не просто положительное качество, а оперативная необходимость. НАТО может способствовать обмену информацией между военными об экономии нефтепродуктов, технологиях с использованием альтернативных видов топлива и мерах повышения энергоэффективности, позволяющих сократить расход энергии в вооруженных силах.

Новая обстановка безопасности не оставляет сомнений в том, что придется вести действия в странах-производителях нефти, на море в районе стратегических узких проливов, проводить контртеррористические операции против тех, кто объявил джихад нашим энергоресурсам, кто стремится напасть на них и подорвать тем самым мировую экономику. Ни одна из проблем, стоящих перед мировой энергетической системой, не носит преходящий характер, а обеспечивать энергетическую безопасность будет все сложнее со временем. Как сказал накануне встречи в верхах в Риге сенатор Ричард Лугар, возглавляющий Комитет внешних сношений Сената США, в ближайшие годы «наиболее вероятной причиной вооруженных конфликтов на европейском театре и в близлежащих регионах будет нехватка энергоресурсов и манипулирование ими». Так что, вполне благоразумно предположить, что государствам-членам НАТО придется все чаще выполнять задачи, которые будут связаны прямо или косвенно с энергетической безопасностью. Если энергетическая безопасность действительно является «актуальной для НАТО темой», о чем недавно заявил Генеральный секретарь НАТО Яап де Хооп Схеффер, то Североатлантическому союзу пора перейти от риторики к действиям и прежде всего воспользоваться своими самыми важными инструментами: морскими, наземными и разведывательными силами и средствами.

Но даже если крупный кризис и не случится, НАТО должна сыграть определенную роль в обеспечении энергетической безопасности. Североатлантический союз должен сделать все возможное и способствовать обсуждению на уровне частного сектора, неправительственных организаций и государственных структур вопроса о том, как сделать международный энергетический рынок более стабильным и как ослабить напряженность в отношениях между производителями и потребителями. НАТО должна стремиться к политической солидарности, необходимой в случае намеренного нарушения поставок энергии, как это произошло в 2005 году, когда Россия прекратила поставки газа в Украину, и не стесняться пускать в ход свое политическое влияния и средства устрашения против использования энергоресурсов в качестве орудия странами-производителями. При помощи этого же потенциала и влияния необходимо отстаивать суверенитет и права уязвимых стран-производителей и транзитных государств. О том, в какой степени НАТО должна участвовать в выполнении всех этих задач, можно вести споры, но Североатлантический союз не может позволить себе оставаться в стороне процесса, который все больше принимает черты великой игры ХХI века.

С уважением,
Гэл


Уважаемый Гэл!

Признать, что энергетическая безопасность имеет жизненно важное значение для всех, – не так сложно. Гораздо сложнее выяснить, кто возьмется за эту работу.

В течение последних 15 лет НАТО пыталась так или иначе стать глобальной организацией по безопасности, несмотря на то, что она до сих пор сосредоточена, главным образом, на защите интересов Соединенных Штатов и европейских партнеров США.

Напротив, прежде чем говорить о чисто европейской стратегии энергетической безопасности, нужно заметить одну простую вещь: энергетическая самодостаточность – невыполнимая для Европы задача, даже в самой долгосрочной перспективе. В течение последующих 20 лет потребление энергии в Европе будет продолжать увеличиваться на 1-2% в год. По сравнению со спросом, существующим в Азии, это низкие показатели, однако они достаточно высоки, чтобы следить с беспокойством за любыми краткосрочными и долгосрочными изменениями ситуации со снабжением энергоресурсами в мире.

По этой причине вопрос энергетической безопасности приобрел большую значимость для Европы. Некоторые страны-производители энергоносителей продемонстрировали свою склонность использовать нефть и газ в качестве политического рычага, особенно это относится к России и Ирану. В НАТО состоялись обсуждения темы энергетической безопасности как возможного нового направления деятельности Североатлантического союза. Однако обсуждения далеко не продвинулись, и вопрос о том, что конкретно может сделать такая организация как НАТО, по-прежнему открыт.

