Положение дел в Афганистане: взгляд экспертов

Афганистан: а что после 2014 года?

2014 год будет очень важным для Афганистана.

Вывод международного воинского контингента будет на завершающем этапе.

Страна будет выбирать нового президента.

И афганская хрупкая демократия должна будет сделать первые шаги без посторонней помощи.

Мы спрашиваем афганских экспертов, как, на их взгляд, удастся реализовать этот важнейший год.

Возьмем выборы: могут ли они быть свободными и честными?

Мы задаем вопрос о мирном процессе и о том, какую роль будут играть талибы.

Каким женщины видят 2014 год в Афганистане?

Удастся ли в 2014 году закрепить достигнутое или придется беспокоиться о том, чтобы не растерять всего?

Как поведет себя Афганистан в своей вечной борьбе с коррупцией,

и будет ли эта борьба принципиально важной для будущего страны?

В 2002 году, когда шли выборы

в экстренную комиссию Лойи Джирги,

надо было, чтобы в Джирге была депутат женщина,

хотя бы один депутат женщина, соответствующая критериям:

умевшая читать и писать и способная участвовать в Джирге.

И во всем Урузгане мы не могли найти ни одной женщины, которая соответствовала бы этим критериям.

У нас был вертолет ООН,

буквально перелетавший из одного округа в другой.

Нам сказали, что в Дех-Раходе в одной больнице есть акушерка,

которая может быть соответствует критериям.

Мы полетели туда, поговорили с ней, посадили ее в вертолет вместе с

родственником и полетели в Тарин-Коут, а оттуда – в Кабул.

В прошлом году я вернулся в Урузган, и губернатор созвал

старейшин и всех в губернаторский дом,

и пришла группа женщин.

В первом ряду сидели мужчины,

но они потребовали, чтобы часть первого ряда освободили для женщин,

чтобы они сели в первом ряду.

И я подумал: «Отлично»! А потом женщины выступали перед старейшинами.

На ваш взгляд, культура демократии укоренилась теперь

в мышлении афганцев?

Посмотрите на выборы 2009 и 2010 года

«Талибан» выдвигал угрозы. Они убивали работников избирательных участков,

они заявили, что каждый, кто будет участвовать в выборах,

будет убит. Но несмотря на риск,

зная, что если талибы их найдут, они будут убиты,

они все же пошли на выборы, отстояли в очереди и проголосовали.

Это мощный сигнал, свидетельствующий о том,

что они хотят, чтобы страна продолжала идти демократическим путем,

поэтому они рисковали жизнью, стоя в этих очередях.

Но демократия – это не только выборы.

Люди заждались справедливости, надлежащего управления.

Это важнейшие черты, присущие демократическим государствам.

Свобода слова.

В Афганистане люди открыто говорят президенту, что думают.

СМИ открыто говорят,

критикуют президента и работников правительства.

Они дорожат этими качествами демократии,

и поэтому им хочется, чтобы это продолжалось.

Да, есть неудачи, бывают разочарования,

подтасовка голосов, беспорядки и нарушения на выборах,

но эти проблемы можно решить.

Как вы считаете, каким образом талибы будут участвовать

в мирном процессе до 2014 года и после?

Талибы не могут быть судьбой афганской народа.

Да, они могут участвовать в правительстве,

но при соблюдении афганской конституции и достижений,

которых афганский народ добился за последние десять лет.

А после 2014 года,

если предположить, что мирный процесс будет успешным,

что важнее всего для сохранения мира?

Экономика? Борьба с коррупцией? Безопасность?

Что, по-вашему, важнее всего?

Участие афганского народа в принятии политических решений,

в выработке социальной политики, в гражданском обществе,

участие простых афганцев в политическом процессе.

Больше всего афганскому народу нужно верховенство закона,

а отправление правосудия

может гарантировать мир и стабильность в Афганистане.

Значит, вам не кажется, что экономическая сторона

будет такой же важной, как верховенство закона?

Знаете, все это звенья одной цепи. Если есть верховенство закона, значит,

капитал защищен и можно быть уверенным,

что если кто-то потратит средства в Афганистане

и у него будут деньги, то он захочет их вкладывать

и заниматься бизнесом.

Но если верховенства закона не будет, никто не захочет вкладывать свои деньги в Афганистан.

