Преодолевая культурные различия
Приглашение к молитве: взаимное принятие друг друга, что особенно важно в отношении евреев, до создания Израиля было существенно большим в исламских странах, чем в христианском мире. ( © Reuters)
Фрэнсис Гилес анализирует отношения между арабским миром и Западом и рассматривает пути улучшения восприятия НАТО арабами.
В 1603 году Султан Марокко Ахмад аль-Мансур предложил своей союзнице английской королеве Елизавете I оказать силами Англии помощь маврам в колонизации Америки. Предложение султана заключалось в том, чтобы марокканские и английские войска, используя английские корабли, вместе напали на испанские колонии в Америке, изгнали ненавистных им испанских противников и затем «завладели» землей и оставили ее «под нашим (совместным) господством навсегда». Однако была в этом и своя хитрость. Не следует ли сделать так, заявил султан, чтобы большинство будущих колонистов были марокканцами, а не англичанами? «Выходцы из вашей страны не могут переносить жару в тех местах, а наши мужчины очень хорошо себя там чувствуют, потому что их жара не мучает».

После должного рассмотрения марокканское предложение принято не было. Такое предложение может сегодня показаться необычным, но в то время оно мало кого удивило. В конце концов, англичане были близкими союзниками марокканцев и турков-оттоманов - более того, Римский папа считал Елизавету «сообщницей турков». У англичан могло быть свое мнение об исламе, но его нельзя было даже сравнивать с их страхом перед «папизмом».

Когда Карл II отправил некого капитана Хэмилтона выкупить нескольких англичан, взятых в рабство на берберийском побережье, его миссия окончилась неудачей, потому что они отказались возвращаться: все мужчины обратились в ислам, и их образ жизни никак не соответствовал тому, к чему они привыкли в своей стране. «У них возник соблазн забыть своего Бога из-за любви к турецким женщинам», писал он в своем докладе. “Эти леди,” добавил он, “как правило, очень красивые”.

Эти забавные эпизоды основаны на серьезных фактах и показывают, что на протяжении всей истории, мусульмане и христиане торговали друг с другом, вели исследования, договаривались и любили, преодолевая религиозные размежевания. Достаточно рассмотреть отношения между этими двумя цивилизациями в любой период истории, и вы обнаружите, что четко обозначенные блоки цивилизации, существующие в воображении таких авторов, как Самуил Хантингтон, быстро исчезают. Верно и то, что существовали определенные направления религиозной христианской мысли, которые всегда были весьма враждебны по отношению к исламу, также как и в исламе были школы религиозной мысли, которые всегда поддерживали глубокую враждебность к христианам, иудеям и другим неисламским религиям и цивилизациям. Это особенно верно в отношении школ ваххабитов и салафи, доминирующих в современной Саудовской Аравии.

Приблизительно за одно поколение до современности движение ваххабитов было теологическим движением местного значения, и большинство мусульман рассматривало его как иностранную секту, граничащую с безбожием – «куфр» . Именно богатство, возникшее в результате нефтяных запасов современной Саудовской Аравии, позволило ваххабитам с середины семидесятых годов распространить свой вариант ислама, который носит характер фанатизма и нетерпимости, в частности, посредством финансирования экстремистских медресе (религиозных школ), издания книг и производства кассет, что имело катастрофические последствия, с которыми мы столкнулись в настоящее время.

Исламский мир в целом, и не в последнюю очередь страны южного побережья Средиземноморья, никогда не разделяли такие верования, как не разделяет их подавляющее большинство тех мусульман, которые стали гражданами европейских стран. Если Европа - и в более широком плане Запад - хотят понять этих людей, то они должны показать, что испытывают к ним большее сочувствие, чем это имело место в последнее время. Сочувствие никоим образом не предполагает принятие всего того, во что верят мусульмане или во все законы, которые они соблюдают. Однако это требует постоянных усилий, позволяющих понять то, почему это религиозное сообщество испытывает обиду, почему многие его члены чувствуют себя оскорбленными и, прежде всего, почему так много арабов и берберов хотя жить в условиях свободы и также богато, как живут в Америке и Европе.