Энергетическая безопасность Европы не может быть заложницей риска открытого конфликта, который возникнет, если приобщить сюда НАТО. В конечном итоге, наиболее подходящей организацией для этой работы является Европейский союз.
Некоторые государства-члены, например, Франция, предпочли бы, чтобы Европейский союз играл бóльшую роль.

Франция задается вопросом: будет ли «энергетический клуб» НАТО всего лишь удобным инструментом для сохранения американского влияния в Европе? Мы считаем, что неудачный опыт в Ираке, неопределенность с возобновлением работы нефтедобывающей промышленности в Ираке, возможное обострение конкуренции между европейскими и американскими энергетическими компаниями и необходимость защищать основные энергетические отрасли и технологии в Европе не должны переделывать основополагающую функцию НАТО, которая состоит в сохранении прочных трансатлантических оборонных связей и защите стран-членов НАТО от вооруженных нападений.

Согласно статье 5 Североатлантического договора, нападение на одного члена НАТО равноценно нападению на всех членов организации. Это было предназначено для того, чтобы предотвратить попытку государства, не являющегося членом НАТО, принудить какое-либо государство-член. Однако в отличие от недавнего комментария, озвученного американским сенатором Ричардом Лугаром, существует разница между союзником, которому грозит военная блокада или иная демонстрация военной силы вблизи его границ, и союзником, столкнувшимся с перебоями в энергоснабжении по причине коммерческих разногласий, даже если это и привело к суровым последствиям для страны.

С моей точки зрения, было бы разумно, спросить, во-первых, что 27 государств-членов Европейского союза подразумевают под энергетической безопасностью, а во-вторых, какие средства реагирования на прямую угрозу европейским интересам, возникшую в регионах, производящих мировую энергию, уже имеются в распоряжении Евросоюза, прежде чем подыскивать новую роль для НАТО.

Гораздо более неотложное дело для Европы – приобрести экономические, политические и военные инструменты, которые позволят ей защитить свои энергетические интересы, а не вступать в беспорядочные дебаты о потенциальной роли НАТО в обеспечении энергетической безопасности.

На самом деле, споры вокруг роли НАТО свидетельствуют скорее о том, насколько европейские страны опасаются нового конфликта с Россией в связи с энергетическим вопросом, а не о прагматическом способе обеспечения поставок энергоносителей в долгосрочной перспективе. Правительства некоторых европейских стран считают, что тесное сотрудничество с Россией в области энергетики не приведет к энергетической безопасности. Поэтому Польша подняла вопрос о возможности подписания Европейским союзом энергетического соглашения или, если этот процесс не увенчается успехом, укрепления роли Североатлантического союза в области энергетической безопасности.

Это верно, что некоторые предметы, входящие в сферу интересов НАТО, имеют косвенное отношение к энергетическим вопросам. Мир столкнулся с серьезной угрозой терроризма на море, направленной против гражданских судов и военных кораблей в районах операций НАТО. Положение дел усугубляется, когда преступники и террористы действуют сообща и используют морские суда и пути. Более того, применение террористами оружия массового поражения может привести к массовым потерям среди гражданского населения. Усилия НАТО, направленные на предотвращение подобных нападений, могут стать приоритетной задачей, что поставит Североатлантический союз перед необходимостью раздвинуть свои морские границы.

Однако когда это обсуждение ведется в НАТО, правительствам странам, производящим нефть и газ, подается неправильный сигнал. Многие на Ближнем Востоке и в Европе, например, считают, что Соединенные Штаты ввели войска в Ирак отчасти для того, чтобы получить доступ к иракской нефти. Если вести дискуссии, свидетельствующие о том, что для обеспечения потока нефти и газа союзники по НАТО рассматривают возможность проведения военных действий, это лишь укрепит веру тех, кто считает, что Запад намерен эксплуатировать ресурсы этого региона.

