Младич, Сребреница и правосудие

Младич, Сребреница и правосудие

Июль 1995 года.

Анклав боснийских мусульман

в Сребренице занимают войска,

которыми командует боснийский серб

генерал Ратко Младич.

ООН бессильна помочь.

Попавших в плен женщин и детей -

боснийских мусульман, -

отдельно от мужчин грузят на автобусы

и вывозят из региона.

Мужчины, попавшие в плен

или спасшиеся бегством,

подвергнутся в ближайшие дни

гонениям, пыткам и казни.

Это начало событий, которые приведут

к первому в Европе суду по обвинению в геноциде

со времен Второй мировой войны.

За один час геноцида

в Сребренице, за один час

было убито больше, чем за всю войну

армией Боснии и Герцеговины.

Июль 2011 года.

Тела мужчин и юношей,

убитых во время геноцида в Сребренице,

до сих пор находят и хоронят,

шестнадцать лет спустя.

Но впервые после убийства

арестован человек, которого обвиняют в том, что он

руководил этой операцией.

Ратко Младич был пойман в мае 2011 года

и сидит в ожидании суда в Гааге.

"Вестник НАТО" выясняет, может ли его арест

стать вехой

и помочь региону

осознать свое недавнее прошлое.

Если бы у меня была на то какая-то сила,

я бы убил его, и все.

Око за око.

Вы не понимаете, сколько наших мужчин

убили?

Сколько наших людей убили?

Это произошло более шестнадцати лет назад,

но память об этих событиях свежа.

Камил Дюракович выжил в

Сребренице в 1995 году.

Сегодня он работает заместителем мэра города.

Мне было шестнадцать,

когда я пережил падение Сребреницы.

Мне повезло: я решил не сдаваться и

не идти в лагерь ООН в Потокари.

Вместо этого я убежал в Тузлу

вместе с другими.

Семь дней мы шли через лес,

пока не пришли в Тузлу.

Всех, кто убежал вместе со мной,

убили. Их было пятеро.

Сегодня Сребреница находится в

Республике Сербской.

И боснийские сербы утверждают,

что они тоже были жертвами насилия.

Я потеряла членов семьи.

Я потеряла мужа.

Его убили вместе с отцом

во дворе нашего дома.

Если взглянуть на жертв этой войны,

обнаруживается, что большинство - боснийцы-мусульмане,

потом идут сербы, потом хорваты.

Конечно, все три нации

совершили преступления.

Эти жертвы не наложили на себя руки.

Их убили.

Но хотя все и согласны, что

пострадали все стороны,

боснийцы-мусульмане говорят, что

геноцид, в котором обвиняют Младича, -

это нечто иное.

Было бы лицемерием с моей стороны утверждать, что

не было совершено преступлений в отношении сербов.

Но по сравнению с геноцидом есть разница.

Эти преступления не совершались систематически,

и за них должны нести ответ.

Если сосчитать, сколько людей погибло от рук

боснийской армии, сколько людей убили защитники,

невинных людей, сербы убили столько же

за один час в Сребренице.

Так что это несопоставимо.

Есть отдельные группы,

возможно, совершившие преступления

во время войны, соглашусь с этим,

но я не могу согласиться с тем, что

это равноценно геноциду,

потому что геноцид - самое

страшное из всех преступлений.

Все согласны с тем, что

ответственность за совершенные в Сребренице

преступления

не может быть возложена

лишь на одного человека.

Конфликт не может вспыхнуть

по вине лишь одного человека.

В период с 1990 по 1992 год в регионах бывшей

Югославии

были движения.

Шел целенаправленный распад бывшей Югославии,

и все новые нации

хотели получить как можно больше.

Сотни лиц, непосредственно виновных

в убийствах, до сих пор на свободе.

И матери жертв

до сих пор

встречают их на улицах.

Это очень плохо.

Младич здесь, Караджич здесь,

а сотни непосредственно виновных в совершении

преступлений до сих пор на свободе.

Помимо виновности отдельных лиц

в геноциде в Сребренице

важно доказать институциональную вину.

Многие утвреждают, что

обвинение в столь серьезном преступлении

должно быть предъявлено Младичу на Балканах,

там где были совершены преступления.

Они воспринимают теперь Гаагу как

мягкий вариант для него.