Однако нам не следует забывать о том, что идеология всех «прогрессивных» движений средневековой и ранней современной Европы, включая и те, которые создали англоязычную Америку, имела религиозное выражение. Из этого не следует, что возрождение мусульманского фундаментализма будет иметь подобные следствия. Однако не вызывает сомнение то, что в настоящее время ислам остается ближе к всеобщей системе, затрагивающей все формы человеческого рода, чем было христианство и иудаизм на протяжении многих столетий. Просвещенный западный мужчина, как, впрочем, и западная женщина, может быть или не быть верующим, он может принимать или не принимать свое религиозное наследие. Ислам не понимает этого и не предоставляет такой возможности, также как делал это христианский мир в те дни, когда в нем казнили еретиков, атеистов и богохульников. Западная традиция скептицизма обладает своей собственной главной ценностью, в соответствии с которой следует исследовать и, в случае необходимости, подвергать сомнению все существующие ценности. Такие широкие обобщения, однако, не могут отразить всю сложность Запада и Ближнего Востока. В Израиле консервативные иудеи ведут жизнь, подобную той, какой живут многие благочестивые мусульмане. На Ближнем Востоке и в Европе многие мусульмане, независимо от того, женятся они на мусульманах или нет, ведут жизнь, которая нечем не отличается от их немусульманских сверстников.

Принятие друг друга

Терпимое отношение друг к другу, что особенно важно в отношении евреев, до создания Израиля имело место гораздо больше в странах ислама, чем в христианском мире. Какими бы не были ограничения, в которых, возможно, трудились евреи в исламских странах, к ним никогда не относились так жестоко, как когда их изгоняли из Англии и Франции в тринадцатом веке; так ужасно, как когда их выгоняли из Испании после взятия в 1492 году католическими королями Гренады; так жестко, как это было во время проявлений антисемитизма и погромов, которые были характерными для имперской России и ее преемника Советского Союза; с такой жестокостью, как во время Холокоста. В исламских странах они, возможно, были, как и их христианские братья, «гражданами второго сорта», «диммис», но Иисус - Исса – это пророк в исламе, и в этой религии отсутствует какая-либо параллель прошлому антисемитскому учению католической церкви. Довольно многие наблюдателей израильско-палестинского конфликта, причем не в последнюю очередь среди евреев, не в состоянии признать этот существенный исторический факт.

В прошлом, да и в настоящее время, ислам далеко не всегда был так терпим, но когда арабы сталкиваются с израильским отказом вплоть до самого последнего времени даже признавать существование палестинцев, многие арабы обращают свой гнев против западных стран, причем даже в большей степени, чем против Израиля. У молодых арабов в настоящее время нет никакого опыта совместного проживания со своими еврейскими соседями, который был у их родителей. Они, таким образом, легко поддаются государственной пропаганде и убеждениям правителей, которые прикрываются израильско-палестинским конфликтом, чтобы отказать своему народу в основных свободах. Арабы разделяют убеждение в том, что Вашингтон твердо стоит на стороне Израиля, чем, в основном, объясняется резкая враждебность по отношению к США, которую испытывают даже самые образованные и современно настроенные люди. Европейцев рассматривают в другом свете, потому что за прошлую четверть века большое их число пришло к пониманию недопустимости отрицания существования палестинцев. Более того, эту проблему необходимо признавать и решать, иначе не будет никакой надежды на прочный мир.

Следует принять во внимание еще одно положение. Одной из главных причин все большей радикализации части палестинского общества являются условия его повседневной жизни. По сравнению с этим обществом государство Израиль занимает доминирующее положение в экономической, политической, военной и символической областях. Все напоминает палестинскому обществу о его неполноценности. Подчиненные общества времен европейского империализма признавали превосходство своих колонизаторов, но в символическом плане нейтрализовали его, усиливая свои связи между членами своей коммуны и поддерживая физическую дистанцию между собой и колонизаторами. Европейская социальная сплоченность с одной стороны, и сильная культурная идентичность колонизированных людей с другой, означала, что негодование могло быть до некоторой степени погашено коммунными структурами.

Те элементы, которые когда-то гарантировали стабильность колониальной жизни, больше не существуют. Путы сообщества утратили свою силу, и процесс индивидуализации еще больше ослабил коллективную арматуру. Пространственная сегрегация разрушилась, телевидение позволяет изображениям свободно перемещаться между культурами и географическими границами. Современный индивидуализм означает, что подчинение израильскому превосходству больше не возможно, хотя это имело место, когда колониальный менталитет убедил колонизированных в том, что их правители были выше их, и стал психологической опорой, которая легитимировала колониализм.

