«Новый» терроризм в Западном мире?

Доморощенный терроризм не нов, утверждает Марк Сэйджмен. Он стар, как политическая борьба, но у него появились новые черты, одна из которых - Интернет.

Сегодняшняя тенденция в исследовании терроризма – рассуждение о «доморощенном терроризме», как если бы это было новое явление. Однако анализ «терроризма», определенного наиболее емко как негосударственное политическое насилие, в Западном мире со времен Французской революции четко демонстрирует: по большей части он всегда был доморощенным в том плане, что виновниками оказывались лица, родившиеся, выросшие и ставшие радикалами в стране, подвергавшейся актам насилия, вызванным внутренними причинами.

Терроризм никогда не появляется из ничего; он скорее развивается в небольших группах, отколовшихся от более крупных движений общественного протеста. Это можно сказать о заговоре Бабефа во время Французской революции; карбонариях в Италии и Франции в начале ХIХ века; различных республиканских террористических группах во Франции до революции 1848 года; аболиционистах в США; событиях, приведших к Парижской коммуне; анархистах в Германии, Франции, Италии, Испании и США во второй половине XIX века; рабочем движении в США, отличавшемся большим насилием; различных анархистских и террористических группах в России на заре прошлого века; группе Галлеани в США; Frei Corps в Германии; группах, отстаивавших превосходство белой расы; различных группах левых в Западном мире после Второй мировой войны; сепаратистских группах в странах, где есть размежевание на национальной почве; а теперь о ведущих насильственные действия религиозных экстремистских группах, включая мусульман и христиан. История Западного мира и в самом деле изобилует политическим насилием.

При рассмотрении этих доказательств становится понятно, что политическое насилие – двухэтапный процесс: на первом этапе происходит присоединение к движению политического протеста, что постепенно стало законным и правомочным в большей части Западного мира со времен Французской революции.

На вопрос о том, как террористические сети ведут вербовку в стране, где планируется совершение теракта, следует ответ: они ее не ведут

Во-вторых, хотя подобные политические движения почти никогда не предпринимают насильственных действий, их идеологическая структура позволяет некоторым сторонникам оправдывать поворот к насилию. В этих движениях, особенно когда в них нет внутренней дисциплины, обычно есть недовольные, теряющие терпение из-за длительного процесса реформ. Эти лица утверждают, что ненасильственное проявление несогласия и протест не ведут к результатам, и потому они выступают за более жесткие формы протеста. Зачастую этот отказ от ненасильственных методов, сторонниками которых является основное сообщество протестующих, и поворот к политическому насилию вызваны действиями государства или тех, кто действует от его имени, например, вооруженных формирований, поддерживающих государство и пытающихся подавить политический протест. Подобные действия вызывают негодование, как правило, у молодых несогласных, вследствие чего они приходят к мнению, что насилие – единственный путь к политическим переменам.

Одна и та же идеология несогласия вдохновляет на насильственные и ненасильственные действия. Лишь отличные друг от друга взгляды на стратегию и методы отделяют правомочные и законные действия от противозаконных. Настроенные на насилие лица находят друг друга среди несогласных и вступают в заговор по отдельности или небольшими группами в целях совершения терактов. Более крупные, более формальные и дисциплинированные организации, координирующие террористическую деятельность, такие как ИРА в Ирландии, ЭТА в Испании или ОАС во Франции, – относительно редкое явление на Западе. То же относится и к так называемой «пятой колонне» – предателям, подрывающим общество изнутри по заказу внешних врагов, например, нацистов или коммунистов, однако это не мешает сторонникам государства обвинять несогласных в измене и предательстве общества.

© Reuters

По большей части террористические действия на Западе в течение последних двухсот лет возникали спонтанно, сами по себе. Также самостоятельно они организовывались и финансировались. В конце XIX века эпидемия терактов «волков-одиночек», получившая название la reprise individuelle (индивидуальная месть), возникла не с санкции лидеров движений протеста. На самом деле крупные движения часто признавали, что ущерб, причиненный этими отдельными терактами, скорее отталкивал население, а не мобилизовывал его, и теракты одиночек постепенно прекратились.

Данная историческая картина помогает объяснить ряд головоломок, возникающих при более пристальном рассмотрении этой «новой» волны неоджихадского терроризма на Западе.

На вопрос о том, как террористические сети ведут вербовку в стране, где планируется совершение теракта, следует ответ: они ее не ведут. Молодые люди, ведущие террористическую деятельность от имени глобального неоджихадского терроризма, в основном сами приходят к этому; иногда они пытаются выехать за рубеж, чтобы наладить связь с более формальными организациями, такими как различные ответвления Аль-Каиды. Речь прежде всего идет о добровольцах, которые уже решили присоединиться к насильственному глобальному движению.

Если им не удается связаться с террористическими организациями, они могут действовать самостоятельно, от имени прибегающего к насилию глобального движения. После попытки совершения террористического акта, независимо от того, насколько эта попытка будет успешной, они становятся примером для других молодых единомышленников, отвергающих традиционный протест и воспроизводящих их действия без какой-либо центральной координации со стороны формальной тайной организации.