Он живет в Гааге

в пять или десять раз лучше меня здесь,

в Боснии.

Младича не наказали, а наградили.

Наши пенсионеры

получают около 150 евро.

А Младич тратит столько в Гааге за один день.

Я считаю это фарсом.

Многие сербы не считают

Гаагский трибунал нейтральным.

Им кажется, что он слишком много внимания уделяет

преступлениям сербов и сербским преступникам.

Так что даже обвинительный приговор

этого трибунала

может и не подвести черту под тем, что

произошло в Сребренице.

Сербы не относятся положительно

к трибуналу

из-за того, что он обвинил и приговорил

столь многих сербов.

Есть сербы, которых необходимо призвать к ответу

и приговорить,

но должны быть и представители

других национальностей.

Все говорят о 1995 годе,

а как насчет других трех или четырех лет,

когда здесь страдали сербы?

Гаагу нельза считать настоящим судом,

поскольку он был создан

для оказания давления на сербов.

Он создан для того, чтобы оправдать

преступления в отношении нашего народа

и предоставить амнистию тем, кто совершил

преступления против сербов.

В Боснии и Герцеговине существует

три правды, истории и нации,

но если Гаагский суд - международный суд,

созданный странами ООН,

которые соблюдают нейтралитет в отношении Боснии и Герцеговины,

тогда мы все должны принять этот суд и уважать его решения.

Мы понимаем и воспринимаем

позицию этого учреждения

очень положительно,

потому что основные игроки,

плохие, находятся там или находились там.

Милошевич, Караджич, Младич,

Сесич и другие

прошли через суд,

а некоторые умерли там.

Кто мог бы судить их,

если бы не было Гаагского трибунала?

Cуд над Младичем подогрел

разногласия в регионе.

Сербские политики, например,

Президент Республики Сербской

Милорад Додик

обязались выделить денежные средства

на защиту Младича в Гааге.

Так что суд над генералом рискует стать

политическим футболом.

Это лицемерие,

поскольку налогоплательщиками в Республике Сербской

являются не только сербы,

несмотря на название республики.

Мы тоже налогоплательщики,

а также жертвы и те, кто пережил

геноцид в Сребренице.

И для нас это неприемлемо.

Две трети сербов не готовы

поддержать своими налогами одного убийцу.

Так что это совершенно неприемлемо

и унизительно.

Одно из самых удручающих зрелищ для меня -

наблюдать, как манипулируют членами семей,

как политические партии выкручивают руки,

чтобы заставить их бороться в суде,

делать то, что они хотят.

Но может ли арест Младича стать

вехой на длинном пути

к примирению между

теми, кто воевал против друг друга?

Произошел сдвиг,

особенно для семей многих

без вести пропавших,

многочисленных групп жертв.

Я слышал от них: "Слишком поздно,

это должно было случиться раньше".

Но с другой стороны, я также слышал,

что прямо сейчас

они чувстувуют, что совершилось

правосудие.

Если Сербия арестовала Младича,

потому что он был препятствием

на ее пути в ЕС, а не потому что

он военный преступник,

совершивший геноцид,

тогда у нас проблема.

Дорога к примирению длинная, но необходимая.

Надо установить правду,

обнажить все факты,

например, выяснить, было ли известно о происходившем

и кто отвечал за это.

У жертв должно быть

чувство справедливости.

Итак, как по мнению людей в регионе,

будут развиваться события?

Будут ли они вместе или порознь?

И как долго еще ждать,

прежде чем начнут затягиваться раны?

Мы будем функционировать, потому что

мы уже веками функционируем здесь.

И для нас это нормально.

Мы, боснийцы-мусульмане, сербы, хорваты,

у нас практически один и тот же менталитет,

то же чувство юмора,

не знаю, та же генетика.

Так что мы можем функционировать вместе,

можем и будем жить вместе.

Если не будет доверия

на личном уровне, на национальном уровне,

тогда вряд ли наступит примирение

между сообществами

или на Западных Балканах.

Ведь не только война

является символом Боснии.

Было десять лет войны в нашей истории,

но были и века мира.

Во времена мира мы готовы были

помогать друг другу

строить большие церкви,

большие мечети,

функционировать и жить вместе.

И так будет с Боснией,

но это не будет хорошо и просто,

это произойдет не за годы,

а за десятилетия.