И израильтяне и палестинцы полностью погрузились в современность и, на этом уровне их менталитет – это менталитет современного эгалитаризма, даже при том, что расисты с обеих сторон утверждают, что могут доказать превосходство своей собственной группы. Короче говоря, они живут в мире, который наполнен современным эгалитаризмом, в то время как социальные отношения между этими двумя сторонами регулируются неоколониальной моделью. Если это так, то эти положения, может и в меньшей степени, применимы ко многим аспектам отношений между арабским миром и Западом.

Колониальное наследие

Нам нужно, однако, обратиться к прошлым двум столетиям, чтобы понять, почему для многих людей в странах южной части Средиземноморья главным остается страх перед военным господством американцев и Европы. Тот факт, что многие коррумпированные правящие элиты в арабских странах зачастую играют на таких страхах в своих собственных эгоистичных целях, никоим образом не умаляет подлинные страхи, которые имеются у обычных людей. Колониальное правление было часто зверским. Между двумя мировыми войнами Великобритания, Испания и Италия наносили удары с применением химического оружия против своих противников в Афганистане, Ираке, Северной Африке и Абиссинии. Такие же действия вела Франция в Алжире в конце пятидесятых годов. Подробности большинства этих войн оставались тайной в течение многих десятилетий, а многие связанные с ними официальные документы до сих пор не рассекречены.

Политические и военные руководители Европы хорошо знали о последствиях применения одного из самых смертоносных химических отравляющих веществ - иприта. В результате его применения погибли или получили ужасающие увечья солдаты на боевых полях первой мировой войны, что произошло прежде, чем они стали использовать защитную спецодежду. Но именно имприт применяли европейские армии в этих регионах и их жертвами были зачастую старики, женщины и дети, потому что они были легкими целями и не имели никаких защитных средств. Новые стандарты, которые европейцы хотели применять к войне, еще не распространялись на военные акции против своих колониальных противников. Тем туземцам, которые отклонили преимущества превосходящей цивилизации, нужно было для их собственной пользы преподать хороший урок. На посту министра колониальных дел Уинстон Черчилль в 1919 году выражал нетерпение в связи с нежеланием Королевских военно-воздушных сил сбрасывать бомбы, снаряженные ипритом. «Я не понимаю эту щепетильность в связи с использованием газа», писал он. «Я твердо выступаю за использование ядовитого газа против нецивилизованных племен».

Безусловно, в этой части мира не только европейские армии использовали химические боевые вещества. Ведь и покойный король Марокко Хассан II, бывший тогда наследным принцем Хасаном, был не более брезглив, чем Уинстон Черчилль. Он подавлял северные марокканские племена после получения ими независимости в 1957 году бомбами с напалмом, а также бомбил ими жителей Сахары, бегущих от продвижения марокканской армии в прежнюю испанскую колонию Западной Сахары зимой 1974-75 года. Алжирская армия также использовала напалм в середине девяностых годов, чтобы заставить радикальные исламские группы покинуть их укрытия в пустыне. Использование Саддамом Хусейном напалма против иранских солдат и курдов более широко отражено в документах. Конечно, ни одно из этих злодеяний ничего не доказывает ни о христианстве, ни об исламе, так как ни та, ни другая религия не потворствовала таким деяниям.

Усилия по расширению диалога принесут плоды только тогда, когда мы не будем ограничивать такие контакты уровнем элит, которые зачастую не могут рассматриваться типичными представителями сложного общества, которым они управляют
Вместе с тем, кому хочется вспоминать о том, какую роль играли собственно алжирские и марокканские войска в поддержке союзников во время двух мировых войн? К шестидесятой годовщине взятия горы Кассино к югу от Рима, праздновавшейся в прошлом году, вспомнили вклад в эту победу польских войск. Представители Алжира и Марокко, в отличие от этого, не были приглашены участвовать в церемониях поминовения. Арабские автократы далеко не единственные лидеры, у которых избирательная память. Западные демократические руководители хорошо освоили эту игру. Это также имеет место, когда речь идет о боевых химических веществах. Арабские лидеры, может быть, и не протестовали, когда Саддам Хусейн использовал химические средства сначала против иранцев и затем против курдов, но кто из западных лидеров тогда протестовал? Любая надежда на убеждение арабской улицы в том, что Запад серьезно желает вести с ней диалог, любая надежда убедить обычных арабов в том, что НАТО не будет повернуто против них в будущем, основана на необходимости полного признания нами своих прошлых дел. Обман может быть повседневным делом для многих арабских правителей. Но не всегда европейские лидеры ведут себя намного лучше. События, связанные с военной кампанией против Ирака, убедили многих европейцев (не говоря уже об арабах) в том, что обман стал обычным делом для правительств в их собственных государствах с устоявшейся демократией.