Мы во Франции постоянно говорим о важности рыночных сил, о взаимозависимости производителей и поставщиков и о необходимости защищать энергетическую инфраструктуру и поддерживать ее функционирование. Однако любые усилия НАТО по обеспечению безопасности энергетической инфраструктуры могут встретить серьезное сопротивление со стороны населения государств Центральной Азии и Ближнего Востока, если там возникнут перебои с поставками энергоносителей.

Если ссылаться на статью 5 НАТО о взаимной обороне для оказания помощи любому государству-члену НАТО в случае, если над его энергоносителями нависнет угроза, это может привести к радикальному пересмотру оборонной доктрины НАТО. Угроза задействовать статью 5 должна была гарантировать взаимную оборону, но если пустить ее в ход, то при этом также подразумевается угроза войны. Энергетическая безопасность Европы не может быть заложницей риска открытого конфликта, который возникнет, если приобщить сюда НАТО. В конечном итоге, наиболее подходящей организацией для этой работы является Европейский союз.

С уважением,
Кристоф


Уважаемый Кристоф!

Пока я размышлял над своим ответом, поступило настораживающее сообщение об очередной попытке России прекратить поставки нефти в Беларусь и, соответственно, дальше, в другие европейские страны. Это событие стало последним в серии манипуляций с энергоносителями, в которую вошло прекращение поставок газа в Украину, таинственные взрывы на газопроводе, идущем в Грузию, и открытое давление на другие страны. Это суровые напоминания о том, что вопрос энергетической безопасности не терпит отлагательства и не может больше оставаться достоянием исключительно теории и дискуссионных клубов.

Такое чувство, что вы делаете ставку на потенциал Европейского союза «реагировать на прямую угрозу европейским интересам, […] прежде чем подыскивать новую роль для НАТО». Но, судя по тому, как покорно Евросоюз отреагировал на эти недавние проблемы, я сомневаюсь в его способности удержать поставщиков от использования энергоносителей в качестве орудия. Независимо от того, как решит действовать Европейский союз, НАТО, являющаяся военной структурой, – это единственная международная организация, которая может противопоставить силу проблеме энергетической безопасности. Такая сила необходима, потому что, как показали события последних пяти лет, нерешительная риторика не производит большого впечатления на поставщиков энергоносителей. Если мы хотим вынудить отказаться от прекращения поставок, вымогательства и запугивания, то настало время для более силового подхода.

Независимо от того, как решит действовать Европейский союз, НАТО, являющаяся военной структурой, – это единственная международная организация, которая может противопоставить силу проблеме энергетической безопасности.
Ограничивать участие НАТО в дебатах об энергетической безопасности на том основании, что это «подаст неверный сигнал правительствам стран, производящим нефть и газ» или что это будет поощрять ложное представление, согласно которому Запад намеревается эксплуатировать ресурсы поставщиков, значит, не считаться с реальностью. Потому что как раз ничем не спровоцированные поставщики предпринимают все более активные попытки узаконить использование энергоносителей в качестве политического орудия. Мы должны смотреть в лицо этой реальности, а не проявлять пассивное отношение, когда нашему энергоемкому образу жизни грозит опасность.

Благодаря надежной атомной энергетике и промышленности, Франция не находится в такой сильной зависимости от российского газа. Поэтому вполне понятно, что, когда речь заходит об активной деятельности в рамках НАТО в области энергетической безопасности, то Франция является тем членом организации, который с наименьшим энтузиазмом воспринимает эту идею. Но для других европейских стран импорт энергоносителей – это вопрос выживания страны, поэтому Североатлантический союз в целом должен заняться проблемами, вызывающими у них беспокойство. Для этого союзники и нужны.

Наконец, мы обречены на провал, если будем тешить себя иллюзией, что рыночные силы смогут решить проблему. Рынок энергоносителей никак не назовешь свободным рынком. Большая часть мировых запасов нефти и газа находится в руках правительств, у которых принципы свободного рынка не в большой чести. Члены ОПЕК регулярно манипулируют ценами, и все чаще заводится разговор о создании газового картеля. В то время как производители явно стараются консолидировать свою коллективную власть за наш счет, мы продолжаем сидеть сложа руки.