Например, массовое убийство, совершенное Нидалом Хасаном в Форт-Худе в 2009 году, вдохновило Насера Абдо на попытку сделать то же самое два года спустя. Нападения на конкретный объект, например, датского карикатуриста Курта Вестергаарда, намеренно спровоцировавшего возмущение среди мусульман-активистов, могут быть не воспроизводимым по шаблону явлением, а ответами на общие призывы в Интернете наказать его за богохульство. Тот факт, что за последние пять лет было совершено по крайней мере четыре серьезных покушения на его жизнь, свидетельствует о том, что молодые боевики могут спонтанно и самостоятельно откликаться на подобные призывы без какой-либо центральной координации.

Некоторые считают, что в этой террористской волне есть что-то новое, поскольку сложившаяся на Западе социо-экономическая картина создает лучшие условия для доморощенных террористов. Однако история Запада – это история политического насилия или терроризма.

Терроризм, как любое политическое явление, носит местный характер. Терроризм на Западе был практически исключительно доморощенным. Нападение 11 сентября на США - исключение. И тот факт, что оно стало самым крупным терактом на Западе, свидетельствует о его своего рода уникальности.

Шовинистская реакция на различные религиозные группы иммигрантов на Западе очень похожа на ту, с которой в середине XIX века в США встречали ирландских католиков

На различных этапах эволюции западных либеральных демократий во внутренних политических конфликтах доминировали разные вопросы: от всеобщих выборов до аболиционизма, трудовых конфликтов, гражданских прав и шовинистской реакции на крупномасштабную иммиграцию. Каждое из этих движений политического протеста породило доморощенные отколовшиеся группы, которые прибегали к насилию.

Шовинистская реакция на различные религиозные группы иммигрантов на Западе очень похожа на ту, с которой в середине XIX века в США встречали ирландских католиков. Тогда из-за опасений, что неквалифицированные голодающие иммигранты-католики были легионами Папы Римского, пытавшимися подорвать англо-протестантскую основу общества, возникла ответная шовинистская реакция, приведшая к повсеместным беспорядкам и дискриминации. Просуществовавшее недолго шовинистское движение, получившее удачное название Know-Nothing («Ничего-не-знаю»), было политической силой, пока его не отодвинули на второй план более значимые проблемы, приведшие к гражданской войне. Широко распространенная боязнь иммигрантов в Западной Европе в конечном итоге исчезнет, по мере того как вновь прибывшие лучше интегрируются в Западное общество.

Хотя концепция терроризма и не нова, у этой новой волны есть один важный аспект: Интернет.

Интернет произвел революцию в общении и быстрым темпом объединяет мир. События, происходящие в малоизвестных уголках планеты, могут иметь мировые последствия и вызывать негодование у тех, кто чувствует себя сопричастным судьбе жертв в далеких странах.

До Интернета воинствующие сторонники, обратившиеся к насилию, могли чувствовать себя изолированными и лишенными поддержки. При наличии Интернета они могут легко получить одобрение своих экстремистских взглядов от других людей. Дискуссии, которые ведутся по всему миру на различных экстремистских вебсайтах, могут поощрять их на совершение действий без какого-либо руководства или контроля, как например, в случае с Рошонарой Чоудри, попытавшейся ударить ножом и убить депутата парламента Великобритании в 2010 году.

Вебсайт и чат-рум ClearGuidance стали рассадниками террористической деятельности, охватившей полдюжины западных стран, и помогли организовать по меньшей мере три террористических заговора в Канаде, Боснии и Герцеговине и США соответственно.

Благодаря этим вебсайтам молодые воинствующие сторонники, разбросанные по Западу, могут находить друг друга, побуждать друг друга к действиям и даже реально встречаться, чтобы плести заговоры. Вебсайт и чат-рум ClearGuidance стали рассадниками террористической деятельности, охватившей полдюжины западных стран, и помогли организовать по меньшей мере три террористических заговора в Канаде, Боснии и Герцеговине и США соответственно.

С согласия народов западные либеральные демократии эволюционировали таким образом, чтобы гарантировать определенную форму законного политического несогласия. Часто небольшая группа несогласных, которых не устраивает темп реформ или политическая реакция на их требования, обращается к терроризму для достижения своих целей. Таким образом терроризм стал частью Западной цивилизации.

От терроризма никогда не удастся избавиться окончательно. И вряд ли возможно добиться полной безопасности в контексте завоеванных с трудом свобод, характеризующих либеральную демократию. Задача состоит в том, чтобы сдерживать политическое насилие и сводить его к минимуму, дабы не подрывать основные свободы Западных либеральных демократий.

Марк Сэйджмен, магистр, доктор наук, бывший оперативный работник ЦРУ, служивший с 1987 по 1989 год в Исламабаде, где он тесно взаимодействовал с афганскими моджахедами; консультировал различные государственные органы США по вопросам «борьбы с терроризмом»; автор книги «Понять террористические сети» (‘Understanding Terror Networks’).