Отчаяние арабов

За прошлую половину столетия все большее число арабов стало испытывать отчаяние в связи со своим будущим после целого ряда, как им казалось, неудач. К ним относится создание Израиля; ряд военных поражений, нанесенных новым государством; провал арабского национализма и неспособность последних экономических реформ обеспечить высокие темпы роста и создать рабочие места; гражданские войны в Алжире и Ливане; текущая ситуация в Ираке. Многие хорошо образованные молодые арабы - те, кто осмеливается - бегут в Америку и Европу. Те, кто остается в своих странах ощущают себя в ловушке, тем более, что жесткий визовой режим чрезвычайно затрудняет поездки в Европу. Они живут шизофреничной жизнью, ночью смотрят арабские и западные спутниковые каналы, и каждое утро сталкиваются с унылой реальностью своих городов. Они живут в городах, где сексуальная свобода, право на самовыражение, возможности получения приличной работы или квартиры в лучшем случае относительные; в городах, где государственные телевизионные каналы предлагают местный вариант новостей в советском стиле, где богатство и власть зачастую находятся у небольшой группы людей, где выборы – это лишь обычное алиби, чтобы понравиться западным лидерам и тем западным журналистам, которые хотят, чтобы их дурачили.

На юге это никого не обманывает. Когда арабские правительства утверждают, что они активно ведут борьбу не на жизнь, а на смерть, с религиозными радикальными движениями на территории своих стран, это мало кого убеждает. То, что видят люди - это правительства, использующие радикализм религиозного меньшинства, чтобы поставить вне закона религиозную политическую оппозицию в виде радикальной периферии. Запад слишком часто недооценивает тонкость мышления, остроумие обычных людей, которые, может быть, неграмотные и бедные, но не глупые. Свобода – экономическая, сексуальная или политическая - недоступна большинству людей. Все же все арабы, особенно молодые, которые составляют больше половины населения, тоскуют по ней. Многие арабы понимают, что борьба с терроризмом стала мантрой, что нас поймали словами в ловушку. Это устраивает некоторых западных лидеров. Это может также устраивать арабских руководителей. Но отговорка о всеобщей войне с терроризмом бессмысленна - и не только для арабов.

Вопреки тому, во что, возможно, верят многие на Западе, подавляющее большинство мусульман, которые живут на южных берегах Средиземноморья, стремятся к тому же, к чему стремятся американцы и европейцы. Они не любят, когда их клеймят как «террористов»; они отвергают то, что слишком часто ислам представляется западными СМИ как отсталый по своей сути и склонный к насилию; они презирают лицемерие тех западных лидеров, которые хвалят их зачастую деспотичных правителей, чтобы проводились справедливые выборы, результат которых обычно заранее известен; они наблюдают в изумлении за тем, как американские дипломаты в Багдаде поучают иракцев о необходимости отделить мечеть от государства, в то время как американский президент использует христианские ценности в поддержку своей политики. Эти факторы помогают объяснить то, почему многие при проведении многочисленных опросов говорят, что Осама бин Ладен - это их герой. Это не означает, что они будут следовать за ним. Они просто рады уничижению высокомерных, по их мнению, Соединенных Штатов, лидера Западного мира, считающего себя источником всей цивилизации, которому приходится поучать туземцев.