Это большая проблема для Афганистана. Пока что у нас в стране нет

верховенства закона, или оно очень слабое.

Но если нам удастся улучшить положение дел в этой сфере,

это станет гарантией улучшения и в другой сфере.

Как бы вы охарактеризовали прогресс, которого удалось добиться женщинам

после падения режима талибов?

В парламенте 69 женщин. Это значит, что мы превысим одну четверть,

закрепленную в конституции.

Женщины работают в органах исполнительной власти.

Но я всегда подчеркиваю, что отсутствие женщин в Верховном суде –

третьей ветви власти – это проблема.

Если мы не будем уделять ей больше внимания,

из-за отсутствия женщин в этой ветви власти

их роль может стать символической.

Но в общем сейчас женщины представлены не только

в правительстве и парламенте,

но и в гражданском обществе,

где они проявляют большую активность.

Конечно, мы не удовлетворены достигнутым. Нам хочется большего.

И поэтому мы по большей части критикуем.

Но это не значит, что нет никаких достижений.

Мы ценим то, чего нам удалось добиться.

В 2014 году международный воинский контингент и структуры безопасности

будут сокращены.

Не беспокоитесь ли вы, что некоторые из этих достижений

могут быть обращены вспять? – С одной стороны, мы беспокоимся,

потому что это очень важно для нашего будущего.

Но с другой стороны,

сегодня Афганистан не тот, что десять лет назад,

и люди сегодня другие.

Благодаря достижениям,

они стали более энергичными, открыто выражают свое мнение

и твердо заявляют, что мы не хотим лишиться того, что имеем.

Если они представлены на этом этапе, они могут громко заявить о себе,

и я надеюсь, что их присутствие не является чисто символическим,

просто ради физического присутствия,

они должны быть способны четко заявить о себе

и иметь возможность формировать будущее страны

и строить Афганистан после 2014 года.

Когда в конце 2014 года будут свернуты

международные силы безопасности,

Афганистану будет не хватать ряда вещей после этого.

Чего будет не хватать больше: присутствия войск

или денег, поступавших в связи с этим?

Я думаю, что за последние десять лет афганский народ наладил тесные отношения

с международным сообществом и войсками, потому что

в последние десять лет было много солдат, много дипломатов...

Может быть, в других странах по-другому, но здесь в обществе

сложились глубокие отношения между людьми и солдатами,

будь то в сельских районах или в больших городах.

Однако в связи с тем, что Афганистан –

одна из беднейших стран в мире,

нам по-прежнему будет нужна помощь и содействие международного сообщества.

Но я думаю, что сейчас афганский народ не беспокоится о том,

чтобы было больше денег или больше помощи.

Он беспокоится о том, чтобы сохранить

сложившиеся отношения.

Вот почему мы являемся свидетелями партнерских отношений

между Афганистаном и странами Европы и Америки,

партнерства между Афганистаном и Францией, Великобританией

и другими странами НАТО.

Это свидетельствует о том, что обе стороны заинтересованы в

реальных отношениях со странами и союзниками,

служившими в Афганистане. И есть заинтересованность

в долгосрочных партнерских отношениях

и расширении международной помощи и содействия,

поскольку Афганистан очень бедная страна.

Вы непосредственно участвуете в борьбе с коррупцией,

а масштаб коррупции в Афганистане большой,

с учетом наркотиков, организованной преступности,

в правительстве, в коммерческих структурах.

Что будет с Афганистаном, если вы проиграете

борьбу с коррупцией?

Самая большая проблема для Афганистана после безопасности – коррупция.

Я оптимистично настроен: мы победим коррупцию,

как победили террор в Афганистане.

Я говорю это, потому что в настоящий момент в Афганистане люди

уверены, что они победят в войне и победят в борьбе с коррупцией.

Десять лет назад самой серьезной проблемой для нас была борьба с

терроризмом, а сейчас – это борьба с коррупцией.

Нам удалось добиться успеха в борьбе с терроризмом.

Однако есть и проблемы с безопасностью в Афганистане.

Но из дебатов видно,

что сейчас речь уже идет не о формировании правительства,

а о надлежащем управлении. Речь уже идет

не о создании армии и полиции, а о качестве,

поскольку мы уже пошли дальше количественных показателей.