Все это не означает, что мы должны автоматически ссылаться на статью 5 или рассматривать возможность применения силы. Но если мы не будем создавать элементарных сил и средств, которые позволят нам в один прекрасный день подвести черту, после того как дипломатия и рыночные силу исчерпают себя, то все будет постоянно возвращаться на круги своя. Это также может в конечном итоге заставить нас блуждать в темноте.

С уважением,
Гэл


Уважаемый Гэл!

Во-первых, позвольте мне поблагодарить Вас за то, что Вы вернулись к теме России. Я согласен с Вами, когда Вы говорите о важности бесперебойных поставок нефти и газа из России в Беларусь и дальше, в другие страны. Однако я совершенно не согласен с Вашей интерпретацией недавнего кризиса. С моей точки зрения, недавнее временное прекращение поставок нефти в Беларусь не имеет никакого отношения к нашим дебатам об энергетической безопасности.

Давайте отступим на шаг назад. Как нам всем теперь известно, Российская Федерация и Беларусь урегулировали спорный энергетический вопрос, который грозил нарушить поставки нефти в регионе, предназначенные для Польши и для некоторых стран Центральной Европы. До этого Беларусь подписала с Россией соглашение, которое могло в конечном итоге привести к объединению двух стран в составе федерации. Считается, что Президент Лукашенко питает надежды занять высокий пост в этой федерации.

Не приходится и говорить, что Президенту Путину амбиции Лукашенко не по душе, и в этом отчасти причина, по которой испортились отношения между Россией и Беларусью. Короче говоря, это была политическая схватка, которая имеет лишь случайное отношение к сложностям энергетической безопасности. Антагонизм между Лукашенко и Путиным и сложности экспортирования российской нефти и газа в Европу – это разные вопросы, и их не надо путать.

Наконец, энергетический вопрос относится, скорее, к области государственной экономики, а не глобальной политики. Государства-члены НАТО избрали различные пути для обеспечения своей энергетической безопасности.
Позвольте вернуться к нашей основной проблеме. Честно говоря, у меня такое чувство, что здесь применяется двойной стандарт. Когда Вы подвергаете сомнению способность Европейского союза отреагировать на возможные угрозы из внешнего мира, Вы избегаете разговора о том, будут ли европейские страны иметь право голоса в чисто американских вопросах энергетической безопасности. Неужели Вы действительно полагаете, что если бы, по мнению США, на карту была бы поставлена их собственная энергетическая безопасность, то была бы сделана ссылка на положение о взаимной обороне, предусмотренное статьей 5 Североатлантического договора?

Я, например, по-настоящему сомневаюсь, что волнующие европейцев проблемы выброса парниковых газов, изменения климата и экологической безопасности стоят среди первых пунктов на повестке дня Белого дома. Экологическая безопасность – вещь серьезная: это сказывается на отношениях между Африкой и Европой, на уровне иммиграции в Европу и т. д. По таким вопросам, имеющим жизненно важное значение для европейской энергетической безопасности, к сожалению, у Европы и Соединенных Штатов нет общего понимания. По причине столь досадного, но бесспорного расхождения интересов взять на себя инициативу в вопросе энергетической безопасности Европы должен Европейский союз, а не НАТО.

Наконец, энергетический вопрос относится, скорее, к области государственной экономики, а не глобальной политики. Приводимый Вами пример французской атомной энергетики интересен. В 60-х и 70-х годах двадцатого столетия Франция обладала политической волей, необходимой для того, чтобы удовлетворить свои потребности в энергии подобным образом. Государства-члены НАТО избрали различные пути для обеспечения своей энергетической безопасности, а НАТО для этого использовать не понадобилось.

Точно так же как и Вы, я понимаю, что вызывает беспокойство у наших друзей из Центральной и Восточной Европы в связи с их энергетической безопасностью. Хотя Россия и является проблемой для стран Балтии, они осознали, что в конечном итоге единственный залог энергетической безопасности – это инвестиции и диверсификация источников поставок. Весной прошлого года Литва пришла к соглашению об открытии новой АЭС совместно с Латвией, Эстонией и Польшей. Это станет реальной альтернативой российской нефти и газу, причем гораздо более практической, чем гипотетический зонтик безопасности НАТО, по крайней мере, в плане поставок энергоносителей. Инвестиции и диверсификация – это настоящий ключ к энергетической безопасности Европы, и они выведут нас к свету.