Объясняя суть НАТО

Учитывая, что многие в Западной Европе в настоящее время все еще приравнивают НАТО к США, особенно во Франции, в которой существует давнишняя традиция антиамериканизма, задача противостояния отрицательным представлениям об этой организации поистине огромна. Следует также учитывать, что даже в Северной Америке и Западной Европе мало кто, помимо элит, имеет реальное представление о том, за что выступает НАТО, чем она занимается, и чего она достигла за пятьдесят с лишним лет своего существования. В результате этого считается, что усилия НАТО в деле расширения связей с Ближним Востоком, начало которым было положено на стамбульской встрече на высшем уровне в 2004 году, стимулируются американцами. Международные силы содействия безопасности в Афганистане под руководством НАТО рассматриваются, пусть справедливо или несправедливо, как представители США. Безотносительно от возможных реальных действий НАТО в Ираке, они только способствуют укреплению такого мнения. Единственное исключение – это ситуация на Балканах. Многие арабы признают, что НАТО защитила мусульман. Более существенно то, что все, что отдает военным, в арабском понимании носит деспотический и коррумпированный характер.

Арабы обожают теории заговора, что является результатом нехватки информации или системного искажения фактов в официальных СМИ в большинстве стран южного Средиземноморья. Слова пугают арабских лидеров не меньше, чем идеи. Слушать сводки новостей по государственному телевидению – это все равно, что оказаться в мире паранойи и искажений. Этим объясняется то, почему некоторые страны похожи на инкубаторы слепого гнева против Запада, даже в тех случаях, когда Запад почти ни в чем не виноват. К счастью, эти люди могут также смотреть программы арабских и западных спутниковых каналов. Но мало у кого может сложиться представление о том, чем является военный союз демократических народов. Некоторые опасаются того, что НАТО может теперь обратить свое внимание на них, когда коммунизм уже не представляет угрозы. Последствия войны в Ираке никуда не исчезнут. Если бывший министр иностранных дел Великобритании считает, что эта военная кампания стала самой большой ошибкой после Суэца, то почему арабы должны возражать против такого вывода? Если бывший заместитель, постоянного секретаря английского министерства обороны называет эту кампанию «преступным безумием», то почему арабы должны спорить с этим?

Поэтому, исходя из того, что многие считают, что НАТО и США - это единое целое, то попытки объяснить суть деятельности НАТО сталкиваются с огромной проблемой. Эта проблема заключается в сложности этого явления. Страсти настолько накалены, все настолько запутано, что следует по необходимости ставить себе скромные цели. В такой ситуации масштабные пропагандистские усилия могут дать обратный эффект. Подводя итог, остается только сказать, хотя эта мысль едва ли оригинальна, что мало чего можно добиться в отсутствии разрешения израильско-палестинского конфликта.

В отдаленной перспективе мы на Западе сможем лучше общаться с другими, если больше узнаем об арабской истории, не будем забывать о ранах, которые мы нанесли многим народам в этом регионе и, что важнее всего, если мы поймем, что непременным условием улучшения отношений служит наше сочувствие и диалог с гражданам этих стран. Усилия по расширению диалога принесут плоды только тогда, когда мы не будем ограничивать такие контакты уровнем элит, которые зачастую не могут рассматриваться типичными представителями этого сложного общества, которым они управляют. Необходим также диалог с мусульманами, которые живут в Америке и Европе. Там мало кто желает стать мучеником. Мученическая смерть, к которой стремятся немногие - это не детская болезнь ислама. Она позволяет мусульманам вернуть себе достоинство, которое, по их мнению, отнимают у них западные страны, политика которых направлена против исламского мира. Такие тенденции мешают многим на Западе понять исламский мир. Тем не менее, нам необходимо решить эту проблему.

Оздоровление экономики, что совершенно невероятно в ближайшей перспективе, является формой грубого детерминизма и не даст результатов. Давайте не будем забывать, что несколько лет назад вашингтонский Институт международной экономики опубликовал исследование, в котором показано, что отсутствуют какие-либо свидетельства того, что в страны с большим или преобладающим мусульманским населением развиваются медленнее или имеют более низкие темпы роста производительности труда, чем другие государства. Тот факт, что это исследование проводилось по заказу, подчеркивает, прежде всего, то, как далеко следует продвинуться Западу, чтобы преодолеть свое невежество об исламе. В современных обстоятельствах практически невозможно правильно сформировать свою политику. По крайней мере, НАТО могла бы попытаться убедить арабов, в том числе тех, которые стали гражданами Франции, Германии, Испании, Великобритании и других государств-союзников в том, что в некоторый момент в будущем Североатлантический союз не обязательно выступит против них. Даже этого добиться будет достаточно трудно.
...в начало...