С уважением,
Кристоф


Уважаемый Кристоф!

Позвольте коснуться темы, которая волнует Вас больше всего: расхождения во мнениях по вопросам энергоресурсов между США и Европой и наличие у европейцев права голоса по «чисто американским вопросам энергетической безопасности». Если здесь и есть двойной стандарт, то это не тот, который Вы обнаружили. Несмотря на то, что большая часть потребностей США в электроэнергии удовлетворяется за счет электроэнергии, вырабатываемой на территории самих США, транспортный сектор США находится в такой же серьезной зависимости от зарубежной нефти, как и Европа. Однако именно на США лежит основное бремя защиты путей энергоснабжения и регионов, в которых производятся энергоносители и которым грозит все большая опасность. Ежегодные расходы США на эти цели составляют 50-60 миллиардов долларов, причем войн в эти годы не ведется. Иными словами, Соединенные Штаты оказывают всему миру услуги по защите энергоносителей, в том числе и Европе.

Что касается окружающей среды, то Ваше высказывание о том, что Соединенные Штаты не разделяют озабоченности ЕС, является довольно расхожим мнением, не соответствующим действительности. Справедливости ради, нужно сказать, что с 2000 по 2004 годы объем выбросов углекислого газа в США увеличивался на 2,1%, тогда как в Европейском союзе этот показатель составлял 4,5%. Соединенные Штаты, явно, все делали верно.

Если говорить более серьезно, складывается такое впечатление, что Вы стараетесь представить дело в виде разногласий между Соединенными Штатами и Европой. Но для многих европейских стран, в частности, как мне представляется, для Польши, вопрос энергетической безопасности – это трансатлантический вопрос, заслуживающий участие НАТО. В конечном итоге, общность наших интересов в области энергетической безопасности просто очевидна. И Ваша неудачная и, в моем понимании, необоснованная анафема в адрес «повестки дня Белого дома» имеет мало отношения к тому, о чем идет речь.

Рассматривать энергоресурсы как чисто экономический вопрос – это пережиток прошлого. Реальность, с которой мы столкнулись сегодня, заставляет нас обратиться к новому набору инструментов, и военная сила явно должна входить в этот набор.
Давайте говорить откровенно: если мы будем замыкаться на том, что рознит страны по обе стороны Атлантики, то дело наше вперед не продвинется, тем более что наши общие интересы отодвигают эти различия на второй план. Американская экономика и экономика европейских стран находятся в сильной зависимости от бесперебойных поставок доступных энергоносителей и останутся таковыми. Однако поставки энергоносителей подвергаются все большему риску.

Мне хотелось бы согласиться с Вашим мнением о том, что «энергетический вопрос относится, скорее, к области государственной экономики, а не глобальной политики». Но, к сожалению, в последние несколько лет слишком многое напоминало нам о том, что это не так. Террористы джихада полны решимости вывести из строя экономику западных стран, и поэтому их внимание приковано к нашей системе энергоснабжения. Мы также стали свидетелями угроз, запугивания и вымогательства со стороны основных производителей энергоносителей.

Что касается стран-потребителей, то энергетический фактор становится все более определяющим при формировании их внешней политики. Во многом неспособность Запада сломить ядерные амбиции Ирана или положить конец геноциду в Судане объясняется растущей зависимостью Китая от энергоносителей, поступающих из этих стран. Рассматривать энергоресурсы как чисто экономический вопрос – это пережиток прошлого. Реальность, с которой мы столкнулись сегодня, заставляет нас обратиться к новому набору инструментов, и военная сила явно должна входить в этот набор. Несомненно, мы должны дать возможность рыночным силам сыграть свою роль, расширить международное сотрудничество в энергетической сфере, диверсифицировать источники поставок и инвестировать в стратегические резервы, но не развивать нашу способность задействовать военные средства, когда все остальные средства окажутся безуспешными, было бы безответственно.

С уважением,
Гэл


Уважаемый Гэл!

Это верно, что Соединенные Штаты охраняют обширные морские пути, но я должен напомнить Вам, что некоторые европейские государства, включая Францию и Великобританию, также выполняют определенную часть этой задачи. 12 октября 2000 года, в Йемене, когда был подорван корабль ВМС США «Коул», первым на место теракта для оказания помощи и спасания союзников прибыло соединение кораблей ВМС Франции, действующее в районе Индийского океана и охраняющее морской путь в районе Баб-эль-Мандебского пролива.

В самом деле, энергоресурсы – это глобальная проблема, но опять-таки, в большинстве случаев эта проблема решается на местном или на региональном уровне. Возьмем в качестве примера газ. В настоящий момент, восемьдесят восемь процентов российского газа экспортируется в Европу, равно как и шестьдесят процентов производимой в России нефти. Тридцать процентов потребляемого в Европе газа импортируется из России, равно как и пятнадцать процентов потребляемой в Европе нефти.

Американский рынок газа, напротив, практически не зависит от остального мира. Соединенные Штаты импортируют восемнадцать процентов необходимого им газа из Канады и Тринидада. Таким образом, волнения Европы по поводу энергоресурсов не имеют ничего общего с энергетическим вопросом в Америке. И мне в этой связи непонятно, почему НАТО должна выступить в роли посредника между Европой и Россией, ведь проблемы с российскими поставками возникают не по причине злого политического умысла, а из-за отсутствия российских инвестиций, которые позволили ли бы выйти на более высокий уровень производства.

Энергетическая безопасность Европы не может быть заложницей риска открытого конфликта, который возникнет, если приобщить сюда НАТО. В конечном итоге, наиболее подходящей организацией для этой работы является Европейский союз.
Позвольте несколько подробнее остановиться на этом последнем моменте. Запасы трех основных газовых месторождений в Западной Сибири, скорее всего, истощатся к 2012 году, потому что с возвращением старого режима энергетический сектор превращается в новый Госплан, где принятие серьезных решений зачастую откладывается. Это не трансатлантическая проблема безопасности, а внутренняя политическая и экономическая проблема России. Наша задача состоит в том, чтобы помогать изо всех сил последним элементам демократии, которые еще сохранились. И эта задача больше по плечу Европейскому Союзу, а не НАТО.

Вы упомянули Польшу: в самом деле, когда речь заходит о вопросах энергетической безопасности, поляки очень беспокоятся за свой суверенитет. В мае прошлого года министр обороны Польши Радек Сикорски даже так отозвался о предложении проложить газопровод, по которому природный газ пойдет из России в Германию: «Польша болезненно воспринимает создание коридоров и заключение сделок без нашего ведома [sic]. Такой традиции следовали в Локарно, такой традиции следовали Молотов и Риббентроп. Это был ХХ век. Мы не хотим, чтобы это повторилось». Я понимаю, сколь серьезно затруднительное положение, в котором оказалась Польша, но подобного рода острая реакция делу не поможет.

Самое большое желание Польши, как зеркало отражает то, что волнует Францию и Германию: закупать газ по разумным ценам. Для этого нам нужно убедить Россию развивать свой нефтегазовый сектор. Поэтому я поддерживаю недавние попытки Ангелы Меркель убедить Президента Путина подписать стратегическое соглашение о безопасности поставок энергоносителей.

Китай – это другая тема. Я надеюсь, Вы не планируете использовать НАТО, чтобы помешать Китаю стать одной из двух экономических супердержав. Это не отвечает ни требованиям необходимости, ни требованиям целесообразности.

В заключение, позвольте напомнить Вам, что критические замечания в адрес позиции США внутри НАТО не должны обязательно восприниматься как нападки на трансатлантические отношения. Как говорится, хорош тот друг, который указывает на ошибку.

С уважением,
Гэл